– Ты знаешь, кто первый поднял знамя над Рейхстагом?
– Конечно, знаю, Егоров и Кантария, – ответил Володя.
– Егоров и Кантария, – передразнил Заречный.
– А кто же?
– Я с Ашотом Мирзояном. И было это не знамя, а красное полотнище на палке, потому что мы очень спешили. Ведь к Рейхстагу в любой момент могли пробиться другие наши подразделения, – Заречный открыл третью бутылку, налил себе полный стакан и залпом его осушил. – Мы охраняли Рейхстаг от своих, потому что сами хотели получить награды, но на следующий день приехали особисты и сорвали наше полотнище, а когда мы начали протестовать, один из них сказал, что это приказ Главнокомандующего. Жуков велел найти двух молодых ребят, представителей двух великих народов – русского и грузина, чтобы те всё сделали, как положено. Хохол с армянином для этой цели не подходили. Потом прибыли военные операторы и стали совещаться, как лучше заснять историческое событие.
Володя с интересом смотрел на Заречного. Теперь, спустя столько лет, многие участники войны хвастали, что чуть ли не в одиночку выиграли Курскую битву или Сталинградское сражение, но рассказ этого человека казался ему весьма правдоподобным. И если он действительно не врал, то ему должно было быть очень обидно.
– А почему вы не взяли настоящее знамя? – спросил Володя.
– Потому что мы не знали, где оно находится. За его утерю всё подразделение расформировывали, а командира расстреливали, поэтому он всегда держал знамя рядом.
– Где же он был, когда вы подошли к Рейхстагу?
– Чёрт его знает.
– А почему вы раньше об этом ничего не говорили?
– Жить хотел.
«Да, – подумал Володя, – его запросто могли обвинить в клевете и отдать под трибунал. Конечно, теперь к председателю передового колхоза, участнику парада Победы и орденоносцу проявят снисхождение и сочтут его рассказы пьяным хвастовством».
– Не могу я больше находиться в Германии, боюсь, уйду в штопор и набью кому-нибудь морду, – сказал Заречный, провожая Володю.
На следующий день старший группы сказал, что Егор Кузьмич заболел и его отправили домой. Этот факт ещё больше убедил Володю в правдивости рассказа Егора Кузьмича. Ведь в официальной версии действительно было очень много подозрительных совпадений. Количество людей, водрузивших знамя, их национальность и то, что съёмочная группа со всем очень непростым оборудованием оказалась в нужный момент в нужном месте.
Володя не испытывал ненависти к немцам. Наоборот, видя их чистенькие городки и аккуратные постройки, думал, что Пётр Великий недаром приглашал их в Россию. Народ и на самом деле талантливый.
После очередной экскурсии Муханов спросил гида, где находится недорогой пивной бар. Тот ответил, что может показать им одно интересное местечко, в которое как раз сегодня собирался пойти со своей девушкой. Там будет проходить осенний пивной фестиваль.
Володя обрадовался. Немецкого он не знал и даже если бы ему всё подробно объяснили, легко мог бы заблудиться.
Бар находился недалеко от гостиницы и выглядел очень скромно. Внутри стояло несколько длинных столов человек на двадцать каждый, рядом лавки, а в углу была площадка для музыкантов. Там уже расположились баянист, певец и барабанщик. Экскурсовод огляделся, но, не увидев своей девушки, предложил Мухановым сесть рядом. Вскоре подошла официантка и спросила, что они будут заказывать. Они жестами показали на кружку пива и сосиски. Официантка задала ещё какой-то вопрос, но Володя разобрал только слово пиво, а их экскурсовод пояснил, что оно здесь нескольких сортов. Тёмное, светлое и золотистое, причём каждый сорт может быть разных видов. В Москве Володя редко ходил в бары, но хорошо знал, что там выбора не было. Всем давали одно и то же – пиво бочковое, разбавленное. Подумав, он сказал гиду:
– Закажи на свой вкус.
– Возьмите одну кружку тёмного, а одну светлого, выпейте по половине и поменяетесь, – предложил тот. Мухановы так и сделали. Пока музыканты настраивались, экскурсовод закончил первую кружку и заказал ещё, а сосед напротив спросил у Мухановых, как им нравится немецкое пиво. Гид перевёл. Володя ответил, что пиво им очень нравится, но они с одной кружкой планируют просидеть целый вечер, потому что денег на другую может и не хватить. Им же ещё хочется посмотреть, как в барах люди поют песни и стучат кружками.
Сосед Володи по его жестам всё прекрасно понял, засмеялся и что-то сказал экскурсоводу, а тот перевёл:
– Не беспокойтесь, заказывайте, этот парень заплатит. Я его знаю, он за вечер не напрягаясь выпивает кружек семь-восемь.
– Так это же семь литров! – удивился Володя.
– Он член элитного клуба любителей пива, а туда принимают только тех, кто выпьет двенадцать.
– За какое время?
– Специально время никто не ограничивает, но в полночь бар закрывается.
– Я, наверное, и эту кружку допить не сумею, – сказала Алла.
