– Это библиотека!
– Елена почти угадала – это ромбо… эээ… кубо… этот… октаэдр, во! Он состоит из восемнадцати квадратов и восьми треугольников…
– Ухты-пухты!
Библиотека и особенно вид со смотровой площадки на крыше прошли на ура. Елене, правда, хотелось съехидничать, что вид не идет ни в какое сравнение с видом с башни «Федерация» Москва-Сити, не говоря уже об Останкинской башне, но она промолчала. Против библиотеки, Минска и Франциска Скорины она не имела ничего. Гости из Москвы расчехлили свои фотоаппараты и смартфоны, и болтать стало некогда. Снимался буквально каждый угол по всему пути следования, а некоторые углы тут же выкладывались в Инстаграмм. Было в этом что-то маньяческое, но за последние два дня Алекс насмотрелся уже на разные странности, поэтому на такие пустяки не обращал уже внимания.
Дворец Незалежнести супротив ожиданий особых эмоций не вызвал. На площади Незалежнести Елена отметила только:
– Как-то пусто здесь. Подозрительно мало народа.
– Да-да, – присоединилась к ней Оля, – в Москве в центре всегда толпы, а тут, похоже, мы одни.
– А правда – где люди-то? – поинтересовался Вадик.
– Всех Батька пересажал, – сострил Алекс. Странно, но он сам никогда не обращал на это внимания. Людей на площади действительно практически не было.
– Это в нашу честь что ли? – спросила Света.
– Да не, тут всегда так.
– Очень странно, – это была снова Елена. – Ну да ладно. Зато чисто и никто не скачет.
– В смысле – не скачет?
– Ну как в Укрии, на майдане.
Хорошо, что Никаса не было. Он бы точно ее убил.
Торговый центр под площадью тоже не вызвал особых восторгов. Оно и понятно, в Москве своих торговых центров навалом. Но гости все-таки затарились там конфетами и женским кружевным бельем – по качеству ничуть не уступавшему тем знаменитым трусикам, за которыми укры предлагали идти в поход ажно в ЕС. А вот костел москвичи заценили. И ратушу, хотя это был, в некотором роде, новодел. Ратуша была вся обфотографирована вместе со скульптурами и цветочками вокруг. Гости посидели на музыкальной скамеечке, послушали с десяток раз полонез Огинского и загрузились в дядивасину газельку.
Дудутки, конечно, были полные. В смысле – укатали по полной программе. Московские гости с высунутыми языками лазили по мельнице, сыроварне и птичьему двору, фотографируя там всех цыплят подряд. Наведались к кузнецу и в гончарную мастерскую. Ясновельможная пани Блонд взгромоздилась даже на какую-то лошадь, но та ее чуть не скинула. По просьбе администрации пришлось оставить бедное животное в покое. Зато на подарки и сувениры москвичи не скупились, закупали целыми сумками.
А потом перед ними воздвиглась корчма. Нет, даже не так – Корчма, где их ожидали драники, мачанка с дерунами, крамбамбуля, грибные колдуны, лапшевник и потрясающая штука под названием «бальзам на шипшинах и сосновых пупышках». После третьей дозы этих самых пупышек у участников встречи в верхах замелькало в глазах – грубо отесанные бревна стен, букеты из васильков на столах, рушники, личико подвыпившей Рысеньки, початые бутылки на столах и отчего-то волчьи шкуры и какие-то куколки из соломы и ярких тряпочек на стенах.
– А что это у вас на стенах висит? – поинтересовалась любознательная Света у официантки.
– Это обереги.
– Обереги? Зачем?
– Наверное, местные ведьмы одолели, – прокомментировал эрудит-Дима. Сам он придерживался сугубо материалистических воззрений на природу бытия, а над примитивными верованиями часто подшучивал.
– Вот вы смеетесь, а у нас тут и правда бабки из соседнего села поколдовывают.
– Это, наверное, они всем туристам рассказывают, – Вадик камня на камне не оставил от всей интриги.
– Не знаю, как там насчет местных ведьм, но наша Елена вот тоже экстрасенс… – начала было Машусик.
– Ну вот, опять началось, – Елена явно не хотела быть экстрасенсом.
– Ну а что? Я ж правду сказала. Покажи им, как ты ножи притягиваешь.
– Ой, ну еще этого не хватало!
– А в чем проблема? Ну покажи!
– Покажи-покажи. А то не поверю.
– Эх! – сказала Елена. – От вас не отделаешься.
Она взяла со стола нож, вытерла его об салфетку и приложила к распрямленной ладони. Нож словно прилип к ней. Но дальше было еще интереснее – нож как будто отдалился от ладони на пару миллиметров и, продолжая так висеть, начал слегка раскачиваться. Даже видевшие прежде этот сеанс летающих кинжалов открыли рты.
– Этого не может быть! – сказал Алекс, хотя не был уже ни в чем уверен. – Ты его приклеила.
– Ну возьми, посмотри, – Елена протянула ему нож.
Следов клея или какого-либо липкого вещества ни на нем, ни на руке не обнаружилось. И обереги не мешали, что интересно. Впрочем, наверное, только плохим ведьмам обереги мешают, а хорошим…
– А еще раз?
– Пжалста!
На сей раз на ладони висела, качалась и двигалась вместе с ней вилка.
– Это ты, наверное, к кольцам своим их как-то цепляешь?
– Вот, пожалуйста, сняла кольца.
– Кхм…
– А ложку сможешь?
– И ложку.
После того, как к Елениной руке был приложен весь металл, найденный на столе, стало ясно, что не ясно ничего.
– Ну это и я так могу! – сказал Вадик, прицепил вилку к своей ладони, повернул ее и… Вилка полетела на стол, перевернув и разбив какую-то рюмку.
– У меня они не только к рукам, но и к некоторым другим местам липнут, – сказала Елена слегка смущенно. – Но стриптиз устраивать не буду. Хватит уж.
– Но круто же!
– Может и круто, но совершенно бесполезно по жизни, – пожала плечами Елена.
Весь вечер только и было разговоров, что о летающих кинжалах и ведьмах. К ночи все участники попойки мало что не выли, как те самые волки, чьи шкуры висели по стенам, но персонал к такому был привычен. Гуляк препроводили в газель, которая транспортировала их до Минска.
Алекс вернулся домой поздно. Он боялся, что приедет и увидит тут снова безумного Никаса, сидящего голышом на кухне, но обошлось. Никас сидел у компа, одетый и совершенно спокойный.