Жёлтые щупальца паники зазмеились по коридорам усадьбы.
Власти задержали Взбарабошина. У него дома будто бы нашли окровавленную детскую одежду. Рассказывали, что Николай, когда у него шёл обыск, плакал и кричал, что не виноват, что это граф его заставил пацанов поймать. Ясную Поляну на время закрыли для посетителей. Говорили – в интересах следствия.
Ко мне в те дни начали приходить ночные кошмары. Я не звал их. Я был им совсем не рад. Но они приходили каждую ночь. Мне снилось, как тени заползают в мою комнату. Они были отвратительно живые, эти бесшумные скользкие тени, и вселяли в меня такой дикий страх перед ночью и темнотой, какого я не помнил с самого детства. Тени были ужасны и тем, что скрывали за собой кого-то ещё более мерзкого. Этот «кто-то» контролировал их и направлял на меня. Каждую ночь…
Я похудел и осунулся. У меня пропал аппетит и постоянно кружилась голова. Врач, к которому я обратился, выписал мне успокоительное, посоветовал хорошенько отдохнуть и думать только о хорошем.
Но о хорошем как-то не думалось. Тяжёлые, пропитанные влажной духотой ночи поселились в Ясной Поляне. И ещё одно – из окрестностей толстовской усадьбы исчезли все собаки и кошки. И птицы. Вместо жизнерадостных трелей утреннее солнце стала встречать угрюмая, напряжённая тишина. Это было даже не ненормальным – это было диким и необъяснимым. Как и то, что приключилось потом.
Был не очень поздний вечер. Я валялся в своей комнатёнке, пытаясь читать. Из-за гнусной духоты противно побаливала голова. Комариные орды вынуждали держать окошко закрытым. Кровопийцы-то, в отличие от остальной живности, никуда не исчезли. Напротив: крылатого сброда стало будто даже больше.
Я надумал пойти прогуляться перед сном – вдохнуть свежего воздуха, выкурить сигаретку под открытым небом. Решил неспеша пройтись до Старого заказа, до графской могилы.
Пока я шёл через парк, заметно стемнело. Меня непрестанно атаковали комары, от которых я отмахивался веточкой. Луна, большая и бледная, следила за каждым моим шагом.
Внезапно раздался крик. Я дёрнулся, будто наступил на оголённый провод.
– Помогите! На помощь!
Вопили где-то возле толстовского погоста. Бросив сигарету, я побежал туда.
– Помогите! Помоги-и-ии… А-а-а!!!
Вопль оборвался. Метрах в пяти передо мной замаячило что-то белое. Подбежав ближе, я рассмотрел нечто, ввергшее меня в шок.
На небольшой парковой лужайке под прозрачными лунными лучами лежал, раскинув в стороны руки, директор. Маска предсмертного страха застыла на его лице. А над ним…. Над ним раскорячился чудовищный комар! Огромная, с овчарку, бледно-рыжая тварь воткнула в тощее директорское горло толстенный хобот. Брюхо монстра на моих глазах безобразно раздувалось, темнея от крови! Омерзительный бурдюк, к которому приделали щетинистые лапы…
Подхватив с земли кривую палку, я швырнул её. Палка глухо ударила комара в голову. Выросты-антенны над матовыми чёрными глазами зашевелились в моём направлении. Тварь выдернула хобот из горла жертвы. Крылья распахнулись, и нечисть, загудев, будто трансформаторная будка, взмыла в ночное небо.
Я подбежал к потомку великого писателя. Он как будто уже не дышал. Я пощупал пульс – обескровленное сердце молчало. Мёртв.
Но тут глаза директора раскрылись. Он засипел, как испорченный насос:
– Это был… он… Лев… Николаевич…
Это было последнее, что я услышал от несчастного наследника Ясной Поляны. Тело его вдруг вспыхнуло ярким зелёным пламенем. Я отшатнулся, прикрыв руками глаза. Через несколько секунд пламя исчезло. Исчез и директор. Лишь неприятный, резкий запах остался над местом, где он лежал. Запах, да немного странного желе на примятой траве.
Поминая господа бога, я бросился бежать.
* * *
Я заперся в своей комнате, зашторил окно и потушил свет. Почему я не вломился с отчаянными стонами к своим соседям по общежитию? Не поднял на ноги всех музейных сторожей? Не позвонил в милицию? А кто бы мне поверил?
Гигантский демонический комар и вспышка зелёного пламени, в котором исчезает твой начальник, – это далеко не повод беспокоить людей. Тем более – представителей закона. Если, конечно, не хочешь нажить серьёзных неприятностей.
Неприятности мне были не нужны. Поэтому я решил завтра же, прямо с утра, убраться куда глаза глядят и никогда никому не рассказывать о том, что видел.
Солнце ещё не всходило, а чемодан был уже упакован. Сидя на кровати, я пересчитывал имеющуюся наличность. Минут через сорок я буду уже в Туле. А оттуда рвану в Москву. Прощай, родина пряников и самоваров! Раз творятся тут такие дела – мне здесь не место…
В дверь тихонько постучали. Я испуганно замер, прекратив мусолить купюры.
– Откройте, пожалуйста… Вы там? Вы не спите?
Я узнал голос. Это была Валентина – пропавшая уборщица. Спрятав деньги в карман, я подошёл к двери. Рука моя уже потянулась к замку, но что-то вдруг остановило её.
– Кто там?
– Это я. Валентина, уборщица… Откройте скорее. Тут такое творится – я боюсь.
Я замер ошарашенно. Предрассветный визит человека, который внезапно исчез, а сейчас так же внезапно объявился… В момент, когда я собрался отчалить – ни раньше, ни позже. Чтоб тебя!
– Выйдите, сами посмотрите… Такой ужас!
Голос Валентины не был испуганным. Скорее, он выдавал нетерпение. И ещё в её голосе слышалось нечто, что я затруднился определить, но от чего проползла изморозь по спине. Да что же происходит такое в этом чёртовом месте!
Я с тоской посмотрел на окно. Второй этаж – выпрыгнуть можно.
– Подожди минутку, я не одет.
Проклятая верхняя задвижка на окне никак не поддавалась. Я провозился с ней около минуты. За дверью молчали. Наконец, окно распахнулось. Сгрёбши в охапку чемодан, я занёс ногу на подоконник. В этот же миг дверь вылетела от страшного удара с той стороны! И вместо того, чтобы прыгнуть в окно, я инстинктивно обернулся навстречу врагу.
Ко мне ворвалась Валентина. Это была жуть неописуемая! Гораздо худшая, чем адский комар, прикончивший директора.
Всколокоченные тусклые волосы извивались, будто змеи Медузы Горгоны. Вместо глаз – господи помилуй! – кровавые бельма… Зелёное лицо в синих и чёрных пятнах. Всё это я успел разглядеть за секунду до того, как сухие, увитые чёрными жилами руки сцапали меня мёртвой хваткой. С визгом и рёвом Валентина пыталась вгрызться в моё небритое горло, оглушая тухлой вонью из пасти. Я отбивался чемоданом, вопил и изо всей силы лягнул её в промежность – Валентина аж подлетела, но мой пиджак из своей когтистой лапы не выпустила. Мы оба грохнулись на пол. Я оказался сверху. Придавив голову твари чемоданом, правой рукой я колошматил озверевшую техничку по чему ни попадя. Она иступлённо извивалась, пытаясь скинуть меня. Клыки бешено грызли чемоданную ручку, жёлтые кривые когти норовили выколоть мои глаза. Изловчившись, я мощно врезал Валентине под дых. Стальная хватка ледяной руки ослабла, я вскочил на ноги. Швырнул в перекошенную ненавистью харю чемодан и зайцем махнул в окно.
Я упал в колючие кусты крыжовника, росшего под окнами. Над моей головой шумно зазвенело разбитое стекло – Валентина в облаке оконных осколков вывалилась следом. Я успел отскочить. Лютая уборщица беспомощно корчилась и вертелась в изломанном крыжовнике. Широкий осколок оконного стекла воткнулся ей между рёбер. Шипя, Валентина пыталась вытащить стекло…
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: