Анна Герасимова, искусствовед (ГИМ)
Вера Камша, писатель-фантаст
Автор благодарит за оказанную помощь
Веру Камшу, Желько Глигича, Ирину Лосеву,
Эвелину Сигалевич и Иру Голуб
Сказание о том, как князь Милош судьбу испытывал
На Косово царь Мурат выходит.
Как выходит, шлет посланье сразу,
в град Крушевац его посылает,
на колено тому Лазарь-князю:
«Ой, Лазаре, предводитель сербов,
не бывало, быть того не может:
два владыки на едину землю,
два оброка на едину райю;
не сумеем царствовать вдвоем мы,
ты ключи мне вышли и оброки,
от всех градов ключи золотые
да оброки за семь лет к тому же.
Ну а коли платить не желаешь,
выйди, княже, на Косово поле,
тут мы землю саблями поделим!»[3 - Здесь и далее в эпиграфах к настоящему сказанию – отрывки из песен о Косовской битве (Косовска битка или бoj на Косову) из цикла «Лазариц» (Лазарице). Источник: Караджич В. «Срспке народне пjесме» (1845, II т., № 43–53; II изд. 1875). Перевод с сербского Ю. Лощица.]
Плохо, когда разлад среди родичей. А уж когда родичи царских кровей да княжеских, так и вовсе беды жди. Неладно было в семействе царя Лазаря, господаря сербского. Рассорились зятья его, Вук Бранкович да Милош Обилич. И добро бы недругами были, так нет же! Как братья родные всегда ходили, в одних битвах кровь проливали, турок вместе одолели на Плочнике, из одних чаш пили, даже обженились в один день на сестрах родных, дочерях Лазаря, Маре да Любице. Жили всегда душа в душу, а нынче – что случилось? Кошка ли между побратимами пробежала? Околдовал ли кто? Глядят друг на друга волком, вместе не вечеряют, не поднимают чашу заздравную, в совете всегда один супротив другого говорят. А вослед им и семейства их враждовать стали: Южная Сербия – за Бранковича, а Београдский удел – за Обилича стоят. Не успел оглянуться царь Лазарь, а уж по всей земле его вражда, обман и братоубийство – идут, подлые, жатву богатую собирают. Вот уж и босанцы вместе с владетелем своим Тврткой Котроманичем в сторону смотрят, с турками замириться хотят. Бояре да князья повсюду измену замышляют. Что уж о простых людях говорить! Каждый только и ждет, как бы соседу своему свинью подложить. Даже дочери любимые, нежные голубицы, а и те друг с дружкой – как кошка с собакой. И только самая младшая, Мильева, печалится, рукавом расшитым слезы утирает.
Закручинился царь Лазарь. Господарь – плоть от плоти народа своего, негоже ему пребывать в благости, когда такое вокруг деется, брат на брата дубье поднимает. Испаскудился народ, забыл про веру Христову. Иные уже и вступать в дружбу с нехристями стали, почитая то за доблесть великую. Слабость стала силой, сила – слабостью. А времена наступили страшные: с юга турки наседают, харач[4 - Харач – дань (тур.).] берут да юнаков в войско янычарское, с севера – коварные венгры только и ждут, когда господарство ослабнет, хотят отхватить себе кус пожирнее. Буря черная надвигается, а Стефан, единственный сын царя, мал еще, нельзя ему престол отеческий доверить. Сидит царь в своих палатах белокаменных, бороду кулаком подпирает.
– Не печалься, супруг мой любимый, – говорит ему царица Милица. – Нашептали им злые люди неправду, рассорили. Но даст Бог – помирятся братья названые. Не допустит Господь братоубийства.
– Супруга моя милая, – царь ей ответствует, – не может быть двух солнц на небе, не может быть двух царей на земле. Престол наш един, а их – двое соколов ясных. Как им примириться? Как сговориться друг с другом? На мне вина большая.
А и впрямь было от чего владыке печалиться. Спорят зятья его и на совете, и на пиру, и даже в святой церкви глас поднимают, никто унять их не может. Негоже вести себя так сербским князьям в годину бедствий. Осерчал царь, ударил кулаком по столу да отослал Вука Бранковича из стольного града Крушеваца на юг, в удел его, крепости строить да войско набирать. А Милоша Обилича отослал в Будву, к Георгию Страцимировичу, владетелю Черногорскому, просить помощи в войне с турками. Услышали про то князья, прогневались, но сдержали они гнев свой. Вскочили на резвых коней, да только их и видели – одна пыль вослед клубится. Едут и серчают, друг про друга плохое думают.
Гнал князь Милош коня своего до самой Черной горы, пока не пал конь. Заскрипел князь зубами: «Как мог ты, брат мой, поступить так? Всё мы делили поровну, а теперь друг дружке хуже ворогов стали. Не читаю я боле в сердце твоем. Чую только – задумал ты дело черное, хочешь господарем стать супротив наших древних обычаев. Вот уже и динар свой чеканишь – в народе его скадарским кличут. И крепость построил – такой большой и в Византии не сыщешь». Подводят князю Милошу другого коня, и вновь скачет он без оглядки. Судьбу испытываешь, князь.
