– Так что Гордеев для себя старается, Наташка. Нужен ему этот заказ – факт! Может, он мне так бонусы решил вернуть за сверхурочные. А может, за кофе извиниться. Да не знаю я, Феякина, зачем!
– Все равно, могла и предупредить, Машка! Я бы хоть ресницы накрасила! Чуть в обморок не грохнулась, когда его увидела. Я же по нему пять лет сохла! А тут стою на морозе в шлепанцах, с крендебобелем на голове – звезда районного гламура, и тут бац – он, Гордеев! Блин, Малина, такой красавчик, так и съела бы! А как от него пахнет! Ты помнишь, как за ним наши девчонки бегали? А он хоть бы одну в кино пригласил! Я его как обняла, прямо школу и вспомнила!
– Ну… а может, он приглашал, Наташка, – я все-таки стащила сапоги сначала с себя, а затем с деток. Сняла комбинезоны и шапки. Малинки тут же помчались в комнату. – Ты же не можешь обо всем знать. И потом, выдохни, Феечка. У него сегодня было рандеву с горячей блондинкой, сама видела. Димка перед ней так хвост распушил, так старался произвести впечатление, что чуть мне в глаз локтем не заехал. А еще ему брюнетка проходу не дает. Я уже молчу о невесте, которая по слухам где-то есть.
– А я и не спорю, что он гад, но аппетитный до не могу! – согласилась подруга.
– Кстати, как там Жорик? Не объявлялся? – перевела я тему. Жора Либерман был нашей общей болью. За Феечку я переживала, как за себя.
– Ой, не береди рану, – сразу огорчилась Наташка. – Объявлялся. Пришел сегодня с чемоданом, но я его домой к Крокодиловне отправила. И тапочки отдала – подмышку сунула! Сколько можно? Надоело. Я замуж хочу, детей. Я же их люблю, Машка! А он – «мама, видите ли, не переживет». Да почему я из-за какой-то старой ревнивой стервы должна травиться контрацептивами? Значит, о маме он подумал, а обо мне нет? Вот возьму и выйду замуж за первого встречного, я так ему и сказала! И рожу?!
Наташку я знала, у нее ума хватит и не на такой поступок. А потом будем вместе реветь.
– Но ты же Жорика любишь, Наташ. А он тебя.
– Люблю, – грустно вздохнула подруга, признавая мою правоту. – Любовь зла, полюбишь и козла. Знала бы ты, какие у меня мужики в клиентах водятся, презентами задаривают, а меня заклинило на этом дрыще тонконогом. Тьфу!
Ну, тьфу или не тьфу, а ссора на этот раз у Феечки с Жориком вышла серьезная и долговременная. А тут еще и у меня работы привалило через край. Совершенно не осталось времени на подругу.
– Наташ, а давай Новый год у меня встретим, а? Я торт испеку твой любимый. А хочешь, в деревню к моим съездим? Ты же бабулю знаешь, она кому хочешь мозги быстро на место вправит.
– Что, Малина, напьемся и в лес? Зверье пугать?
– А почему бы и нет? Чем мы с тобой не Снегурочки?
Феякина вздохнула, помолчала, и согласилась:
– Вот-вот. Такие же дурочки и есть!
А ночью мне снова снился сон. Золотой туман расступился, облака поднялись, и я оказалась в заснеженном зимнем лесу. Рыхлый снег теплым пухом стелился под ноги, распущенные волосы лежали на плечах, а вокруг стояла такая чистая красота, что словами не описать – сказочная! Захотелось набрать в легкие студеный воздух, обернуться и крикнуть: «Эй, где же ты?». Тот, по чьей воле я сюда пришла. И так жаль, что имени не назвать.
И вдруг увидела. Да вот же он! Тот, который сильный и красивый, как Бог! Стоит спиной между изумрудными елями, вокруг снег, а он, вы только подумайте, в одном полотенце на бедрах и босиком! Ну, чисто тебе Тарзан-Иванушка! На широких плечах блестят капли влаги, сильные, красивые руки опущены, и волосы закрутились на затылке влажными колечками. А вокруг тела пар.
В проруби он купался, что ли? Или после баньки решил остудиться? А может, он по жизни такой горячий?!
Посмотрела на себя и ахнула. Да я же и сама обнажена! Стою среди леса, в чем мама родила, и не краснею. И тут же руками себя прикрыла. Ой!
А потом подумала и руки-то убрала: я же вроде как хочу его? Разве нет? Да и не стыдно ни капельки. Это же он, мужчина моей мечты! Вот сейчас как обнимет, и я пропаду!
– Маша, ты пришла!
– Да!
И от этого тихого, проникновенного «Маша» грудь потяжелела, в животе вспыхнул жар, и все вокруг подернулось дымкой. О-ох…
Мужчина мечты повернулся и протянул руки. О, Боже! Колени подкосились…
Что-то в его лице показалось знакомым, но не успела я понять, «что», как взгляд заволокло то ли туманом, а то ли густым паром.
Эй, я не поняла! Что за гадство! Пожар, что ли, в лесу? Откуда так валит-то?
– Маша! – растворилось в белом мареве, и я возмущенно замахала руками, разгоняя досадную помеху.
– Стой! Подожди, я тебя не вижу! Э-э-эй, ты где, Тарзан Иванович?!
Ну вот, так всегда. Исчез вместе с лесом в придачу. И ни снега тебе, ни изумрудных елей, ни облаков.
На сотовом сработал будильник, я проснулась и всхлипнула: а мечта была так близко!
* * *
Утром Гордеев меня не замечал. Ходил по офису важный, как жук, аккуратный до хруста, едва ли не поскрипывал на поворотах от собственной значимости. Время от времени задерживаясь у стола Валечки, он заглядывал в ее компьютер и что-то объяснял, доводя девушку до полуобморочного состояния. У Галаниной сегодня не сходился расчет, и она заметно нервничала, скрывая за милой растерянностью панику, грозящую вылиться в слезы. Мы с Юркой и рады были бы ей помочь, но у самих в рабочих моментах подгорало, и времени не хватало даже на то, чтобы по-дружески похлопать подругу по плечу.
М-да, на старой работе в «СНиПТехПромГазе» мы бы уже раза три успели выпить чай и обменяться домашними новостями, а тут даже подумать о еде некогда.
Я схватила из сумки сухарик и бросила в рот. Захрустела всухомятку, набирая текст. Зато маячившая премия окрыляла и добавляла работоспособности, что заметно грело душу и поднимало настроение мечтой о телевизоре и новогодних подарках.
Прибежала Леночка и уставилась на пару Гордеев плюс Галанина, как коршун на зябликов. Закружила вокруг, одергивая на тощих плечах жакетик.
Все же странные создания женщины. От близости начальника у Валечки покраснело лицо, а от взгляда Петуховой – грудь. Как всегда, декольте Валентины соблазняло глубиной и томной ложбинкой, а дыхание от паники частило. Я посмеялась про себя, заметив, как худосочная Леночка скрипит зубами, заметив, в какой опасной близости от этого декольте оказался Гордеев.
И сама тоже скрипнула: Упс, опечатка в расчете! Теперь исправлять!
– Малинкина! – обернувшись, строго бросил Димка поверх плеча. – Вы забрали сметы в экономическом отделе?
Неужели я хихикнула?
– Да, Дмитрий Александрович, – послушно выглянула из-за компьютера.
– Вам всё подписали?
– Да.
– Пожалуйста, сделайте копию и передайте Елене оригинал. И проследите, чтобы завтра уже подписанная смета была у меня на столе.
– Хорошо, Дмитрий Александрович. Как скажете!
– Дима, – вскинулась Петухова (после сцены с кофе мы с дочерью технического старательно обходили друг друга стороной; быть покусанной не хотелось ни ей, ни мне), – я и сама могу сделать копию и завтра тебе все принести. Не отрывай сотрудников от работы.
– Что значит, не отрывай? Маша непосредственно занимается этим заказом. Она в курсе дела и я ей доверяю.
– Маша? – брюнетка обернулась. Я, как ни в чем не бывало, продолжала вносить правки в документ, делая вид, что ничего не заметила.
О-фи-геть! Он сказал Маша?! Если честно, если бы не сухарик за щекой, у меня бы тоже челюсть отпала.
А у Леночки сначала дернулись ноздри, а затем глаз. Слово «доверяю» ей не понравилось. Как, собственно, и моя грудь, на которую рухнул ее взгляд, как только я встала из-за стола и вышла из своей конторки. Завистливые глаза скользнули по волосам, спустились на талию… И брюнетка, фыркнув, успокоилась, споткнувшись о мое платье.
М-да, не Италия. Такое точно не могло понравиться ее снобу Димочке. Так чего переживать?