Оценить:
 Рейтинг: 0

Млада Скверна

Год написания книги
2022
1 2 3 4 5 ... 10 >>
На страницу:
1 из 10
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Млада Скверна
Владимир Шестаков

«Млада скверна» – это самобытная поэтическая шарлотка. Сверху симпатичная и подрумяненная, но сырая внутри. Стабильно высокий уровень держать пока ещё тяжело. Юный поваренок неопытен, он лишь пытается найти выход для своей неуёмной энергии. Налегает на творчество. Смотрит и анализирует. Проводит собственные эксперименты и опыты с рифмой и слогами, под час выводя из строя печь. Он полон решимости водрузить на корону своей поэтической кухни несколько мишленовских звёзд.

Млада Скверна

Владимир Шестаков

Иллюстратор Анна Юрьевна Гончарова

© Владимир Шестаков, 2022

© Анна Юрьевна Гончарова, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0056-7429-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Об авторе

Что делает поэта известным и читаемым?

Хороший слог, ровными стопами по верлибру раскинутый? Богатство образов, кричащее контрастом экстравагантностей? Остросоциальность смыслов и мерное любование пейзажем?

Нет.

Поэта делает читаемым – история его пути.

Поэт Шестаков – экономист, предпринимательствующий в непростом историческом моменте. Выходец из семьи Беэр, которая глубокими корнями уходит в русскую культуру XIX века.

Семейное родство связывало Беэров с великим русским поэтом Жуковским, хозяйкой известного литературного салона в Москве – А. П. Елагиной, издателем «Белёвской вивлионики» Н. А. Елагиным, детской писательницей А. П. Зонтаг, философом-славянофилом И. В. Киреевским, его братом, собирателем русских народных песен П. В. Киреевским и многими другими. Благодаря соседству и приятельским отношениям с Тургеневыми, Бакуниными, Толстыми, естественным образом сформировалась уникальная среда, впитавшая в себя творческие таланты представителей передовой художественной мысли, став плодотворной почвой для культивации поэтических и литературных семейных традиций, которые до сих пор бережно передаются потомкам. «Мутная река мещанской поэзии очищается в своём течении», – писал В. Шкловский.

Современность требует двигаться вперед собственным уникальным путём, но при этом, держать и ориентироваться на высокую планку, установленную ушедшими. На одной семейной истории далеко не уехать, и не создать ничего Долгожданного Нового, вызывающего интерес.

В творчестве автора встречается симбиоз мягкой лирики с гнетущим остросоциальным протестом. Мощная подача которого, продиктована влиянием Маяковского. Самобытность и яркость образов находят отражение, как в ломаной структуре стиха, так и под стать классике. Прослеживается влияние культуры восточного стиха, и не прекращается поиск новых поэтических форм.

Скит-привет

Я всегда хотел издать сборник стихов или написать книгу.

Любой честолюбивый творец, обязан желать быть изданным.

Стихи писались, копились, выкладывались на всеобщий суд, и наконец, переполнили ментальный барьер свободного плавания. Сборник назрел и принялся безжалостно отбирать достойный контент для рейса. Рабочим названием была «Сырость». Планировалось, что в него войдут только произведения 2005—2014 годов, которые в большинстве своём я не могу отнести к пантеону сколько-нибудь ярких и самобытных творений. Это, скорее, квинтэссенция заботливо и кропотливо аккумулированных стихотворений, написанных в период беззаботной юности и начала личностного созревания. Сборник не претендует на роль откровения, способного навсегда изменить сознание, а несёт своей целью лишь знакомство. На гениальность и массового читателя автор рассчитывает претендовать со вторым сборником.

Единой концепцией сборник не объединен, т.к. является хронологическим. Множество ранних работ не прошли коррекционный барьер, т.к. были сочтены художественно слабыми.

Примечание: произведения, помеченные словом remastered в оглавлении, подверглись коррекции в разной степени, непосредственно для включения в сборник.

Прелюдия

Le styl c’est I’homme[1 - стиль – это человек (фр)].

Гениальные люди должны выражаться языком понятным для большинства, ясным и точным. Автор не претендует на гениальность, но берет на себя обязательство служить образцом яркого слога

Всякое знакомство начинается с приветствия. И от этого первого шага напрямую зависит, по какому пути будет развиваться знакомство и сможет ли оно стать чем-то иным. Крепкой ли дружбой, тяготящей ненавистью или страстной и единственной любовью…

Как быстро возможно понять человека до конца? Да и возможно ли это в принципе?

В одном характере может сочетаться столько противоречивых моментов, что можно потратить бесценные годы жизни, но так и не узнать, кто же шел с тобой рядом все это время.

Но это не значит, что пытаться не нужно.

Я проведу для Вас экскурсию по галерее собственных чувств, мыслей и переживаний, нашедших однажды творческий выход. Мысли, обретшие поэтическую форму, являлись только фундаментом грандиозного строения, которое с каждым новым творческим кирпичиком становилось монолитнее, и обретало понятную форму.

Представьте! Грандиозный поэтический долгосторой, возводимый целое десятилетие, покрыт матовой тканью, которой вот-вот будет сброшена, и обнажит перед истомившимся зрителем долгожданный итог.

