Страна крепостей
Вук Задунайский
Страна крепостей – это Белоруссия, Белая Русь. Богатая история у этой земли, были в ней и выдающиеся победы, и страшные бедствия. И вот снова враги берут в кольцо Страну крепостей. Сдвигаются невидимые обычному глазу силовые линии, образуя кармические узлы. Бьются в падучей целые народы, безумием своим заражая других. Оплетают всех своими интригами иезуиты, которые и не люди вовсе, а скользкие засланцы-рептилоиды. И вот уже жестокий, но справедливый, гетман-оборотень штурмует крепости, где засели они, дабы привести Белую Русь под скипетр московского царя.
Вук Задунайский
Страна крепостей
Всем моим предкам посвящается
Наказный Гетманъ…, возвращаясь съ войскомъ по повелънiю Царя, во внутрь Бълорусiи, и проходя городъ Старый Быховъ; ружейнымъ выстръломъ, сдъланнымъ съ одной колокольни отъ засъвшаго въ ней Католическаго органиста, Томаша, убитъ до смерти, а органистъ признался добровольно, что подговоренъ къ сему злодъйству Католическими ксендзами, кои дали ему ружейную пулю изъ священной чаши, по его словамъ: освященную и укръпленную нарочитыми заклинанiями; а посулено ему за то на ряду мучениковъ царство Небесное… Въ самомъ дълъ, по освидътельствованiи нашлась тая пуля необыкновенною, и въ ней внутренность была серебряная съ Латинскими литерами! Тъло убитаго… отвезено въ отечество его, въ городъ Корсунь, къ погребенiю въ тамошней деревянной церкви, на коштъ его построенной. Но когда началось погребенiе въ присутствiи многочисленнаго народа и духовенства, то громовымъ ударомъ зажжена церковь, и тъло убитаго, вмъстъ съ церковю, сгоръло въ пепелъ.
Исторiя Русовъ[1 - «Исторiя Русовъ, или Малой Россiи» написана в конце XVIII либо начале XIX в. Автор неизвестен.]
– А может, ну ее, москальку эту?
Алекс сделал гримасу, которая должна была одновременно изображать его усталость и безблагодатность этого предложения:
– Опять начинаешь, да?
– Не опять, а снова, – огрызнулся его бойфренд Никас. В последние дни он был явно не в настроении.
– Оно и видно. Ты что, думаешь, я ее вот прям очень жажду лицезреть тут, что ли?
В ответ Никас ухмыльнулся:
– Между прочим, некоторым она очень даже нравится.
– Он еще и издевается! – Алекс рад был перевести неприятный разговор на что-то более игривое. – Лично мне нравятся только прыгожи белоруски хлопцы, а не какие-то там москальские крали, будь они хоть сто раз Елены Прекрасные!
Поцелуй стал достойным завершением этой сцены. Алекс, шельмец, умел добиваться своего.
– Ну пойми же… – полушепотом обрабатывал он колеблющегося бойфренда, ероша его волосы. – Нам с тобой в Белорашке не жизнь. Батька нашего брата не жалует. Валить надо. А для этого, как ты знаешь, нужны бабки, много бабок. Твоя музыка нам в этом никак не поможет, увы и ах. Ну а к чему привела идея заняться политикой, сам помнишь…
Никас тоскливо вздохнул. Грандиозный план создать социал-демократическую партию, стоящую на страже прав притесняемых гэбней белорусских геев и лесбиянок, и развести по этому поводу на бабки западных спонсоров провалился. И далеко не по причине репрессий кровавого режима. Очень быстро выяснилось, что в стране уже существует аж четыре социал-демократических партии, причем все они в меру своей наглости грантоедствуют и прилежно стучат на конкурентов в Брюссель и Вашингтон. Соискатели общечеловеческих ценностей с некоторым количеством нулей вели с представителями Госдепа и между собой чрезвычайно конструктивные диалоги, воспетые впоследствии пресловутыми «Навiнками»:
«– Баксы привез? Мне первому дайте! С шести утра стою!
– Как тебе первому? Мне дайте! Пидар ты!
– Он не пидор. Он социал-демократ…
– Мне! Мне первому дайте! Я – пидор!»
Столь напряженная внутривидовая конкуренция не оставляла шансов более слабым и стеснительным особям. Пришлось податься в туриндустрию.
– Ну блин, для чего это я тебе тут это говорю-то! – прервал грустные мысли любимого Алекс. – У москалей этих бабок до фига, вот приедут – и разведем их по полной программе. А еще нам надо в фонде показать, что мы надежные партнеры, можем привлекать хороших клиентов. Помнишь, что Кот говорил? Если эти приедут и им понравится, то они и других за собой притащат. У Елены в Москве большие связи, она там чуть ли не депутатка. Или советник министра, точно не помню. Они нам нужны, понимаешь? Так что потерпи немного, милый. А когда мы будем сидеть на набережной в Ницце, в белых шортах, и попивать коктейль «Секс на пляже», вот тогда и посмеемся надо всеми.
