Оценить:
 Рейтинг: 0

Черный пес Кара-Ашур

Год написания книги
2022
1 2 3 >>
На страницу:
1 из 3
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Черный пес Кара-Ашур
Владислав Фролов

Вселенная состоит из потоков времени. События формируются на их пересечении. Управлять ими могут лишь Агенты времени. Но есть и те, кто противостоит их прогрессивному влиянию на реальность. Герою повести пришлось стать участником этой вечной борьбы.

Черный пес Кара-Ашур

Владислав Фролов

© Владислав Фролов, 2022

ISBN 978-5-0056-1621-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Владислав Фролов

Черный пес Кара-Ашур

(повесть)

И внял я… ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней розы прозябанье.
А. С. Пушкин. «Пророк»

Глава 1. Мечты сбываются

– Саша! Александр! – кричала и звала его мать.

Но куда там! Он уже несся на велосипеде, неустанно крутя педали. Ветер трепал его жидкие волосенки, шумело в ушах, и в это замечательное утро он мчался навстречу летнему солнцу, счастливый и беззаботный.

Лето, каникулы, деревня. У него было все, о чем только можно мечтать в десятилетнем возрасте. Его все любили: многочисленные родственники дома и строгие учителя в школе. У него были друзья; они ждали его у озера, чтобы обсудить планы на день. А еще у него была собака – черный пудель, который пробежал за ним от дома до проселочной дороги, посмотрел вслед велосипеду и потрусил назад. И впереди еще была целая жизнь, о которой он, в общем-то, никогда не задумывался всерьез.

А затем прошли сорок лет.

Он очень хорошо помнил, когда впервые захотел жить вдали от людей, поселиться в заброшенной избушке где-нибудь на краю леса или даже в самом лесу, жить на природе простыми заботами и лишь изредка приезжать в город, чтобы навестить родных и пополнить необходимые запасы.

Ему нравилось бесконечно долго бродить по лугам, веселым весенним разливам, осеннему гулкому лесу; пробираться в сухие еловые чащи, клюквенные болота, находить крупную сладкую чернику за залитых солнцем полянах.

Уже много лет он занимался охотой. Это было даже не хобби: это стало его образом жизни, точками отсчета времени – от сезона к сезону, от хмурого ноября до светлого марта. Там, на природе, была настоящая жизнь, там с первыми глотками весеннего воздуха его охватывал восторг, там он дышал полной грудью, забывая о проблемах и возрасте. В зимние слякотные дни он часто вспоминал о своих намерениях уехать из города навсегда.

И так прошли еще десять лет.

Мечты сбываются. Только часто уже тогда, когда остаются последней надеждой. Почти в шестьдесят он бросил свой комфортный северный город и поселился практически в лесу. Несмотря на, казалось бы, долгую подготовку к этому решению, все произошло неожиданно быстро и сложилось как будто случайно.

Оставшись в период очередного экономического кризиса без работы, но с небольшой пенсией, он вдруг понял, что не особенно расстроился по этому поводу. Действительно, дети его были уже взрослые и обеспечивали себя сами, жена тоже вполне могла о себе позаботиться. Практически никто и ничто не мешало ему принять свое решение о новом образе жизни. Удивительно сама собой разрешилась и проблема, где жить. Один из его товарищей-охотников вдруг серьезно заболел, лишился возможности самостоятельно передвигаться и плотно осел в городе без скорых перспектив на улучшение здоровья. Однако надежда умирает последней, и расставаться со своим домом и небольшим участком земли в ста километрах от города он не хотел. Так родилась мысль предложить Александру поселиться в его домишке, во-первых, чтобы содержать дом в исправности и не дать ему отсыреть и подгнить, а во-вторых, кто ж его знает, может наладится здоровье, и самому удастся еще пожить на природе.

Все сошлось в одно время, как будто кто-то свыше выбрал Александра, коснулся стрелок судьбы и направил его движение по новому направлению.

Домик, где он поселился, стоял в забытом глухом месте. Когда-то здесь прямо через лес проходила дорога, выложенная булыжником еще в начале ХIХ века. Но лет за семьдесят до описываемых событий в десяти километрах от этих мест обустроили шоссе. Лесной дорогой еще какое-то время пользовались жители недальних деревень в своих поездках за грибами и ягодами, но и они постепенно отказались от нее, поскольку появился более простой и быстрый путь. Кроме того, лесная дорога в полукилометре от избы Александра пересекала топкую протоку, соединяющую два озера; мост через протоку со временем совсем обветшал, стал опасным для движения и в конце концов рухнул в отсутствии должной заботы.

Изба Александра была последней по лесной дороге, которая с высоких голых холмов спускалась к протоке. Ближайшие дома располагались выше примерно на полкилометра, да и оставалось их совсем немного. Селились в них, в основном, на летние месяцы. Кое-кто из дачников мог приехать и зимой, чтобы пожить неделю-другую, однако когда снег всерьез заметал всю округу, доехать до деревни могли только после того, как поработает бульдозер. До избы Александра даже трактор не доходил: просто было ни к чему.