– Не беспокойся, я тебе помогу. Такого вкусного пива я ещё не пробовал, – успокоил её Володя.
– Попробуй ещё золотистое, – предложил переводчик, и Володя кивнул. Вскоре музыканты, приплясывая, пошли между рядами, приглашая всех посетителей следовать за ними. Сосед, угостивший Мухановых, взял Аллу за руку и повёл за собой. Володе ничего не оставалось, как присоединиться. Вся процессия вытанцевала на улицу и, ведомая музыкантами, стала медленно продвигаться вдоль здания. Видно было, что участники хорошо знали маршрут, потому что, обойдя вокруг газетного киоска, повернули обратно. В этот момент Володя увидел своих сотрудников.
Слизняковы ухитрились выторговать в каком-то магазине большой ковёр по сходной цене. Автобусы в это время ходили редко, а счастливые обладатели ковра не знали ни языка, ни маршрутов и, боясь, что их завезут неизвестно куда, тащили ковёр на себе. Столкнувшись с Мухановыми, они остановились.
– Что вы здесь делаете? – спросил Слизняков-муж.
– Пьём пиво и танцуем, – ответил Володя, – разве не видно?
Слизняковы перевели взгляд на гида. Тот кивнул и вместе со всеми, пританцовывая, направился обратно в бар.
В тот же день Володю и Аллу вызвал старший группы и подробно расспросил, что они делали в пивной, кто там был, с кем они успели познакомиться, о чём говорили и почему не пошли отовариваться вместе с остальными членами группы. Володя ответил, что давно хотел попробовать немецкое пиво и вчера специально для этого пошёл с женой в самый дешёвый бар. Кстати, каждый из трёх сортов пива, которые он вчера пил, гораздо лучше Жигулёвского. К тому же он видел, как немцы, подвыпив, стучат кружками по столу. У него это вызвало неприятные ассоциации, и хорошо, что при этом не было Заречного, иначе в баре началась бы потасовка. Но, в общем, немцы оказались нормальными людьми. Они так же любят встречаться со своими друзьями, петь и танцевать, только пьют не водку, а пиво, и войну начали потому, что были обмануты гитлеровской пропагандой.
Услышав эти часто повторяемые советской прессой слова, руководитель решил, что над ним издеваются, и внимательно посмотрел на Володю, но Муханов ответил ему открытым взглядом положительного героя советских кинофильмов. Поняв, что дальнейшие расспросы бесполезны, старший закончил беседу и пошёл к Слизняковым. Похвалив их за проявленную бдительность, он заверил, что Мухановы ничего противозаконного не делали.
Схватка с ворами
Володя продолжал играть в любительской студии и иногда приглашал друзей в ведущие театры Москвы на самые популярные спектакли. После этого ребята обычно заходили в кафе. У них даже выработался своеобразный ритуал: Муханов доставал билеты, Саша привозил всех на своей машине, а Борис расплачивался в кафе. Иногда к трём мушкетёрам присоединялся и д’Артаньян – Миша Ларионов.
В тот раз Володя пригласил их в театр Сатиры, а поскольку собственная машина Саши проходила очередную модернизацию, он привёз друзей в машине отца.
Во время антракта Борис подошёл к окну, из которого открывался вид на площадь. Он взглянул на машину друга, закрыл глаза, потряс головой и посмотрел снова.
– Ты что? – спросил Саша.
– Либо у меня обман зрения, либо я сошёл с ума.
– Это очень короткий путь, – заметил Саша, но, проследив за его взглядом, прошептал: – вот сука! Сейчас он пожалеет, что его мама родила, – и, повернувшись к Боре, сказал: – возьми Муханова и подходите к машине.
Борис нашёл Володю у входа в туалет и, предупредив его, вышел на площадь. Саша, поправляя галстук и посматривая на часы, уже подходил к стоянке. У него был вид интеллигента, прогуливающего породистую собаку.
Около его машины сидел парень лет тридцати и сосредоточенно крутил домкрат. Изредка он смотрел по сторонам, но на Сашу не обратил ни малейшего внимания. Подойдя к нему вплотную, Саша схватил его за волосы и изо всей силы ударил о колесо. Парень взревел от боли и сразу же к месту происшествия быстрым шагом направился плотный мужчина в спортивном костюме.
– В чём дело, ребята, – крикнул он, – я дружинник.
– Тогда позови милицию, а то они и тебе морду набьют, – посоветовал Боря спеша ему навстречу.
– Нужно их разнять, – сказал дружинник.
– Обязательно, – согласился Боря и, указав рукой влево, добавил, – ой-ой-ой, смотри.
Мужчина повернулся, и Борис ударил его ногой в пах. Бил он сбоку, из очень неудобного положения и точно по цели не попал, но дружинник охнул и перегнулся пополам. Затем давно отработанным и уже почти забытым движением Боря схватил дружинника за волосы, приложил его голову к своему колену и оттолкнул. Мужчина каким-то чудом удержался на ногах, но к этому моменту Саша уже нокаутировал вора и, подскочив к дружиннику, хуком снизу уложил и его. Через секунду они услышали милицейский свисток, и на месте происшествия появился страж порядка.