Следующим вечером сладкая парочка встречала десант из Москвы на минском вокзале. Первой из московского поезда выпрыгнула та самая Елена, в ярко-кораловом брючном костюме и с алой помадой на губах. Сложно сказать, была ли она и в самом деле красива. Да это теперь и не важно. Важно было то, что она умела в совершенно любом месте и в любой компании оказываться в центре всеобщего внимания. Едва ее каблуки стукнули о перрон, как на нем в том самом месте образовался затор: кто-то из шедших мимо засматривался на нее, кто-то просто на миг задерживался, чье-то внимание привлекало яркое пятно, кому-то мешали протащить чемодан уже вставшие впереди. Через минуту перрон у третьего вагона напоминал кишащий муравейник.
– Ааа, ну вот они где! – прокричала Елена, едва завидев в толпе сладкую парочку: высокого голубоглазого красавца Никаса и мелковато-неказистого, но жутко обаятельного Алекса. Просочиться мимо нее не было никакой возможности.
Со словами «салютас, камарадас!» Елена заключила в объятия оказавшегося неподалеку Никаса, тот даже промямлил что-то вежливое в ответ. Алекс мог быть доволен проделанной накануне разъяснительной работой. Он даже ощутил легкий укол ревности – а вдруг, вдруг Никас передумает и…? Елена была козырной бабой. У нее наличествовали внешность, деньги и связи в Рашке. Именно она могла гарантировать милому другу Никасу вожделенный билет в Ниццу и «Секс на пляже». А если и выглядела порой как гламурная киса, то по повадкам напоминала скорее рубаху-парня.
– Как же я рада вас видеть! – Елена похлопала по плечу и Алекса, пока остальные московские туристы, озабоченные своим багажом, вылезали из вагона. – Никас, радость моя, ты больше на меня не дуешься, надеюсь?
Эпическая обида Никаса на Елену давно уже стала объектом мифотворчества в их интернет-околотке. Знакомство произошло при весьма интригующих и, можно даже сказать, пикантных обстоятельствах. Никас, в те поры – неоперившийся гей, бороздил просторы сети в поисках своего идеального партнера, как ему тогда казалось – тру-самца. А поскольку зверь этот – и на просторах интернета, и тем более по жизни – достаточно редкий, то искать партнера своей мечты пришлось долго. К тому же, Никас все время боялся ошибиться: в сети все как один мачо и не плачут, а по жизни… В общем, бедолага как никогда уже был близок к провалу, но тут на одном из левых форумов обнаружил диво дивное под ником Утилизатор, доведшее половину форумной публики до истерики и нервного срыва своей упоротостью, демонстративным имперством и тупым солдафонским юмором.
Никас долго следил за пациентом, навел даже справки у знакомых юзеров, и ему подтвердили, что да, он не ошибся, этот перец действительно мужик, и не просто мужик – а настоящий альфа-самец, и кто-то тут недавно это даже проверил лично, так сказать. Забрезжила надежда. Еще месяц аморальных терзаний и Никас открылся предмету своего вожделения. Тот сперва отмалчивался, но потом ни к чему не обязывавшую беседу в привате все-таки подхватил. А еще через полгода, в ответ на приглашение приехать в Минск и классно провести время вместе, ответил вдруг: «А ты вообще в курсе, кто я по паспорту?» Правда была ужасна. Наводивший на всех ужас юзер с ником Утилизатор, как и тот приснопамятный корнет, оказался женщиной, да еще какой!
Собственно, это и была Елена. Никас страшно обиделся на нее и целый месяц не разговаривал. Потом, правда, остыл, между ними завязалась переписка и уже через какое-то время они пересеклись в Москве, где Елена подарила своему неудавшемуся ухажеру дорогой парфюм и сводила его в крутой ресторан. После они благополучно общались несколько лет в сети, а теперь она даже приехала в Минск, и не одна, а притащила целую делегацию своих друзей. Все закончилось как нельзя лучше. Тем более странным было внезапное нежелание Никаса за два дня до приезда видеть свою старую знакомую, доходящее чуть ли не до истерики.
– Панове-москали, приветствую вас в стольном граде Минске! – продекламировал Алекс наконец-то выбравшимся из вагона московским гостям. – Надеюсь, этот визит вы запомните надолго!
– О да! – промурлыкали в ответ панове. – Мы даже не сомневаемся в этом.
Собственно, гостей было семеро – если не считать Елены, которая по уровню поднимаемого вокруг шума и движухи могла сойти за трех нормальных туристов. Среди гостей были замечены: незамужняя москвичка Оля, обладательница модельной фигуры и приятного лица, но увы – угрюмого нрава, неизгладимый отпечаток на котором оставила служба в следственных органах; ее многолетний неудачливый поклонник, малахольный эрудит Дима, так и не выбравшийся из ее френд-зоны; общая подруга Саша по прозвищу Блонд, откуда-то из Сибири, пресмыкающаяся на московских съемных квартирах и считающая себя потомком польских шляхтичей; простая русская девушка Маша по прозвищу Машусик – хозяйка той самой квартиры, увлекавшаяся гороскопами и гаданием на Таро, а также умевшая печь потрясающие пироги; претендент на ее руку, сердце и жилплощадь Вадик – хозяйственный молодой человек, без особых примет, из глубинки; еще одна москвичка Светлана или просто Света, сбежавшая в турпоездку по Белоруссии от мужа, трех детей, собственных родителей, родителей мужа, неопределенного количества бабушек и дедушек, двух кошек и большого коттеджа в престижном районе Подмосковья; а также духовно богатая дева без определенной гендерной идентификации, места жительства и занятий по кличке Рыся, она же Темный Лорд, больше похожая на пончик, что не мешало ей даже в лютую жару щеголять в байкерской косухе и гриндерсах. В общем, публика подобралась пестрая. По московским меркам – совершенно средняя с точки зрения платежеспособности, зато по белорусским – вполне себе состоятельные панове-туристы.
