Я краем глаза осмотрел расставленные на телегах и прямо на земле подносы, где среди кое-как вытертых остатков жратвы были насыпаны горки монет и различных украшений. Кольца, серьги, браслеты, цепи, посуда и так далее. На некоторых вещичках я, кажется, рассмотрел пятна крови.
Я уже подумывал развернуться и уйти, но тут начали бить часы на ратуше. С первым ударом, рядом с главными воротами храма открылась дверь поменьше и из нее важно вышел толстый жрец. В белоснежном хитоне из ослепительно сияющего на солнце шелка. С блеском ткани успешно конкурировали крупные драгоценные камни, которыми было щедро расшито одеяние. Я стоял в стороне, и мне было хорошо видно, как еще с полдюжины жрецов выстраивали процессию под боковым портиком.
В руке верховный держал посох из чистого золота. По крайней мере, переставлял он его с трудом. Навершие украшал рубин размером с кулак.
Жрец величественно доковылял до середины крыльца и начал толкать речь:
– О, Великая Светозарная Челизия! Приди и узри праздник в твою честь!
Главные ворота храма с грохотом распахнулись от мощнейшего пинка. В темном проеме стояла огромная тетка в бордовом обтягивающем брючном костюме с бешено выпученными глазами.
Мгновенно настала мертвая тишина. Только мерно, как метроном, икал какой-то пропойца. Богиня сделала шаг вперед и схватилась за золотой посох. Жрец, смотревший на нее в ужасе, начал медленно оседать на колени. Но не успел. Женщина приподняла ногу и легко пнула его в грудь. Потом резко взмахнула посохом и опустила его на голову верховного. Бросила посох в начавшую растекаться лужу крови и совершенно невменяемыми взглядом провела по толпе на другом конце площади.
Секунда, другая, и над обжорными рядами стал раскручиваться белоснежный вихрь. Бандиты и примкнувшие начали понимать, что сейчас что-то будет и сделали попытку разбежаться.
Не успели, конечно. Раздался грохот и резкий треск. Из вихря ударили сотни тонких и хищных молний. Досталось всем. И не по разу. Толпа разразилась многоголосыми воплями и визгом. Резко запахло жаренным мясом.
Возникла короткая давка, пока бандиты разбегались. В общем и целом удалось сбежать почти всем. Один, с дымящимися волосами, пробегая мимо меня, крикнул:
– Тикаем, паря! Видишь, мать не в духе!
Часть бандитов кинулись к городу, но напрасно. Перепуганные стражники захлопнули ворота так, что аж пыль полетела.
На месте растоптанных торговых рядов осталось с полдюжины трупов. Получается, часть молний были мощнее?
Еще несколько человек, прежде чем убежать, похватали по паре горстей враз ставших бесхозными сокровищ. Вот что значит профессионализм!
Одному такому, правда, не повезло. Тот кинул первую горсть в рот, а в руки схватил еще по одной. Но, похоже, в спешке подавился. Постоял, хрипя и синея, а потом и рухнул.
Обычные паломники тоже метнулись в лес, но оставили два тела. Хотя по ним ничем не прилетало. Похоже, бедолаги потеряли сознание от потрясения.
Я отступил за толстое дерево и решил понаблюдать еще немного. Рядовые жрецы, которые было кинулись врассыпную, теперь на деревянных ногах медленно шагали обратно, заходя в храм через боковую дверь, как будто подтягиваемые невидимыми веревками. Богиня достала из заплечных ножен сверкающий меч и тяжелыми шагами вошла в ворота своего храма.
Пока ничего не происходило, я попытался оценить увиденное заклинание. По уровню превышает очень сильного архимага. Что-то неизвестное. Ничего удивительного. Богиня, как-никак! Но применено заклинание неправильно. Надо концентрировать на меньшее количество целей. Тогда бы человек двадцать уложила, а не жалкую полудюжину. Хотя, если надо разогнать вражеский строй, то тоже ничего.
Богиня вышла из храма и села на нижнюю ступеньку. Из дверей выскользнули два мальчишки. Начинающие служки, похоже. Не успели еще проштрафиться, поэтому и переживут этот праздник.
– Притащите мне их, – богиня показала на бесчувственных паломников.
Мальчишки бросились исполнять, а Челизия посмотрели на меня и поманила пальцем:
– И ты подойди.
Служки подтащили бесчувственные тела двух старичков, и женщина поочередно наложила им ладонь на головы. Бедолаги вмиг очухались.
– Вы в паломничество пришли? – спросила богиня тихим голосом и показала ладонью себе за спину. – Можете помолиться, если еще хотите.
Из дверей храма как раз начала вытекать внушительная лужа крови.
– С-с-с-п-п-пасибо, м-мы п-позже зайдем, – проговорил первый старичок, и оба, непрерывно кланяясь, отступили спиной к деревьям.
– Понимаю… – тоже обернулась к воротам храма богиня. Кажется, только я один заметил как она смахнула украдкой слезинку, – напитались уже благодатью…
Потом женщина отправила служек в город:
– Пусть пошлют гонцов к паладинам. Надо бы переловить всю эту шушеру.
Как-то неожиданно мы остались вдвоем.
– А ты чего хотел?
– Да просьба у меня была… – я замялся. – Но я может тоже лучше попозже зайду?
– Говори, что хотел, – голос богини был уставшим и бесцветным, но все равно в нем было столько властности, что монархам и не снилось.
– Вампирессу нетемную оживить.
– Однако… Но не могу.
– Тогда хотя бы посмотреть цвет ее души.
– Пошли.
– Хм… тут далеко…
– Значит, далеко пойдем.
Я сначала поразился, что целая богиня готова идти со мной черт-те куда, чтобы посмотреть на нежить. Но потом догадался, что Челизия просто не хочет оставаться около храма. А тут я так удачно подвернулся.
Около часа мы шагали молча, но потом спутница спросила, что за вампиресса и куда надо идти. На предстоящее длительное путешествие просто пожала плечами. Типа «мне как раз в ту сторону и надо». А вот на мой рассказ про Сили отреагировала довольно стандартно:
– Влюбился что ли? – и как-то очень по женски хихикнула.
А потом вдруг резко сменила тему.
– Ты представляешь, Кей. Стоило мне отлучиться на десяток лет, так эти подонки мой храм, ты видел во что превратили. Я создаю аватар, думала сделать приятный сюрприз почитателям. А тут такое… Погорячилась немного.
– Молния ветвящаяся у вас хорошо получилась, – поддакнул я. – Сразу видно, что с магией у вас все здорово!
– Хм… с магией у этого аватара вообще-то еле-еле…
– А как же?
– Да как-то само вырвалось.
– А разбегавшихся жрецов вернуть? А мысли читать? – не мог согласиться с таким «еле-еле» я.
– Так в своем храме и со своими жрецами любой бог может все что угодно сделать.