Он приехал в свой затерянный уголок в середине апреля. В городе ветер уже гонял пыль по седому асфальту, еще не отмытому дождями от реагентов. Здесь же еще повсюду лежал снег, растаявший только на дороге да на пологих спусках с пригорков, обращенных на юг. За дорожной колеей снег, покрывшийся ледяной коркой, расстилался рваным ковром, обсыпанным налетевшим с деревьев сором.

Сын Александра умело и ловко подвел прямо к калитке свой внедорожник, набитый вещами до отказа, помог проложить лопатой тропинки в снегу до веранды и к сараю, разгрузить вещи, затопить печь и заторопился уезжать. Александр проводил взглядом его автомобиль, переваливающийся на дороге с боку на бок, как объевшийся волк из популярного мультфильма.

Потекли недели и месяцы. Охота, рыбалка, огород, грибы, ягоды и прочие удовольствия жизни на природе. Уже к июню он обследовал всю протоку от нижнего озера до верхнего. В прошлые годы, не раз бывая здесь со своим товарищем преимущественно в период осенней охоты, он знал только небольшую часть протоки и леса, не заходя в его глубь далее полутора километров. Через протоку вообще переправлялся только однажды. Сейчас же он разведал все заводи, узкие места и возможные переходы через протоку, прошел по берегам озер в одну и другую стороны, побывал на мшистых болотах и заросших осинами возвышенностях, узнал расположение густых ельников и редких сосняков, открыл множество родников, превращавшихся в ручьи и сбегавших в озера, прошел вдоль лесных канав, расчертивших лес на неровные квадраты. В голове сложилась карта местности, что позволяло ходить без компаса, ориентируясь по приметам.

Когда-то он вообще обладал способностью безошибочно находить дорогу из незнакомых мест. Еще в детстве на спор выводил взрослых к оставленной на дороге машине. В голове, куда бы он ни шел, всегда работал указатель нужного направления, как стрелка в компасе. Потом, годам к пятидесяти, эта способность куда-то пропала. Теперь требовалось все примечать и запоминать.

В знакомых краях это было не сложно. В его памяти постепенно откладывались пригорки с лисьими норами, черничники, где поднимались выводки рябчиков, высокие мощные осины, с которых неожиданно слетали глухари. Радовали частые заячьи подъемы на опушках луговин. В низине, совсем рядом с домом, зимой явно завсегдатаями были лоси. Когда-то в научной литературе Александр вычитал, что в этих краях проходили их миграционные тропы с северо-запада на юго-восток и обратно.

Определенную интригу вносило то обстоятельство, что в противоположную от протоки сторону лес тянулся на двадцать пять-тридцать километров. Какие там располагались угодья, можно было только догадываться, рассматривая спутниковую карту местности. Где-то посредине этого лесного массива едва заметной синей линией обозначалась речушка, делая по «семь изгибов на версту». Она то ли вытекала из дальнего озера, то ли наоборот стремилась к нему. Проку от той речушки было мало. Скорее всего, ее можно было перешагнуть, приняв за очередную канаву и даже не заметить. Зато чуть правее и севернее километрах в семи лежало огромное моховое болото. Его пересекали в разных направлениях полосы березняка – наверняка, излюбленные места тетеревов.

Всю эту карту Александр держал в голове, набросав немного для памяти на листе бумаги, потому что в краю, где он поселился, «не брал» интернет. Ближайшие вышки сотовой связи стояли в двадцати километрах по шоссе в сторону города, так что не было возможности пользоваться ни телефоном, ни спутниковой связью. Обычный проводной телефон имелся лишь в магазине при выезде с проселочной дороги на трассу, в нем отоваривались Александр да редкие жители соседних деревень. Правда, только в исключительных случаях и по самым необходимым поводам, так как все предпочитали проехать лишние двадцать километров до крупного населенного пункта, где располагались и супермаркеты, и почта, и аптека, и даже поликлиника. Однако путь туда и обратно с учетом расписания местного автобуса занимал практически весь день.

Лето и осень пролетели незаметно. Охота и рыбалка чередовались, принося неплохие результаты. В протоке водились крупные караси, весом до килограмма. В сеть они почему-то не шли, а на выползков ловились очень споро, особенно в июле и августе. Еще в заводях протоки на спиннинг и на живца охотно брали довольно крупные щуки – желтые, толстые и короткие из-за малоподвижного образа жизни: корма в виде верхоплавки, плотвы и лягушек у них было предостаточно. Если же Александру хотелось побаловать себя судачком, он ходил на озеро. Неглубокое, с песчаным и каменистым дном, оно идеально подходило для обитания окуней и судаков, которые вырастали там до вполне приличных размеров.

Чтобы не обходить протоку в верхней ее части, где она была значительно уже, и не прыгать с кочки на кочку, подвергаясь опасности сорваться в воду, Александр смастерил нехитрый плот. Теперь с помощью слеги он мог недалеко от дома переправляться через протоку на плоту в месте, где та сужалась до трех метров. С помощью плота летом он выплывал на соседние заводи, и планировал после того, как мороз скует воду всерьез, перебросить через плот две доски, наладив своеобразный мост через тонкий лед. За протокой, как раз напротив дома, на поросших елями пригорках с августа по октябрь как сумасшедшие свистели рябчики, устраивая свои концерты прямо на виду у Александра.

Хоть и скуден фауной наш северо-западный край, но в этих местах и зверя, и птицы было достаточно. Почему-то приезжие охотники и рыбаки не жаловали окружные угодья, предпочитая объезжать лесной массив с севера, со стороны города. Глубоко в лес они никогда не заходили. Из местных же только два пожилых мужика встречались иногда Александру. Один держал гончую и всегда направлялся в сторону сухих болот. Другой уходил к правому, нижнему озеру, туда, где протока широко разливалась, образуя живописные островки с высокой травой и березовой порослью. Утиная охота была там действительно уникальная, так как не только пролетную утку манили плавни и широкие зеркальца воды, но и местная видела здесь прекрасные места для выведения потомства. К осени выводки кряковой, серой утки, чирков и лысух можно было считать десятками.

Этот второй охотник и упомянул как-то в мимолетном разговоре с Александром, что, мол, местные жители и в былые годы не слишком любили ходить по этим местам. То ли леший кого сутками по ним водил, то ли иное поверье жило среди людей, но уж закрепилась за здешними лесом и болотами дурная слава. Даже прозвище им дали по имени деревни, которая испокон веков стояла невдалеке. Деревня та – Моркино – еще во время войны сгорела дотла, а прозвище за всем краем осталось: моркинские леса и моркинские болота. Прямо, морок какой-то.

Попугал мужик Александра – то ли в шутку, то ли всерьез – и ушел своей дорогой.

Уже к октябрю морозильная камера Александра была полна дичи. Там лежали штук тридцать уток, два десятка рябчиков, кулички и разделанная туша бобра. Такой солидный запас позволял ему спокойно ждать зиму: на тридцать недель до апреля мяса дичи у него было припасено вдоволь. Рыба тоже была. Впрочем, ее он собирался ловить и зимой прямо у дома на поставушки.

Единственно, чего ему недоставало, да и не то, чтобы недоставало, а составляло предмет его охотничьих вожделений, так это тетерева. Их отсутствие среди запасов как будто принижали его как охотника в собственных глазах. Правда, осенью у него не оставалось времени на дальние походы к сухим болотам и тем более на серьезную подготовку к охоте на тетеревов: для нее надо было мастерить чучела, подолгу наблюдать за птицами, определяя места их кормления и отдыха. Тетеревов он видел только издали и решил заняться ими зимой: брать их поутру на лунках, когда те еще отдыхают в рыхлом снегу. Подобная охота обещала быть интересной и добычливой.

Осень уже перевалила на свою вторую половину, после ночных морозов образовывался лед на лужицах, а октябрьские дни стали завершаться все более ранними сумерками, когда у Александра состоялась интересная встреча.

Вечерело. Он занимался домашними делами, затапливал печь, ставил воду на плиту, когда услышал настойчивый стук. Кто-то стучал деревянной палкой по воротам. Удивленный неожиданным визитом, Александр вышел на крыльцо, даже не накинув на плечи теплой куртки.

У калитки молча стоял какой-то мужчина. Одет он был невзрачно и по погоде, за плечами висело старое курковое ружье. Странен казался его облик. Незнакомец был ростом под два метра, сухопарый и с ужасно некрасивым, просто уродливым лицом, по которому совершенно невозможно было определить его возраст. Мужчине можно было дать и пятьдесят лет, и семьдесят. Лицо его было какое-то вытянутое и как будто ужатое с боков. Цвет лица в сумерках казался неестественно белым со странным матовым оттенком. Даже следа от щетины на лице не наблюдалось. Сверху вниз по скулам и щекам до подбородка пролегали две глубокие морщины. На лице неестественно выделялись большие и глубокие глазницы, в которых прятались то ли черные, то ли темно-карие глаза.

Человек стоял, не улыбаясь и не говоря ни слова. Он просто смотрел на Александра, на его чуть сутуловатую фигуру, на руки, которые тот поспешно вытирал полотенцем.

– Заходите! – первым громко заговорил Александр. – Вы что-то хотели спросить? Чем могу помочь?

– Мне не нужна помощь, – глухим голосом отозвался незнакомец.

– Но вы зачем-то меня звали?

– Посмотреть, – все так же глухо и без намека на эмоции проговорил мужчина.

– Ну так заходите! Прошу Вас! У меня скоро будет готов ужин. Вы, наверное, идете издалека, проголодались?

1 2 3 >>
На страницу:
1 из 3