2. Из леса Леонид вернулся со слабой, немного болезненной улыбкой на лице. Эсте сидела перед кипящим котелком, на её коленях лежал меч.
– Наше путешествие всё больше напоминает мне одну сказку, – сказал Леонид, садясь напротив. – Там группа… антропоморфных сознаний во главе с маленькой девочкой шла в волшебный город, каждый со своей просьбой. Нас меньше, чем персонажей этой сказки, однако же я иду туда, чтобы обрести силу и справится со надвигающимся от меня безумием, – он усмехнулся, намекая тем самым, что его слова не стоит воспринимать всерьёз. – Ты – хочешь спасти свой мир. Что нужно мечу – он признаваться отказывается… – кто-то мурлыкнул в его голове, – но явно он увязался за мной с какими-то своими целями… В этой сказке ещё были летающие обезьяны – у нас вместо них антропоморфные насекомые…
А также там были ведьмы, реки, стирающие память и, о, какая неожиданность, галлюциногенное поле, – ехидно встрял внутренний голос. – Ты уверен, что хочешь говорить вслух о таких вещах в Хальме?
– Расскажи мне эту сказку, – попросила Эсте. – Она хорошо закончилась?
Леонид покачал головой:
– Не совсем. Волшебник оказался обманщиком, однако друзья девочки получили то, что желали, правда несколько в неожиданной форме, а девочка… девочка вернулась домой.
Странная улыбка появилась на лице Эсте:
– Домой… мне бы этого тоже хотелось. Наверное, не стоит сейчас рассказывать эту сказку. Давай, ты расскажешь мне её, когда всё… закончится.
– Хорошо, – легко согласился Леонид и кивнул на меч: – Ты его слышишь?
– Да, – Эсте провела кончиками пальцев по гарде – легко и очень нежно. – Он хорошо ко мне относится и это меня радует. Хотя я не могу понять, что это или скорее кто это. Меня должно было напугать до одури – это непонимание, но, странное дело, – девушка ещё раз погладила меч, – мне не страшно. Несмотря на то, что я всю жизнь боялась всего непонятного, а уж ничего более чудного, чем этот меч – я в жизни не встречала.
– Ну тут же всё элементарно! Волшебный меч, считающий себя котиком!
Эсте не поддержала шутку:
– Если бы всё было так просто. Помнишь, я говорила, что я – эмпат. Вчера… мне пришлось воспользоваться своим даром, чтобы… поверить тебе, проверить тебя. Я ещё раз прошу прощения за это.
– Ничего страшного… – автоматически ответил Леонид и напрягся: – Ты… можешь читать мысли?
– Нет, – рассмеялась девушка. Леонид выдохнул – он не был уверен, что хотел бы, чтобы Эсте узнала всё, о чём он думает. Причём это касалось не столько его мыслей о ней, сколько всего связанного с Человеком-без-Лица. Мало ли как отреагирует заклятие, наложенное сумасшедшим призраком из чёрного дыма?
– Я не умею и не могу читать чужие мысли. Люди, которые могут это делать, очень быстро попадают к безопасникам, – Эсте вздрогнула: – И либо пополняют их ряды, либо исчезают навсегда. Не знаю, что хуже. Мы – эмпаты, мы просто чувствуем. Кто-то лучше чувствует минералы, запрятанные глубоко под землей, кто-то металл, кто-то, как я – книги. Немножко все мы можем чувствовать людей. Не читать мысли, понимаешь, просто чувствовать, какой человек перед нами, можем поймать отголосок какой-то очень сильной эмоции в его душе, не более того. Ну или понять – хороший человек или плохой. Но точно не узнать, о чём он думает сейчас.
Эсте начала раскладывать еду по мискам. Леонид бросился ей помогать. Их руки соприкоснулись над котелком.
– К тому же мы «чувствуем» либо через звук, либо через запах, понимаешь? – после секундной заминки, договорила девушка.
Леонид кивнул и похвалил себя за то, что смог удержаться от шутки про запах.
– Я гораздо лучше чувствую вещи, чем людей. Например, у этой машины, кстати, как и у тебя, и как у всей твоей еды, – Эсте на мгновение опустила глаза в миску с «тушёнкой по-флотски», – есть совершенно определенный чужеродный призвук. А… возвращаясь к мечу – я что-то чувствую, но что – ни понять, ни описать не могу. Как будто я снова на первом курсе…
Девушка неожиданно улыбнулась:
– Можем сыграть в игру, если хочешь. Я буду называть то, что я смогу почувствовать о твоей машине, а ты будешь соглашаться со мной или нет. Мы так играли на первых курсах
– Почему бы и нет. Если машина не против, – Леонид кивнул на стоящий на обочине БМВ.
–Договорились! Итак, начали. – Эсте настроилась, впала в легкий транс. Автомобиль тысячами звуков заиграл в её голове.
–Ты не первый владелец? Первым был какой-то пожилой мужчина?
Леонид согласился с обоими утверждениями:
– Да. Я взял её в кредит в позапрошлом году…
– Здесь никто никогда не умирал, – перебила его девушка.
– И я надеюсь, никто и не будет. Это всё, что ты можешь узнать об автомобиле?
– Конечно, нет, – улыбнулась Эсте. – Однажды ты застрял на этой машине где-то в лесу и, тут я могу ошибаться, но её пришлось вытягивать при помощи трактора?
– Да! – теперь Леонид выглядел действительно удивленным. – Я ехал к друзьям, которые ушли в поход в глушь, и провалился в колею. Пять часов вместо того, чтобы наслаждаться природой и живым общением, я потратил на то, чтобы дойти до ближайшей деревни, найти тракториста, ну и так далее. Но как…
Эсте фыркнула:
– Ты очень много ругался! Вещи впитывают в себя эмоции своих владельцев.
Леонид смутился:
–Надеюсь, то что я говорил, ты узнать не в состоянии?
– К счастью, нет! Но мне кажется, что это были очень сильные выражения! – Эсте засмеялась и оборвала контакт с машиной.
Отсмеявшись, она пристально посмотрела на спутника:
– Впечатлён?
– Ещё как! А что ты почувствовала, глядя на меня вчера?
О, молодец! – похвалил его внутренний голос. – Такой сложный двусмысленный вопрос, и ты смог задать его не запнувшись! Медаль героя, однозначно!
– Если конечно, это корректно, спрашивать такие вещи? – добавил он.
Эсте улыбнулась:
– Каждый человек, знакомый с эмпатами, рано или поздно задаёт этот вопрос. Так что всё нормально. Только не забывай, что людей я чувствую плохо. Нужен долгий контакт, чтобы услышать человека по-настоящему. Сейчас помолчи и расслабься.
Спустя несколько минут ожидания – Леонид даже перестал есть, чтобы не мешать девушке, Эсте заговорила вновь:
– Ты, – сказала она, – хороший человек. Я не шучу, – остановила она готовый прозвучать комментарий. – Я чувствую слабые отголоски чужой боли и страданий. Это, вероятно, следы твоей работы доктором. Но я не слышу ни сильной злобы, ни обиды, ни ненависти к чему-либо.
– Но я же не святой! – искренне удивился Леонид. – Я не раз делал плохие вещи, и обижал людей, и ненавидел!
Эсте грустно улыбнулась:
– Ровно настолько, насколько это делает каждый человек, а возможно, даже меньше. И я чувствую то, что о чём ты рассказывал – убийство хориты. В глубине души ты до сих пор переживаешь из-за этого. Так же, как и за парализованного своим же заклятием безопасника.
На мгновение воцарилась неудобная пауза.
Эсте вздохнула: