(Ольга)
Сегодня забрали Танюшу из больницы. Господи, как она боялась возвращаться домой…!
– Мама, а папа не сильно будет ругаться?
Господи, куда ругаться?! Я ему поругаюсь! Как Танюша в больницу попала, так он несколько дней ходил, словно в воду опущенный.
– Ну что ты, доченька!? – говорю, а у самой сердце кровью обливается. – Не за что ему тебя ругать.
Идёт, голову опустила, глазки прячет. Боже, ну что сказать этой малышке? Как только она в себя пришла, я беспрестанно просила у неё прощения. На коленях стояла, ручки целовала, а она… а она…! Господи! Да за что мне всё это? Слава Тебе, что вернул мне её, что не забрал… Но как же это больно! Нет… разве это боль? Я в сотни раз больше готова вынести и вытерпеть, лишь бы она была счастлива!
Доця, радость моя, счастье моё и горечь моя! Как же горько и больно видеть её детские слёзки! Как тоскливо думать о том, что её уже могло и не быть сейчас рядом! Как дико вспоминать, что ОНА чуть было не покончила с собой… Как омерзительно понимать, что в этом виновата я.
Ангелочек…
Как она меня успокаивала, когда я рыдала перед ней на коленях, как плакала сама. Врач выгонял меня из палаты и грозился, что не пустит больше к ней, если я не буду держать себя в руках.
Я кивала головой, со всем соглашалась, обещала, что больше не буду, но стоило лишь её увидеть, такую хрупкую, лежащей на больничной койке… Сердце кровью обливалось и вся материнская боль рвалась наружу, материализуясь горькими каплями беспомощности, благодарности дочке, врачу, Богу…
Сегодня Танюша уже дома. Слава Богу, её жизни ничто больше не угрожает. Но теперь предстоят бесконечные беседы с психологом, ей и нам. В медицинской карточке появится соответствующая запись, влияющая на всю дальнейшую жизнь. Страшно, когда вот так, единожды что-то сделаешь не то, а расплачиваться потом приходится до самого конца. В жизни так много причин, манящих с ней расстаться, и так мало – удерживающих от этого… Я и сама малодушничала, подумывала над этим. Наверное, все над этим хотя бы раз задумываются. Понимаю доченьку. Жить – тяжело и, зачастую, – мерзко. Но всё равно, как только могла прийти подобная страшная мысль в головку такого ангелочка, как Танюша? Страшно! Страшно так начинать. Страшно будет после этого жить. Боже, что мне делать?!
Психологи… Да я сама могу им работать. Почему так легко что-то советовать другим, находить их недоработки и проколы, но так сложно помочь самой себе и близким. Я не знаю, что мне делать. Как себя вести? Что говорить?…
Муж у меня спросил, что ему делать… Что ему делать?! Работу найти и о других подумать! Нет, нельзя такое говорить! Ему тяжело. Всем тяжело! Так хочется высказать всё что я думаю… Нельзя. Мы и так жили последние десять дней, пока Танюша лежала в больнице, словно в аду. Если мы окончательно рассоримся, тогда уйти из жизни, пожалуй, будет самым разумным.
– Делай что хочешь… – тихо сказала я.
– Оля, как мне с Таней себя вести? О чём можно говорить?
Мужики! Несмотря на свою силу они такие беспомощные, когда дело доходит до чего-то серьёзного… Ну вот, что ему скажешь? Стоит себе, глазки перепуганные. Вид грозный, а внутри…
Каждый день я в больницу бегала, с работы отпрашивалась, а он – ни разу не удосужился пойти навестить дочь! Дома – даже пыль с мебели не протирал! Удивительно, как посуду после себя мыл? Тяжело ему, больно! Почему я вечно должна всё понимать и входить в положение?!
– Почему ты у меня об этом спрашиваешь? Ты же с ней в последнее время вообще предпочитал не общаться. Что это тебе так вдруг приспичило?
– Оля, не начинай! Что ты от меня хочешь услышать? Хочешь поскандалить – скандаль! Но не забывай, она и моя дочь!
