– Летом родители могут устроить тебя в лагерь,?– он повернулся к Коганам,?– ей, как дочери эмигрантов, должны дать бесплатную путёвку. Я скажу, к кому надо обратиться.
«А сам ты к ним обратиться не можешь»? – хотел спросить его Борис, но Рая, почувствовав настроение мужа, быстро сказала:
– Напишите, пожалуйста, их имена, чтобы мы не забыли.
– Сейчас,?– сказал Дональд и, сделав это, добавил,?– реально я могу оказать вам помощь только в той области, которая является моей специальностью,?– зубы. Если они у вас заболят, обращайтесь ко мне в любой момент. Я не только устраню боль, но и сделаю вашу улыбку привлекательной. В Америке очень важно производить впечатление счастливого человека. Если вы будете выглядеть успешными, то к вам действительно придёт успех.
«И мы сможем давить виноград, как ваш сын?» – хотел спросить Борис, но Рая опять его остановила.
На следующий день Коган рассказал Осе о знакомстве со спонсорами и пожалел, что в конце визита не послал их к чёртовой матери.
– Чем же они тебе так не понравились? – спросил Ося.
– Они не понимают, как нам тяжело, и вместо реальной помощи стали петь песни о том, что не хлебом единым жив человек, что нам надо выйти из дома и что, оставаясь в четырёх стенах, мы впадём в депрессию.
– Они правы,?– сказал Ося,?– вам действительно надо выйти из дома. Совет по поводу Лены тоже дельный, да и зубы вам с Раей когда-нибудь придётся лечить, так что спонсор вам ещё пригодится, но теперь главное для Раи – подготовиться к интервью.
– А ты ей поможешь?
– Обязательно.
* * *
На работе Рая впервые близко столкнулась с людьми другого круга и с болезненным интересом наблюдала за ними. Слоноподобные мамаши с кучей детей от разных отцов очень комфортабельно чувствовали себя в приёмной, дожидаясь своей очереди. Они приходили сюда, чтобы переложить усилия по воспитанию своих детей на государство, и были твёрдо уверены, что после дежурных нравоучений им выдадут ваучеры на жильё и талоны на еду. Пожалуй, только из ложечки их кормить не будут, в обязанности работников социальной службы это ещё не входило. Глядя на них, Рая думала, что они гораздо меньше приспособлены к жизни, чем их далёкие предки, которые сами должны были добывать себе еду и поддерживать огонь в пещере.
Среди сотрудников наибольшую симпатию у Раи вызывал негр-инвалид Робин. Чувство это было взаимным, а вскоре она узнала, что и попала сюда благодаря его настойчивости.
У неё был очень серьёзный конкурент – выпускник негритянского колледжа, и, чтобы избежать подозрений в расизме, за него высказались все белые сотрудники. Против был только Робин. Председатель комиссии пытался переубедить его, но Робин не проявлял симпатии к своему чёрному брату. Он считал, что Рая более достойный кандидат: она, приехав в Штаты, сразу стала искать работу, а её конкурент учился в колледже восемь лет вместо четырёх и получил диплом только потому, что ему разрешали сдавать экзамены по нескольку раз. Конечно, он воспитывался в многодетной семье матерью-одиночкой, но это никак не оправдывало отсутствие прилежания. В конце концов, Робин убедил своих сотрудников.
В тот день Робин был в минорном настроении, и посетители раздражали его гораздо больше, чем обычно. Теоретически его клиентами должны были быть люди, оказавшиеся в тяжёлой ситуации: матери-одиночки, инвалиды и демобилизованные военные, которые не смогли найти себя в гражданской жизни. В действительности же большинство просителей были тунеядцами, бездельниками и симулянтами, которые хотя и не совершали налёты на банки и не грабили прохожих, фактически обворовывали государство. Среди них были белые и чёрные, мусульмане и христиане, верующие и атеисты. Особенно взбесил Робина сомалиец, который жаловался на то, что бабы в Америке совсем оборзели. Его четыре жены, которые числились троюродными сёстрами, уже давно отбились от рук и не давали ему своё пособие, заявляя, что им не хватает на детей, а потом вслед за этими молодыми стервами взбунтовалась и старшая жена, которая в документах проходила как сестра. У неё восемь детей, и раньше он распоряжался всеми её деньгами, а недавно она посчитала, что велфера ей вполне хватит на жизнь, не стала пускать его в свою квартиру и предупредила, что если он будет ей угрожать, подаст на него в суд. Сделать с ней ничего нельзя, потому что в Штатах мать-одиночка имеет все шансы это дело выиграть. В Сомали он задушил бы её на месте, а тут приходится терпеть. Одна отрада – он всё равно что-нибудь вытянет из государства.
