По кайфу!
Владислав Крест
В произведении демонстрируется мир, увиденный глазами торчков, путешествующих по астралу в поисках острых ощущений, от одного «волшебного» галлюциногенного трипа к другому.Звезда в ночном небе, превращающаяся в подобие разноцветного мыльного пузыря, на глазах у любителей кислотных рэйвов на свежем воздухе, НЛО, зависшее на 100-метровой высоте, над головой искателя галлюциногенных приключений, туман, выползающий из небесного тайника, замаскированного под звезду, и другие мистические события. Книга содержит нецензурную брань.
По кайфу!
Владислав Крест
© Владислав Крест, 2019
ISBN 978-5-4490-3014-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Веселись, юноша, в юности твоей, и да вкушает сердце твое радости во дни юности твоей, и ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за все это Бог приведет тебя на суд.»
(Екклизиаст, глава 11, стих 9)
Данное произведение не пропагандирует наркотики и не призывает к их употреблению! Описание употребления наркотиков, а также эйфорических ощущений и видений, является исключительно инструментом реализации творческого замысла, ставящего целью продемонстрировать «медовые ловушки», посредством которых Сатана уловляет человеческие души! Не заблуждайтесь и не обманывайтесь! Употребление наркотиков ведёт к преждевременной смерти и, в конечном итоге – в вечно ждущий кипяток реально существующего ада!
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного!
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, слава Тебе!
Слава Отцу и Сыну, и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки
веков! Аминь!
Владислав Крест
1
Его «цепануло» сразу и навсегда! Хотя и говорят, что у наркомана нет судьбы, это была судьба, любовь с первого взгляда! Как зной встающего над горизонтом солнца, окутывающего землю ватным одеялом полуденного июльского жара! И в то же время – словно дуновение прохладного ветерка тихим летним вечером, напоенным сладким благоуханием полевых трав и цветов, когда оранжевый шар неспешно подползает к краю фиолетового неба.
Не-е, ну, конечно, пришлось часок подождать «прихода», пока молекулы «Кремлей» и «Волшебников» впитаются в кору головного мозга и пробьют в ней тоннель во Вселенную, дав знать о контакте обнажённых нервов с открытым космосом, привкусом батарейки на языке.
Внезапно перед Володей предстал древнеегипетский сфинкс, головокружительно пульсировавший красочными вибрациями стремительно разматывавшихся цветных кинолент! Оставаясь единственным зрителем на ночном киносеансе, в долю секунды разгадав все тайны его бытия, он слился с видением воедино, в блаженном экстазе, стал раскручиваться дальше, уже не кинозритель и не сфинкс, а жидкая киноплёнка, утопающая в мириадах сладких цветов, уносящихся вдаль по тоннелю, со скоростью света!
«Душа растаяла, словно свеча, посреди меня!» – табло с загоревшимися в памяти строками унеслось куда-то вдаль, и пришёл ЭКСТАЗ ВЕЧНОЙ ВСЕЛЕНСКОЙ ЛЮБВИ, с каждым мгновением всё усиливавшийся и усиливавшийся, ЭКСТАЗ РАДОСТНОЙ СЛАДОСТИ, хлещущей из пустоты, подобно фонтану, ласковым шёпотом ВСЕВЕДЕНИЯ вопиющий о ВСЕПРОЩЕНИИ!
Неожиданно до него донёсся журавлиный крик, и стая мультипликационных, но удивительно живых журавлей, нарисовавшихся на мерцающем экране, перед внутренним взором, полетела ввысь, в тоннель полный солнечного света, поднимаясь по спирали, увлекая его за собой своим пронзительным криком и мягким кружением, откручивавшими темя, превратившееся в мягкий каучук, словно пробку из-под «Спрайта»!
Он снова ощутил привкус витамина С на языке и, открыв глаза, оглядел залитый солнцем парк, с бесконечно синим небом над головой. До него, сквозь ватное одеяло оглушённой тишины, донеслись счастливые детские крики и смех, напомнившие о беспечной беззаботности детства.
И сразу он сделался этим смехом, и этими самозабвенными детьми, радовавшимися теплоте и полноте жизни, и этим Небом, и этим Солнцем, и этим жаром ВСЕЛЕНСКОЙ ЛЮБВИ, НЕБОМ ВСЕВЕДЕНИЯ И ВСЕПРОЩЕНИЯ!
Володя опустил глаза к земле, он сидел на скамейке, Земля находилась далеко внизу, у его ног, в Параллельной Вселенной, а с его ресниц каплями стекал солнечный свет и падал вниз, в бездну, словно дождевые капли, с небоскрёба или со звезды, с кремлёвской звезды!
Володя почувствовал, как, мягкой пенной волной, в груди вздымается торжество Бога, отдыхающего в день седьмой от своих трудов, а, быть может, ощутил торжественную приподнятость героя, приглашённого в Кремль на награждение «Звездой»? Колеса так и назывались «Кремли», кто их так назвал?!
