Я это чувствую

Глава 4

Мои же глаза округлились, и я тупо уставилась на неё. Нет, такого не может быть. Это же просто Джоан Дрейк. Моя мама, отличный художник и благотворитель. Как она могла быть богиней правосудия?

— Вы разыгрываете меня?

— Какие тут могут быть розыгрыши. – тихо произнёс Майк, всё ещё сидя передо мной на корточках. Обречённо опустив голову, он держал меня за руки, тщетно пытаясь согреть их.

— Дорогая, я надеялась, что ты никогда об этом не узнаешь. Но ты не можешь лгать, такое было со мной, когда я была богиней. Боюсь, что-то в тебе меняется.

— Это невозможно. Это всё какой-то бред! Такого не может быть. Как ты могла быть богиней правосудия? Тогда кто мой отец?

— Я не хочу говорить. – Мама поджала губы. – Он сказал, что хочет семью, детей, что любит меня. Я поверила ему, но он обманул. Я бы распознала ложь, если бы он не был богом. Но увы. За всё это время, что я живу на земле, как человек, я ни разу его не видела. Он сделал свой выбор.

— Богом? Мой отец какой-то бог? Сделал выбор… Я не сделала свой! – Я закричала и вскочила со своего места, стул упал рядом со мной. И я повернулась к Майку. – А ты кто такой?

— Я посланник. Служил твоей маме. Меня оставили с ней, хоть она и утратила свою божественную силу. По началу надеялся, что она одумается и вернётся.

— Хотя я говорила тебе остаться в городе Богов, и моё возвращение невозможно.

— Знаешь, я не зря сошёл с тобой. Я не жалел об этом ни одного дня! – Майк почти кричал на мою маму. Было видно, что он с трудом сдерживает себя.

— Стоп! Посланник. – Я ткнула в него пальцем. – То есть всё это время я искала посланника, а ты молчал?!

По моим щекам покатились злые слёзы. Майк потёр лицо руками.

— Я был им! Сейчас нет. Я сделал свой выбор и отказался от... – Он замолчал, не закончив фразу, но я поняла.

— От крыльев. – Прошептала я. – Шрамы на твой спине.

— Да. – Майк поднял стул и сел в него. – Я оберегал тебя с самого рождения. Был, можно сказать невидимым защитником. Но в тот день... Когда этот урод хотел сделать с тобой нечто ужасное, мне пришлось вмешаться. Я долго наблюдал за тем, что происходит в твоей жизни, мне всегда безумно хотелось поговорить с тобой. Пообщаться, стать другом... Твоя мама не хотела, чтобы ты соприкасалась с кем-то, кто связан с Богами. Я срезал крылья, отказался от бессмертия и начал взрослеть вместе с тобой.

— Это было очень глупо с твоей стороны. – Мама зло смотрела на Майка.

— Но я ни о чём не жалею, как и ты. Жизнь человека гораздо лучше, чем существование в качестве посланника.

— Я... Я не понимаю. – Мне пришлось сильно постараться, чтобы взять себя в руки. – Мама, ты обязана сказать мне кто мой отец. И ты можешь снова стать богиней? Почему ты не сделала этого, когда заболела?

— Нет, я не обязана рассказывать тебе о твоём отце. И нет, я не могу больше стать богиней. Не знаю с чего он взял, что я могу вернуться.

— Ланика обещала...

— Она много чего обещала.

— Тогда я сама найду отца.

— Нет, не найдёшь.

— Я уже общалась с богиней Плодородия и богом Любви. Найду и других.

Лицо мамы побледнело. Она глянула на Майка и зло сжала губы.

— Ты помог ей? Зачем ты это сделал? Я же сказала тебе, чтобы ты не лез! Что сказал Марвин? Он видел Алишу?

— Марвин? Марвин – это же мужское имя. Ты говоришь о боге Любви?

— Джоан, я не мог оставаться в стороне. Я тоже не хочу, чтобы ты умирала в страшных муках!

— Но Марвин! Чем он мог помочь?

— Любовь исцеляет. Вот я и подумал...

— Любовь исцеляет душу! – Крикнула она. – Она не исцелит тело!

Мама закрыла глаза и потёрла виски. А я, кажется, что-то начала понимать.

— Мама. – Я осторожно положила руку ей на живот. – Этот Марвин и есть мой отец?

Она смотрела на меня не мигая. В её глазах застыли слёзы, и она кивнула.

— Почему ты не сказала мне? – Майк выглядел очень злым, даже сжал кулаки. – Это что была такая страшная тайна? Почему он не остался с тобой? Я же знал, что ты делаешь это из-за того, что влюбилась. Но я думал, что это человек. Все так думали. Поэтому и было странно, что он смог тебя обмануть. Но... Ланика, она явно знала и тоже не сказала ничего.

— Он предал меня! – Слёзы покатились по её щекам. – Я была просто доверчивая дура. Он решил сделать эксперимент. Испробовать свои силы на божестве. И не на каком-то, а на той, что чует ложь и не может лгать. Мы хорошо общались с ним с самого нашего сотворения. Я и подумать не могла, что он может так со мной поступить. Он же бог Любви. Откуда мне было знать, что сам он это чувство никогда не испытывал. Когда Ланика дала своё согласие на мою беременность, она предупредила меня о том, что мне придётся пожертвовать своей божественной силой. Ведь моё тело должно было начать меняться. Но Марвину не надо было этого делать. Он должен был остаться Богом и жить с нами на земле, как семья. А когда я забеременела, он исчез. Его посланник принёс мне записку, в которой он написал, что всё произошедшее позабавило его, и он понял, насколько силён. Я хотела наказать подонка, всё-таки я была богиней Правосудия. Но Ланика и слушать меня не стала, сказав лишь, что она предупреждала о последствиях моего выбора. Да и про наш роман знала только она.

— Да кто такая эта Ланика? – спросила я.

— Это Верховная.

— Верховная. – Тихо повторила я.

Палата погрузилась в тишину. Я даже не знала, что спросить или сказать. Только что огромный айсберг разрушил всё, во что я верила. В палату постучали.

— Я правда не подслушиваю. – Громко сказала Элис. – Уже можно войти?

— Входи, Элис. – отозвалась мама.

— С тобой всё в порядке? – Подруга всматривалась в моё лицо, будто видела меня впервые. – На тебе лица нет.

— Всё... Нет... Не в порядке. – Я прикусила язык, чтобы больше ничего не сказать.

— Я могу чем-то помочь? Это всё из-за Майка?

— Да прекрати ты уже эту бредовую вражду. – Неожиданно зарычал Майк, кажется, он ещё не отошёл от нашего разговора и сорвался на моей подруге. Собственно, я тоже не могла прийти в себя. – Когда-то я не выдержу.

— Прекрасно. Может тогда ты перестанешь ошиваться возле моей подруги.

— Она и моя подруга тоже.

— Я сказала хватит! – Громче, чем требовалось крикнула я. – Хватит. Мне нужно поговорить с мистером Петерсеном. Потом мы с Майком поедем по делам. – Я многозначительно посмотрела на него. Надо же, я уговорила свой мозг, что выслушать объяснения от этого посланника – это и есть «дело». – К вечеру я тебя освобожу. Элис, побудь ещё немного с мамой.

— Я и не отказывалась. Этот день я тоже говорила тебе отдыхать. Не забудь помыться перед тем, как приедешь обратно.

— Хорошо. – Я улыбнулась и быстро вышла из палаты.

Мысли не складывались. Я не могла поверить, что всё мной услышанное было правдой. Это просто не могло быть правдой. Я шла к кабинету мистера Петерсона не чуя почвы под ногами. Перед тем как постучать в кабинет маминого онколога, я несколько раз вдохнула и выдохнула, пытаясь отодвинуть круговорот мыслей подальше, пока буду общаться с врачом.

— Можно войти?

— Да-да, входи, Алиша.

Стол был завален снимками, бумагами. Возле левой стены стоял аквариум с уже полюбившейся мне золотой рыбкой. Я помахала ей, как делала каждый раз в этом кабинете.

— Есть какие-то новости? – Спросила я.

— Да, есть. – Он прокашлялся и не торопился начинать разговор. – Как дела фонда, всё в порядке?

— Мистер Петерсен, давайте опустим эту часть и перейдём к делу.

— Мисс Дрейк. Алиша... Боюсь, новости не утешительные. Её показатели...

— Они стабильны. – Перебила его я.

— Да, но они стабильно плохие. Лейкоциты не растут, мы поддерживаем её, как можем, но, боюсь, что у нас осталось не так много времени.

— Не говорите так. – Слёзы начали душить меня. – Вы врач, вы не можете так говорить.

— Послушай, Алиша. Я врач, да, но ещё я друг вашей мамы. Она помогала нашей больнице задолго до того, как заболела впервые. И только поэтому я говорю всё, как есть. Боюсь, я не могу дать тебе ложных надежд. Она... Она уходит. Прости... Я сделал всё, что мог.

— Я не дам ей так просто уйти. – Слёзы уже текли потоком, и я не хотела их останавливать. – Я не позволю ей уйти без борьбы. Я сделаю всё, что смогу.

— Знаю, – он подошёл и похлопал меня по плечу. – Знаю. Просто будь рядом с ней.

Я выбежала из кабинета, даже не попрощавшись. Остановилась только на улице, когда солнце ослепило меня. Я до сих пор была в грязной кофте. И мне казалось это таким неважным. Люди вокруг разговаривали и веселились. Гуляли с детьми и общались по телефону, работали, уткнувшись в свои ноутбуки в кафе поблизости. А моя мама умирала. Мне казалось таким несправедливым, что люди живут свою обычную жизнь, когда моя мама могла уйти в любой момент. На моё плечо легла рука.

Кажется, разговор с маминым врачом окончательно добил меня. Я не хотела ничего знать, никаких тайн, ничего. Просто остаться одной. Я сжала губы и беспомощно зарычала. Майк попытался взять меня в капкан своих рук, но я грубо отпихнула его, он даже пошатнулся от неожиданности.

— Оставь меня! Мне сейчас не до ваших «божественных секретов»!

— Алиша, давай я отвезу тебя домой, и мы поговорим.

Майк не подходил ближе, но выставил руку вперёд в приглашающем жесте. Я кинула взгляд на его руку и зло рассмеялась, подняв лицо к небу. Нет, это была настоящая истерика. Успокоившись через какое-то время, я посмотрела ему прямо в глаза. Как много я не знаю о нём?

Майк шагнул ко мне, а одновременно с ним сделала шаг назад и замотала головой из стороны в сторону.

— Нет.

— Алиша, просто доверься мне. Я расскажу тебе всё. Давай сядем в машину.

Как нельзя кстати начал моросить дождь, хотя по прогнозу его не ожидалось.

— Я не хочу никого сейчас видеть. – Я достала телефон из заднего кармана и открыла приложение такси, быстро нажав на сохранённый адрес дома. Машина была совсем рядом, и водитель почти сразу подъехал к парковке. – Оставь меня!

С этими словами я села в прибывший автомобиль и уехала от своего, как мне казалось, друга, глядя, как он стоит под дождём и не двигается с места.

Глава 5

Всю дорогу я рыдала не переставая. Водитель то и дело поглядывал на меня в зеркало заднего вида. А в конце поездки вообще предложил помочь отвязаться от «назойливого парня» и не хотел брать денег. Я оставила их на сидении, уверяя, что причина моих слёз кроется куда глубже, чем какие-то любовные дела.

Он уехал, а я услышала знакомый рёв мотора и даже оцепенела на секунду. Майк нёсся на всей скорости к моему дому, и тормоза жалобно завопили, когда он резко остановился. Я моргнула, сбрасывая оцепенение, и побежала к двери, доставая ключ. Открыла её дрожащей рукой, а закрыла прямо перед носом Майка. Он так сильно ударил по ней ладошкой, что дверь жалобно задрожала, а я вздрогнула от страха и закрылась ещё и на щеколду.

— Просто уйди! – Крикнула я ему через спасительную преграду между нами.

— Я никуда не уйду. – Прорычал в ответ Майк. – Я тоже затрахался хранить все эти тайны и умалчивать правду. Твоя мама запретила мне…

Его тяжёлое дыхание было слышно через дверь. Я посмотрела в глазок. Майк ходил из стороны в сторону, закрыв лицо руками. Потом опёрся на дверной косяк и опустил голову.

— Джоан запретила мне говорить тебе хоть что-то о городе Богов. О том, кто такая она и кто такой я. Точнее кем был. – Он ударил ладонями в косяк, и я снова вздрогнула, зажмурившись. – Она веками была рядом со мной! Ты не представляешь, как смотреть на то, как она умирает, и не иметь возможности помочь!

Понимаю… Слёзы катились по моим щекам нескончаемым потоком.

— Я просто не могу всё это принять. Дай мне время. Я хочу побыть одна! – Кричала я сквозь рыдания, срывающимся голосом, и сползла вниз по двери.

Я обняла свои колени и прижалась щекой к холодному дереву. Я услышала, что Майк тоже сел по другую сторону преграды. Я положила руку на полотно и, клянусь, почувствовала, что Майк сделал тоже самое.

— Алиша, впусти меня, пожалуйста. – Голос Майка стал обречённым, из него пропала вся злость. – Я же знаю тебя. Ты злишься, но в одиночестве тебе станет ещё хуже. Я желаю тебе только добра, поверь. Я… Ты очень важна мне, правда.

Я смотрела, как слёзы орошают мою и без того грязную футболку, и слушала равномерное тиканье часов. Мы сидели молча по разные стороны двери. Я слышала, как Майк периодически бьёт затылком по барьеру между нами. Каждый удар больно отзывался где-то в области сердца.

Я вытерла слёзы руками и встала. В небольшом зеркале, что висело у входа, я увидела своё красное лицо и опухшие глаза. Тушь была размазана, под носом что-то блестело. Вид был ужасный. Но я всё же выдохнула и медленно открыла щеколду и замок.

Боясь передумать, я резко распахнула дверь, и Майк буквально упал к моим ногам. Он смотрел на меня снизу вверх, не торопясь вставать.

— Я буду искать. Я не остановлюсь. Я сделаю всё, что смогу. – Проговорила я сквозь слёзы.

— Знаю. Я буду рядом и помогу тебе во всём, что бы ты не задумала.

— Для начала мне надо отмыть сладкий кофе с тела и переодеться, а потом нас ждёт долгий разговор.

Майк осторожно встал на ноги и тихо вошёл, не спуская с меня встревоженный взгляд, а я молча развернулась и поспешила скрыться в своей спальне.

Теплые потоки воды помогали мне осмыслить всю ту информация, что я услышала сегодня. У них плохо получалось. Я одновременно и хотела, и не хотела покидать душ. Меня мучил вопрос. Мама сказала, что она не могла лгать, когда была божеством. Но почему тогда я утратила эту способность? Так любимую мной и выручающую во многих ситуациях. Я же не могу вдруг проснуться и стать богиней. Это просто бред! Ведь не могу?

Спускаясь, я уже чувствовала волшебные запахи из кухни. Майк приготовил цыплёнка в сливочном соусе и овощи на пару. Я что, так долго мылась? Ладно, не важно. Он не сможет отвлечь меня своей прекрасной едой. Хорошо, сможет, но не на долго. Я что, и себе не могу соврать?! Я впустила его, чтобы он подробно рассказал обо всём. И я не упущу свой шанс. Я села за стол, и передо мной тут же оказалась тарелка. Майк разложил приборы, поставил ещё одну порция себе и сел напротив.

— Приятного аппетита. – Пропел он своим низким бархатным голосом. Майк вёл себя так, будто только что не сидел под дверью, умоляя меня дать ему войти.

— Не думай, что смог меня надолго отвлечь. Я съем это, и мы поговорим.

— Обязательно. Но сначала поешь. Может, ты станешь добрее.

