– О-ой, Димка! Неужели это ты?! Какой стал важный! – расцвела та, и я не поверила своим глазам, когда Гордеев наклонился и чмокнул Феечку в щеку, приобняв подругу за плечи.
О чем они там говорили – слушать не стала. Поймала малинок и усадила в машину. Раз вызвался, пусть и домой везет, нечего филонить! Но стало обидно – чем я-то хуже?
Разве я ему не обрадовалась, когда увидела? Значит, Феечку он вспомнил, а Малинкину нет?
Все-таки все дело в Кирилле Мамлееве и их семье, другого объяснения нет. Ну и ладно. Чихать я хотела! У меня есть мои малинки, а больше мне никто и не нужен! Вот и сейчас обернулась к детям и поправила на головках шапки, погладила морозные щечки.
Они притихли, оказавшись в салоне чужой машины, но терпении хватило ненадолго, мы не виделись целый день, и как только Гордеев отъехал от дома Наташки, малыши привычно затарахтели.
– Мам! Мам!
– Что?
– А Ирина Ивановна в садике сказала, – звонко начала дочка, – что на Новый год я буду Снежной королевной!
– Королевой, Даш.
– Мам, а ты купишь мне платье? Мам, я хочу настоящее, как в мультике! А туфельки? Мам, я хочу корону!
– А я буду оленем! Мам, а олени – они же хорошие животные? Не кусаются?
– Хорошие, Леша.
– И добрые?
– Очень добрые.
– Тогда я хочу рога! Я буду бодаться!
– Мам, а у Насти Коваленко такая кукла красивая, ей папа подарил. У нее есть платок, сумочка и даже кеды. А еще она умеет говорить. Ты мне купишь такую же?
– Э-э, нет, Даша.
– Почему? Потому что у нас нет папы?
Я коротко и с опаской покосилась на Гордеева. Он продолжал молча вести машину, сосредоточившись на дороге. Я обернулась и тихо шикнула на детей, чтобы вели себя тихо. Но какой там!
– Ма-ам?!
– Да куплю, Даш! Не такую, но куплю! Только зарплату получу, хорошо?
– А я хочу башенный кран. И гонку! Мам, а почему мне Мишка не дает играть? Он что, жадина?
Господи, поскорее бы приехать.
– Ма-ам, магазин! Ты обещала, что если мы будем у тети Наташи себя хорошо вести, ты купишь нам батончики Тедди! – вдруг дружно прокричали дети, и я попросила Димку:
– Э-м, Гордеев, ты бы мог здесь остановиться? На минуточку. Я быстро!
Гордеев ничего не ответил, но притормозил. Выскочив из машины, я галопом помчалась в магазин и таким же галопом обратно, топая каблучками по сколькому тротуару. Всучив детям в руки по батончику, сердито погрозила малинкам пальцем:
– И больше у меня ничего не просить! Поняли?
Замолчали. Но первой не выдержала Дашка. Она у меня любопытная, все ей надо знать. И так, бедняга, долго терпела. Пока ела батончик.
– Мама?
– Что?
– А кто этот дядя?
И ведь попробуй не ответь – сама у него спросит. Вон, с каким интересом незнакомца рассматривает, чтобы потом бабушке рассказать.
– Это с работы, Даша. Мой начальник.
Сказала, и тут же захотелось зажмуриться и вжаться в сиденье, потому что умница дочка распахнула глаза и довольно выдохнула:
– Это который важный, как гусь лапчатый, да?
А Лешка добавил:
– Нет, Дашка! Я слышал, мама говорила, он индюк павлинозадый! Правда, мам?
– Леша, ну как тебе не стыдно! За мной глупости повторять! – постаралась я сохранить лицо. – Это… это я про другого дядю говорила. Не про этого.
Ну и выдержка у Гордеева! Едет, даже взглядом не ведет.
Я честно две минуты терпела, затем минуту пыжилась, пока дети подозрительно тихо на него таращились (ведь догадались, что о нем, миленьком). А потом… А потом, не выдержав, расхохоталась до слез.
Так ему и надо! К черту, пусть высаживает. Не могу!
– Мам, а этот дядя еще приедет?
– Нет, Даша, не думаю. Скажите дяде спасибо!
Дети завозились, выползая из машины, а я стояла и улыбалась – ну, не отпустило меня, и все тут!
Спасибо Димке, не высадил. Довез до места, зыркнул темным взглядом на моих малинок, и уехал. Сорвался с места так, что снег под колесами заискрил!
– Маруська, я не поняла, что это было? Откуда Гордеев взялся? Точнее, откуда он взялся, я догадалась. А вот как в его машине оказалась ты – вопрос!
Наташка, словно высчитала момент, когда я войду в квартиру и хлопну дверью, тут же позвонила на сотовый. Я даже разуться не успела.
– Феечка, подожди, я хоть сапоги сниму.
– Да какие еще сапоги, Малина? – возмутилась подруга. – Издеваешься? Меня же сейчас от любопытства разорвет! На молекулы! Давай рассказывай, пока я к тебе сама не приехала за новостями с бутылкой текилы!
Здоровье подруги было мне дорого, собственный сон тоже, поэтому пришлось рассказать всё, как есть. И про свет, и про сумочку, и про рабочий аврал, в который мы попали всем отделом.