* * *
Гой да было тут кому послушать
Лазарь-князя страшное заклятье:
«Кто не выйдет на Косово биться,
не родится ничто в его руку:
ни пшеница белая на поле,
ни лозъца винная на склоне!»
Красивый город Будва. Красивый, но неверный. В Сербии на ночь двери не запираются, в корчме чужака не встретишь, а тут раздолье им. Греки и турки, болгары и венгры, купцы из Рагузы[5 - Рагуза – тогдашнее название Дубровника.] да Венеции. А уж цыгане – на каждом углу. Кого только не встретишь в Будве! Корабли у пристани со всего света стоят, на базарах что хочешь можно купить и продать, люд пестрый по улицам ходит – нешто за всеми-то уследишь? Здесь и ограбить могут, и порезать. Стоит зазеваться – ан и нет кошелька. Всякое случается в Будве.
Въехал князь Милош в город через врата северные. Расступаются пред ним люди. Засматриваются цыгане на коня вороного, торговцы – на сбрую богатую, а девушки – на кудри золотые, что по ветру вьются. Минует князь площадь привратную, – и что ж видит он? Люд местный толпой собрался кричат все, руками машут, суд скорый вершат над чужестранцем, к столбу уже петлю приладили – вешать будут, вестимо. Направил князь Милош коня своего прямо на людей, расступились люди.
– Что ж это творите вы, люди добрые? – вопрошает князь. – Али темницы в городе переполнены? Али враг к стенам городским подошел? Али веру христианскую отменил кто? Почто человека жизни лишить хотите?
Отвечают ему люди местные:
– За то мы повесить его хотим, что лазутчик он турецкий. И колдун вдобавок – вот они, бесовские его снадобья.
Вываливают они из сумы заплечной склянки разные, странные на вид.
– Так колдун или лазутчик? – вопрошает их князь.
Опешили люди местные.
– Чужой он, княже. Лучше убьем его. Невелика потеря.
Оглядел князь Милош чужестранца. Странный он человек, добрым его не назовешь. Бродяга. Весь из себя турок турком, худой, чернявый, глаза темные, как озера на Дурмиторе[6 - Дурмитор – горный массив в Черногории.], повязка на голове грязная. Подвесить бы такого – да и дело с концом. Да только разве ж по-христиански это?
– И многих из вас околдовал сей колдун? – вопрошает князь Милош.
Молчит люд местный, головы все поопускали. Никого чужак не тронул, никому вреда не принес.
– Эх вы, отчизны радетели! – восклицает тут князь в сердцах. – В честной битве не сыщешь вас, как овцы пред турками разбегаетесь. А как человека безвинного смерти предать – так вона вас сколько собралось! Подавай вам борова побольше да бабу потолще – про другое и думать забыли. Грех на душу взять хотите? Невиновного к смерти готовите? Что с того, что чужой он? Коли сделаем чужаков всех козлами отпущения, кто скажет тогда за нас слово доброе?
Хотел возразить на то местный люд, да посмотрел на острый меч князя да на юнаков его сильных и промолчал. Спас князь Милош чужестранца от смерти неминуемой, посадил к себе на коня и был таков. Легким был чужестранец, на харчах убогих совсем отощал, даже коню нести такого не в тягость. Довез его князь аж до Святой Троицы, опустил на землю. Поклонился чужестранец в ноги князю, молвил: «Должник я твой, светлый князь», – и скрылся в толпе базарной, как сквозь землю провалился. Усмехнулся князь: «Всякие должники были у меня, но таких, пожалуй что, и не видал еще!»
Дернул князь поводья и въехал в Цитаделу, где давно поджидал его Георгий Страцимирович, владетель Черногорский. Вошел князь в палаты белокаменные, отпустил юнаков своих, сели с владыкой они, по чарке шливовицы[7 - Шливовица – разновидность ракии, получаемой путем возгонки слив, крепкий спиртной напиток (от 40 до 70 %). Есть также ракия, которая делается из других плодов и ягод (лозовач, кайсия, боровница, стомаклия и др.) (серб.).] выпили да о многом наперед уговорилися, как друзья старые. А и было о чем речь вести – турки с юга напирают, должно православным господарствам рука об руку сражаться, иначе одолеют их нехристи поодиночке.
Красивый город Будва. Красивый, но неверный. Народу здесь немало всякого шляется – так и жди беды! Выходит князь Милош от князя Георгия, минует врата Цитаделы, идет через площадь широкую. Но что это? Окружают его люди темные, достают кинжалы булатные – хотят убить князя Београдского. Но заметил их князь, вынимает он меч свой острый да разит душегубов беспощадно. Жаль только, не видит князь того, кто в спину ему ударить хочет. Уже занесен над князем кинжал, но падает убийца замертво с ножом в спине, а подле него – тот самый чужестранец с повязкой на голове. Долг платежом красен.