Но не буду срывать ткань сразу. Немного приподняв, обнажится ненадежный кирпичный фундамент. Это мой первенец. Сырой, темный и по-доброму наивный поэтический альбом, спрятанный куда подальше. Авантюрная проба пера, нашедшая свое пристанище на самых верхних полках, где часто хранятся вещи, переставшие быть нужными, но все еще от чего-то дорогие.

Подобно робости при знакомстве, в глазах маленького меня уже разгоралась искра интереса, стремительно накатывающей эйфорией отдаваясь где-то глубоко, в самых потаённых уголках сознания. Так всегда происходит, когда впервые влюбляешься.

Любовь к рифме – это любовь безответная, не дающая и толики тепла в ответ. Это любовь зеркальная, полная эмоций, чувств и переживаний, которые в неконтролируемом порыве стремятся прорваться из тесных рамок сознания, выплеснуться, и найти свой покой на бумаге. Любовь эта, оказалась метафизическим конструктором. С набором кирпичиков и микросхемам, из которых я пытался соорудить нечто неординарное, наивно надеясь взойти в один пантеон славы с мастерами лирической рифмы.

Но эйфория кончилась, и под пробой пера необходимо было подвести черту, ставшую первым поэтическим альбомом, чтобы самокритично, но и трезво поразмыслить над количеством набитых шишек, полученных от езды по проселочной стропе стиха, полной извилин и ухабов ямбов и хореев.

Дорога эта, из интересного путешествия, полного великолепных пейзажей, приглашающего раскрыть всю гамму эмоций и чувств, постепенно начала превращаться в колоссальных стройку. Стройка, которая откроет новую черту в нашем знакомстве. Тогда этой чертой стала увлечённость, благодаря которой многие ночи сон лишь кротким гостем тревожил пылкое сознание, полное метаний и страстей. А юное сердце, еще не отягощенное злом от всепоглощающей несправедливости жизни, никак не могло смириться с тем, что процесс разложения социума необратим…

Второй поэтический альбом не получился сколько-нибудь целостным. Он подобно конвейеру производил стихотворные подшипники, преследуя в первую очень план производства, а не качество выходящей из-под пера продукции. Подшипников становилось все больше… Неогранённые чувства, перепачкавшие своей грязью большинство механизмов…

Коробки, вздымающиеся до небес, с плохо различимыми надписями, сложенные до востребования. И конечно же брак, множество брака…

Затем произошла первая и единственная трагедия, ставшая переломным моментом в моём выборе дальнейшего творческого пути. Подобно чуме, вырезающий грязные смрадные города квартал за кварталом, подобно молнии, остановившей бессмысленный и фанатичный вавилонский труд, подобно, в конце концов, карающему огню Везувия, те самые коробки, сложенные до неба, были почти полностью уничтожены.

Наше знакомство получилось бы скомканным, познакомь Вас автор с ранними черновиками. Теми грубыми, неотшлифованным формам поэтического самовыражения, так рьяно слетавшими с языка.

То, что считаю недостойным для широкой публики, пусть никогда и не попадает на всеобщий суд.

Порывы ослабли, воспоминания стали блеклыми. Осталась лишь только несправедливо казненная топором лучина, так и не воспылавшая от искры. В последствии ставшая вросшей занозой, иногда стыдливо напоминающей мне о прошлом.

Но хватит о нём. Движение в настоящем – вот процесс, занимающий сознание. Знакомству пора выходить на новый уровень. Напротив, уже не эмоциональный и несдержанный ребенок, весело болтающий ногами и пока еще не достающий до пола. Напротив – человек мрачный. В одночасье познавший потерю и бессилие от необратимости происходящих вещей. Это ли не повод менять восприятие?

Со сменой восприятия, меняется и духовная основа стиха. Тех мотивов, чувств и порывов, что определяли направление его развития – больше нет. Подобно склонившему голову человеку, с черным от копоти лицом, стоящему у сгоревшего леса с желудем в руке. Он бросает его в землю с чувством всепоглощающего безразличия, и затем бесцельно побредет вдаль.

Неожиданно, на выжженной земле из-под толстого слоя пепла показался росток. Слабый, болезненный, но пытавшийся адаптироваться в этой агрессивной среде и желающий дотянуться до теплого солнца. Так получил начало третий поэтический альбом, ставший своего рода переходным. И даже забавно, что любой поэтический альбом, будь то переходный и имеющий статус фундаментального, ограниченного рамками одного единственного года, можно легко представить в виде определенного образа.

Он был мрачным. Словно выживший после катастрофы человек, потерявший конечности, и пытающий научиться жить заново. С трансплантатами.

К сожалению, душу трансплантировать нельзя, поэтому каждый из нас обречен преодолевать жизненные трудности в полном объеме, а не выборочно. Закаляясь именно в пути, и тем самым, пополняя копилку своего опыта все новыми и новыми рубцами на сердце.

Я изменил подход. Теперь никакой механики, никаких конвейеров. Никакой погони за ложными идеалами. «Сочинять лишь в моменты вдохновения, не оборачиваясь на примеры признанных мэтров поэзии» – таким стал мой слоган.
1 2 3 4 5 ... 10 >>
На страницу:
1 из 10