«Во приколисты!» – за долю секунды он изумлённо проникся таким простым и таким смешным смыслом названия, вместившего в одно слово всю торжественность настроения осознанного мироздания, а потом ему подумалось, что «колёса», «таблетки», «пилюли», «марчеллы», «ешки» – все эти слова абсолютно неуместны и бесконечно далеки, как обрывок газеты, носимый вольным ветром посреди раздольных полей под бескрайним небом.
Славка, его брат, молчал, да и не было необходимости в каких-то словах. Володя и так знал, что Славка, безусловно разделяет все его чувства, что они видят одно кино, уносясь на одной волне в бесконечно сладостное осознание блаженной вечности, которая никогда никуда не уйдёт и не перестанет ласкать душу своей любовью!
«А, может, уйдёт и перестанет быть?» – горькая мысль, по привычке, попыталась проникнуть сквозь кожуру сознания вёртким червячком сомнения, но кожуры не было, поскольку Володя сделался всем – кожурой, червячком, вечностью, детьми, их счастливым смехом, лужами на асфальте, солнечными каплями, стекающими с ресниц, Солнцем, Луной и многоцветными Звёздными Галактиками, Млечным Путём и Вселенной!
Он всех простил, и все простили его, а мысль бессильно соскользнула вниз, унесённая весело рычащим водопадом оглушительного восторга! Он постиг в этот миг, фактически ощутил всем своим существом, что обратная сторона горечи – это сладость, и наоборот, и это было так невыразимо хорошо, как сахарная вата, таящая во рту ребёнка, в солнечный летний день, на карусели в Луна-парке!
«Салюууут!!!» – провопила ему ноосфера, непрерывно рассыпаясь перед глазами яркими разноцветными искрами, в бодрящем приветствии!
На мгновение Володя вроде как вернулся в обыденную реальность.
«Салют!» – произнёс он чужим, по-пчелиному гудящим голосом, как будто на нём был скафандр.
Славка посмотрел на него и буднично сказал:
«Прошвырнёмся до кафиса?»
Володя любил его за эту обыденность слов, словно приковывавшую к окружающей действительности стальными тросами, а, может, прикалывавшуюся с неё – остальными матросами, дальними трассами, талыми торосами, усталыми торсами, полосатыми матрасами и самими вопросами…???
Володя встал со скамейки, и они пошли в кафе, по залитой солнечным светом улице, по анфиладам мироздания, под бездонным синим небосводом – два всемогущих полководца, два всеведущих повелителя мира.
Они важно шествовали по разноцветной и светлой, упоительной в своей недосягаемости, лунной долине, не ведающей законов всемирного тяготения и земного притяжения, по вкусной и самовластной пустыне Сахара, чуть присыпанной сахарным песком ночного инея, вне диапазона чутких настроек антенн вечно настороженно-бдительных существ, из вида Гомо Сапиенсов. Ни один Гомо не мог разделить с ними волшебства невесомости ощущений и весомости чувств, наверное, поэтому, паря над тротуаром совершенно пустой улицы, по пути в кафе, они так и не встретили ни одного прохожего.
В самом кафе, где Славка одно время работал грузчиком, тоже никого не было, кроме тёти Насти, пожилой уборщицы, и Наташи, управляющей магазином, стоявшей в данный момент за прилавком. Она весело стрельнула в них глазами и, поприветствовав, задала риторический вопрос:
«Как поживаете?»
Сверкнув многозначительной усмешкой на Славкино: «Отлично! Как ты? Наташа, сделай нам два чая, пожалуйста!» – она с головой ушла в решение каких-то бухгалтерских проблем.
Кафе было небольшим и состояло из магазина, торгующего всякой всячиной, в переднем помещении, и небольшого зала для возлияний, справа от него, размерами приблизительно 3 х 3 м., в который вела арочная дверь и в котором стояло два столика с четырьмя пластиковыми креслами, на данный момент абсолютно пустого. Тесное помещение неожиданно обрадовало взгляд, словно подчёркивая своей теснотой необузданную свободу ВСЕЛЕНСКОГО ЭКСТАЗА, ограничить который больше не в силах никакие стены!
Володя был совершенно трезв, собран, радостно готов говорить с кем угодно и о чём угодно, ведь слово «речь» произошло от слова «течь», и слова текли, выплёскиваясь из него словно вода, способен улететь в далёкие сказочные дали, за звёзды, и тут же вернуться, чтобы дать абсолютно верный ответ на любой вопрос, потому что у него не осталось больше вопросов, одни ответы!
Наташа принесла два стакана чая, поставила их на стол, мельком глянула на Володю со Славкой, улыбнулась и, спросив:
– Всё гуляете? Ну, гуляйте, гуляйте! – вышла.
– Наташа, включи музыку! – крикнул ей вслед Славка, и вскоре заиграла негромкая музыка в стиле хаус.
Славка предложил:
«Догонимся чаем!»
Володя бездумно взял стакан и сделал глоток.
«Бааамммм!!!»
Горячая волна окатила его с головы до ног, расширившись до ощущения прохлады, тело сделалось упругим словно каучук, качнулось и беззвучно загудело, как немой чугунный колокол, в который кто-то с размаху ударил резиновой кувалдой.