– Чур я первый! – крикнул он. – Попробуй, догони!
Эсте рассмеялась и побежала за ним – туда, где в тени одинокой скалы, лениво следуя порывам слабого ветерка, колебались несколько пальм, а за ними блестела в лучах солнца водная гладь.
Охваченный каким-то внезапным приступом веселья – здорового, правильного, ничего общего не имеющего с наведённым мороком хориты, Леонид мчался вперёд, а Эсте бежала следом.
Это действительно был самый настоящий оазис или же, во всяком случае то, что могло называться оазисом в представлении Леонида, никогда в жизни не бывавшего нигде южнее Оренбурга.
Четыре скособоченные хилые пальмы (или же деревья Междумирья, практически идентичные обычным земным пальмам… какая разница-то!), несколько сухих, колючих кустарников (Леонид понадеялся, что из них получится хоть какое-то топливо для костра), да поросль жёсткой жёлтоватой травы обрамляли малюсенький водоём, больше похожих на заброшенный карьер.
Вода в озерке была тёплая и отдавала чем-то тухлым. Глубина – не больше метра. Пожарный водоём в садоводстве и то порой бывает интереснее.
Однако – это была вода, настоящая, и даже практически не несущая на себе тот постоянный налёт искусственности, характерный для Хальма.
А собственно, ничего больше ни Леониду, ни Эсте в данный момент не требовалось.
Девушка отстала всего на несколько метров. Не успел Леонид с победным дурашливым криком влететь в воду, как она последовала за ним следом, хлопнула с неженской силой по плечу. Ноги заскользили в тягучей глине и они оба полетели в воду, поднимая кучу брызг…
А дальше произошло то, что никак не могло не произойти с учётом всех обстоятельств, особенно с учётом тех искр, что нет-нет, но мелькали в глазах Эсте при взгляде на Леонида. Леонид же понял всё для себя уже давным-давно – в Питере во время сна-видения и, окончательно, чуть позже – на разбитом и заброшенном Великом Тракте.
3.От воды слабо тянуло водорослями и внезапно солью. Эсте спала в лагере, разбитом в шагах в двадцати от озера, Леонид курил, сидя на берегу.
С большим трудом он заставил себя отвернуться от девушки, завернувшейся в спальник, такой беззащитной, такой и близкой… и заставить себя убрать с губ глупую улыбку.
Настало время подумать о куда более неприятных вещах – точнее о том, что произошло на «заправочной станции».
Он потрогал рубец на шее. Ничего. Чуть более холодный, чем прилегающая к нему кожа, след от ожога. Ни тепла, ни боли, ни язвительного голоса. Ни, тем более, чужой силы, с лёгкостью овладевающей его телом.
– Что это было? – тихо, чтобы ни в коем случае не разбудить девушку, спросил Леонид, обращаясь не то к рубцу, не то к стоячей воде перед собой, не то к Хальму. – Что ты сделал со мной и главное как?
Никто не ответил. Леонид вздохнул и затянулся сигаретой.
– Наверное, я должен сказать тебе спасибо, – продолжил он спустя минуту. – Но, знаешь мне… – он замялся, пытаясь подобрать слова.
Знаешь – мне ужасно не понравилось, точнее меня до чёртиков напугало, то, что ты на какое-то время захватил моё тело, – договорил он про себя. Что же это значит? Ты всегда где-то рядом?! Следишь за мной? – взгляд Леонида метнулся в сторону лагеря. Он почувствовал, что краснеет. – Шпионишь?!
Что-то булькнуло. Леонид вздрогнул, но оказалось, что это просто порыв ветра бросил в воду сухую ветку.
Щёлкнула зажигалка, пламя подпалило вторую сигарету.
Что он имеет в остатке? Рядом Человек-без-лица или нет, однако сегодня он спас Леониду жизнь. Это однозначно. По сравнению с первым хоритой, второй оказался куда хитрее, сильнее и умнее.
«Он и так был слабоумным, раз соглашался помогать таким как ты!» – вспомнились слова гусеницы. «Таким как ты». Это могло не значить ничего, а могло значить многое. Возможно даже слишком многое.
Ладно.
Человек-без-лица. Что он знает об этом существе?
В детстве он оставил на Леониде отметку – защищающую и усиливающую его дар. Косвенно рубец можно было считать виновником Сашкиной смерти – ведь может быть, если бы его не было – хорита нашёл бы Леонида сразу. Однако же в остальном рубец не причинил ему никакого вреда, напротив, несколько раз спасал жизнь.
Человек-без-лица вселился в Изматуллина и предупредил Леонида об опасности.
Опять же косвенно это привело к увольнению с работы, однако – спасло ему жизнь.
Чуть позже именно Человек-без-лица помог ему обрести нить и покинуть Землю. Следом – спас его от Бездны. Да, именно он. Леонид очень сомневался, что без Человека-без-лица попытки Эсте вернуть его в реальный мир закончились хоть чем-то.
«Я существую, чтобы помогать глупым, талантливым мальчикам выжить» – сказал ему Человек-без-лица, вселившись в тело Изматуллина. Что он говорил ещё?
«Моё существование является в большинстве миров мифом». Мифом. Легендой. Леонид подобрал с земли какую-то палочку и начал чертить какие-то бездумные круги.
Что хочет от него существо из чёрного дыма?
Чтобы он выжил.
Это не обсуждается.
Иначе бы он бы не затрачивал столько сил каждым раз, когда Леонид попадал в очередную неприятность. Причём хочет этого с самого детства – точнее с того момента, когда Рохбен нашёл и отметил будущего ткача.
«Я существую, чтобы помогать глупым, талантливым мальчикам выжить»… – Леонид покачал головой, а затем вдруг резко вскочил на ноги и огляделся по сторонам.
Костёр медленно догорал, Эсте во сне перевернулась на спину и частично сбросила с себя спальник, но сейчас это примечательное зрелище совершенно не заинтересовало его.
Леонид смотрел на Хальм.
Междумирье – место, обладающее неким разумом, место, «любящее» теперь уже со слов Рохбена, «юных» ткачей.
– Ты – это Хальм? – спросил вслух Леонид, глядя в небо над головой. – Поэтому никто не должен знать о твоей помощи мне? Никто не должен понимать насколько ты разумен, да? Именно поэтому тебя так испугался хорита?
Ему вспомнилось, как после его неосторожных слов про автостраду в самом начале пути, автомобиль забросило в безумный мир трасс, построенных над водой – чем-то это напоминало жестокие шутки Человека-без-лица. И, в конце-то концов – этот оазис. Почему он взялся у них на пути, как раз тогда, когда он был жизненно необходим?
Человек-без-лица – одухотворённая сущность Междумирья…
Бред или правда?
– Так какой будет ответ? – набравшись наглости, крикнул Леонид в пространство, запоздало подумав о том, что запросто может разбудить Эсте своими воплями.
Но ничего не произошло. Вообще ничего.
Девушка не проснулась. В чистом небе не ударила молния. Внезапный порыв ветра не вырвал сигарету из рук. Земля не дрогнула.
Зато резко захотелось спать. Зевнув так, что челюсть с трудом удержалась в суставе, Леонид вернулся в лагерь.
А была ещё одна странность – непонятный диалог между хоритой и Человеком-без-лица в теле Леонида. Странное имя – Фебрус, названное призраком, слова о том, "что невинная шутка способна испоганить все планы"… Что это значило? Человек-без-лица знал хориту? Что, чёрт возьми, всё это значило?
Леонид зевнул ещё раз. Ладно. Хватит на сегодня вопросов. А также встреч и событий – приятных – он покосился на девушку, и не очень.
Леонид лёг рядом с Эсте, привлёк её к себе. Девушка не просыпаясь улыбнулась, поёрзала поудобнее на плече доктора и неожиданно подняла голову. Чмокнув с закрытыми глазами Леонида в нос, она легла обратно и в этот момент ему стало решительно наплевать на все нити, миры и ткачей.
Меч, так и не помогший им в сражении с хоритой, меч, который они оставили на заднем сиденье автомобиля в тот момент, когда одурманенные вернулись обратно на заправку, лежал в метре от спящих людей и тихонько мурлыкал во сне.