– Прости… Говори о чём хочешь, только не о том, что она пыталась сделать. Вообще – старайся оказывать ей побольше внимания, отвлекай какими-то светлыми лёгкими разговорами. Можешь шутить. Когда-то у тебя это неплохо получалось…
Как оказывается всё просто. Говорить другим то, что знаешь и понимаешь. Проблема в том, как сделать это самой?! Как унять боль и страх?
Раскаяние… Это внутреннее состояние, которое может преследовать всю жизнь. Но порой его лучше держать при себе и не искать нужные слова…
Первый день, когда Танечка дома. Зашла домой – головку опустила низко-низко. Надулась, бледная стоит и дрожит вся. Помню, как не хотела она возвращаться домой. Как обречённая шла по улице. Шла потому, что я попросила… Господи, это было так страшно! А тут – муж только увидел её, бросился на колени, обнял и заплакал. Таня тут же заплакала в ответ. Подбежала старшая сестра Наташа, тоже упала на колени и зарыдала. Я и сама заплакала, обняла их всех, и мы так стояли долго-долго.
Целый день не разговаривали. Не о чем было. Но я заметила, Танечке стало легче. Она даже тихонечко улыбалась.
Весь день просидела в детской. Наташа была рядом с ней. Просто сидела рядом и держала её за руку. Я же решила устроить маленький праздник, пир, в честь возвращения Танюши. Не отходила от плиты. Вспомнила уйму позабытых рецептов. Старалась, как могла…
За столом начали тихонько разговаривать. Впервые за долгое время мы все собрались вместе, за праздничным столом. И хоть пир получился не очень, финансы не позволили разгуляться на полную, но сама атмосфера… Танюша, как именинница, сидела по центру стола… Да она и была именинницей! Можно сказать, новорожденной. Не знаю, мне очень захотелось сделать ей подарок… Достала свои лучшие серёжки и дала их Тане.
– Бери, доченька, они теперь твои…
Она покраснела, на глазах появились слёзы…
– Мама, ну зачем? Не надо! Это же твои лучшие серёжки!
– Бери-бери… Такой красивой девочке, как ты, они больше подойдут! Носи на здоровье!
Она посмотрела на меня, на Наташу, а потом, – прижала их к самому сердцу и заплакала… Мы с Наташей обняли её, тоже заплакали… Всё же мы, женщины, умеем плакать и от счастья… И это куда приятнее.
Пойду готовиться ко сну. Сегодня буду спать со своим ангелочком, с Танечкой!
18 февраля.
* * *
«Дневник Лины»
Вот урод, этот психоаналитик! Это ж надо такое выкинуть!?
Пришла к нему на приём, как и договаривались. Сижу, смотрю на него, сама ножкой качаю, пальчик в ротик положила, эротично посасываю… А он сидит и смотрит на меня.
– Ну, – говорит, – как успехи?
– Замечательно! – отвечаю я, а сама вижу, заводится он, хочет же меня, гад такой! Ну, думаю, попал. Мужики ж все дураки. Строят из себя много, а на деле… – Чего смотришь? Хочешь меня, да?
– Вы помните, что я вас просил сделать? – и сидит, главное, только ржет. Ну, думаю, дразнится.
– Да.
– Принесли?
– Да… Что, хочешь посмотреть?
Достаю тетрадку, дразню его. Главное, показываю, какая у меня грудь, талия; пусть, думаю заведётся посильнее.
– Вот, – показываю ему дневник, только из рук не выпускаю, пусть сперва заработает.
– Замечательно. Вижу вы сделали то, о чём я просил.
И начал что-то себе в журнале записывать. Сидит и напевает себе под нос, вроде меня там и нету! Ну, я сперва подумала, что он просто дразнится. Уже и так села, и этак… Волосы поправила, наклонилась, будто сапожок поправляю, грудь лишний раз показываю… Ему параллельно! Даже не смотрит. Я не выдержала, закашляла… Он на меня вопросительно посмотрел…
– Вы что-то хотите?
Не, ну какой гад, а!?
– Я?! Может ты что-то хочешь посмотреть…? Я специально для тебя старалась, всё записывала… Там столько всего интересного…