Выпроводив этого посетителя, Робин позвонил Рае, а когда она зашла, рассказал ей о нём, добавив, что американская система поощряет паразитов, что в Штатах есть семьи, которые поколениями живут на дотациях, а от инфузории отличаются только тем, что у них анальное отверстие и отверстие для приёма пищи находятся по разные стороны прямой кишки.
– Неужели ничего нельзя сделать? – спросила Рая.
– А что ты сделаешь, если даже наше начальство не хочет с ними связываться. На прошлой неделе, например, ко мне пришла девица с семью детьми и потребовала пособие, а накануне тех же детей привела её подруга. Я велел этой одноклеточной подождать и доложил обо всём менеджеру, а он только махнул рукой и сказал:
– Дай, что просит. Связываться с ней себе дороже.
– И что ты сделал?
– Выгнал её к чёртовой матери.
– Так она придёт завтра к другому социальному работнику и всё получит.
– Наверно… эти паразиты вытягивают из государства помощь, прямо пропорционально своей наглости.
– А ты бы вызвал полицию, тогда её бы выставил отсюда представитель закона. У вас же для этого случая есть специальная кнопочка на внутренней стороне столешницы.
– Этой кнопочкой можно пользоваться, только если тебе угрожает реальная опасность.
– Так она всем нам угрожает. Эти бездельники могут обанкротить государство.
– А в Союзе было такое учреждение, как наше? – спросил Робин.
– Конечно, но там неимущие, прежде чем получить деньги, должны были предъявить все справки с подписями и печатями. Называлось это заведение СОБЕС,?– она произнесла это слово по-русски и улыбнулась.
– Ты что? – спросил Робин.
– Я подумала, что это можно расшифровать как социальное обеспечение бездельников.
– Я так и буду называть нашу контору,?– сказал Робин и несколько раз с тяжёлым акцентом повторил «собьес».
В этот момент в его кабинет без стука вошла очередная посетительница, ведя за руку мальчика. Она по-хозяйски уселась на стул и, не обращая внимания на Раю, стала требовать, чтобы Робин дал ей деньги, потому что ей не хватает на жизнь. Рая встала, собираясь уйти, но Робин жестом остановил её. Ребёнок плакал, а женщина то и дело на него цыкала. Можно было только догадываться, как она с ним обращается в отсутствии свидетелей. Впрочем, их присутствие тоже не очень её стесняло.
– Почему ты не потребуешь деньги у отца мальчика,?– спросил её Робин, когда малыш наконец замолчал.
– У него потребуешь, как же!
– Он где-нибудь работает?
– Понятия не имею.
– А что ты вообще о нём знаешь?
– Его зовут Дуэйн, и он ездит на красном шевроле, у которого вместо родной двери стоит белая.
– И всё?
– Да.
– Немного.
– Какая разница, я с ним больше никаких дел иметь не хочу. Я решила пойти в колледж, и мне нужны деньги, чтобы отдать сына в ясли.
– Прежде чем идти в колледж, надо закончить среднюю школу.
– Я хочу освоить компьютер, а этому учат только в колледже.
– Компьютер,?– передразнил её Робин,?– ты сначала в бюджет укладываться научись.
– Я умею.
– Где футстемпы[9 - Эквивалент денег, которые выдают малоимущим для приобретения продуктов питания.], которые я тебе давал неделю назад?
– Я их израсходовала.
– Мне сказали, что ты их продала в казино.