– Дорогие панове! – Алекс довольно быстро освоил повадки заправского экскурсовода. – Сейчас у нас запланирован трансфер в отель, а потом – ужин в ресторане белорусской кухни.
Последние слова потонули в одобрительных воплях панове-туристов. Им вовсе незачем было знать, что заселят их в один из самых дорогих и пафосных отелей в городе, а трансфер означает соседа дядю Васю, любезно согласившегося на своей газельке из породы маршруток катать честную кампанию, да еще и за деньги, которых хватило бы на аренду мерседеса. Но сейчас все это не имело значения. Гости из Москвы похватали наперевес свои чемоданы. Пышные кудрявые волосы Елены, предмет зависти подруг и не очень, золотились в лучах заходящего солнца – она как-то хвасталась, что волосы такие у нее от рождения и что стилисты не прикасались к ним своими грязными лапами. Все были благостны и настроены на приключения, разумеется – на свои задницы. А ищущий, как известно, да обрящет.
– Поехали! – провозгласил Алекс, сделав лицо Гагарина в космосе, и они гордо зашагали по перрону. – Вот, дорогие гости столицы Беларуси, перед вами шедевр ранне-лукашенсковского стиля – железнодорожный вокзал города Минска. Обратите внимание на застекленный конкорс…
– И особенно на название обратите внимание – чигу… чигу… чыгуначны вакзал, о! – Это была конечно же Елена. – И вот что бы им не написать это по-человечески, нормальным русским языком? Как вы такое выговариваете?!
Панове-туристы смеялись от души.
– Я вам сейчас расскажу историю про нормальное и человеческое, – предложил Алекс.
– Валяй.
– Как-то еще в двухтысячных у нас тут был яичный кризис: Новый год на носу, пироги там всякие, салатики, то да се, а яиц в продаже нет. То ли куры перестали нестись, то ли кто-то попридержал в торговых сетях, то ли народ очумел и начал по десять клеток хватать. Короче, праздники скоро, а яиц нет. И тогда Батька обратился к народу по всем каналам – мол, мы прямо сегодня решим эту проблему, и к Новому году на столах у всех белорусов будут нормальные человеческие яйца!
Это было действительно весело, нормально и человечно. Следующими объектами для лингво-имперских шуточек (Никас наверняка счел их изощренными издевательствами, а вот Алексу было пофиг, его по жизни больше интересовал финансовый аспект) стали улица Бобруйская (в Бобруйск, жывотное!) и проспект Незалежнести. Хорошо, что до отеля всей езды было пять минут, а то Никас точно закатил бы истерику.
– А теперь мы подъезжаем к цели нашего короткого путешествия – отелю «Минск». Как вы можете видеть, это красивое светлое здание построено в стиле сталинского… эээ… сталинского…
– Вампира? – ехидно спросила Елена, и все опять засмеялись.
После размещения они должны были встретиться в ресепшене на первом этаже отеля, откуда пешим ходом группа должна была пройти квартал по тому самому проспекту Незалежнести, чтобы очутиться в искомой едальне с местной кухней. Пока гарны белоруски хлопцы ожидали москвичей, Алекс как мог подбадривал своего бойфренда:
– Да ладно тебе. Смотри, у них номера на двоих по восемьдесят баксов за ночь, а у Елены – так и вовсе под сотню. В фонде будут довольны. Потерпи немного. Я понимаю, их сложно переносить…
Никас только жалобно посмотрел на него и ничего не ответил.
Ресторан располагался напротив здания КГБ и был рассчитан на жаждущих экзотики туристов. Просторный зал, оформленный в нарочито грубом квази-этническом стиле, с рушниками и прочими прибамбасами. Вместо решеток на окна были вставлены березовые стволы, а в центре зала и вовсе красовалась гигантская береза, у которой к настоящему стволу были приделаны ветви с искусственными листиками. Наверняка это что-то символизировало, но доносящиеся с кухни запахи вытеснили все мысли из головы.
Москальская команда расселась за большим столом в отдельном закутке, который в московских ресторанах обозвали бы VIP-залом, вооружилась меню и начала его изучать. Елена, уже сменившая свой яркий дорожный наряд на не менее яркое платье малахитового цвета в пол, с большим вырезом и тонким золотым пояском, как всегда не могла не выпендриться.