Майк начал ковыряться вилкой в своей тарелке, но больше поглядывал на меня. Своим юмором он всегда прикрывал страх и неловкость. Думаю, сейчас было вдоволь и того, и другого. Лишь когда я съела первый кусочек, он едва заметно выдохнул и тоже приступил к еде.

— Не стану. – Пробурчала я себе под нос.

— Но я хотя бы буду знать, что сделал всё возможное.

Мы ели молча. Я смотрела в свою тарелку и думала о словах врача. Зачем он говорит такие страшные вещи? Она же ест, смеётся, общается с нами, переживает за свой диван. Она жива. Она всё ещё жива. И вообще, она бывшая богиня! Мне теперь даже страшно представить, сколько ей лет. А Майку?

— Сколько тебе лет? – Майк поперхнулся, когда я неожиданно и резче, чем планировала, задала свой вопрос.

— Ты же знаешь. Двадцать семь.

— Сейчас я должна спросить: и давно тебе двадцать семь?

— Уже да. – Рассмеялся Майк. – Мой день рождения ведь совсем скоро. Я раньше не считал никогда. Честно, даже не знаю. Я начал стареть, когда обрезал крылья. Условно обозначив, что тогда мне было семнадцать.

— Было больно?

— Что, стареть?

— Нет. Крылья. – Я закатила глаза. – Ты сделал это сам или тебе помогли?

— Больно жутко. Учитывая, что до этого я боли не испытывал ни разу. Хоть у меня больше и не было богини, но формально я оставался посланником. Я сделал это сам. Джоан была в ужасе. Когда она поднялась на чердак вашего старого дома, где я тогда обитал, я уже почти умер. Кровь никак не останавливалась. Ей выпало зашивать меня и обрабатывать раны. Навыка у неё, естественно, не было, поэтому шрамы такие страшные. Я вчера думал, что ты не заметила. Не хотел, чтобы ты это видела.

— Но почему ты это сделал? Хотел защитить меня?

— Я защищал тебя с самого рождения. – Он поковырялся вилкой в овощах и поджал губы, а потом посмотрел мне прямо в глаза. – Я хотел быть рядом. Хотел быть частью твоей жизни... Ты прекрасный человек, Лисичка. Ты заразила меня любовью к жизни.

— Но почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Я же просто свалился из ниоткуда. – На его губах появилась грустная ухмылка. – У меня не было ничего. Я жил на чердаке вашего старого дома. Твоя мама сделала мне документы, устроила в твою школу, купила квартиру. Взамен она взяла с меня клятву, что я ничего не скажу тебе. Возможно, только если она попросит, как случилось сейчас. Посланники не могут ослушаться воли своих богов. Но даже когда Джоан стала человеком, она всё ещё осталась самой важной персоной в моей жизни. Я не мог...

— Я понимаю. – Я решила перевести тему разговора, видя, как тяжело ему даются эти воспоминания. – Моя мама, какой она была богиней?

— Она была справедливой. Понимающей. Но она не могла простить проступки людей, даже если они были сделаны из благих намерений. Тогда вмешивалась Ланика.

— Ты называешь Верховную по имени. Вы были близки?

— Мы жили в городе Богов сотни лет, конечно, мы знали всё друг о друге. Мне нравилось быть посланником. Приходить к людям с вестью от моей богини. Записывать просьбы и передавать их. Летать над городами. Особенно ночью. Особенно когда изобрели электричество. Это завораживает.

Он мечтательно уставился в пустоту и глубоко вдохнул. Даже его плечи расслабились, будто он и в самом деле ощущал сейчас это состояние полёта.

— Поэтому ты так любишь колесо обозрения?

— Именно поэтому. Скучаю по крыльям. – Майк повёл плечами, будто расправляя несуществующие крылья таким знакомым ему движением, и грустно улыбнулся.

— Мне жаль.

Я встала и, подойдя к нему сзади, обняла его за плечи. Наша ссора сейчас мне казалась такой ничтожной.

— Мне нет. Пойми, Алиша, я не жил до того, как стал человеком. Я видел, как ты взрослеешь. Как расцветаешь, словно прекрасный цветок. Это было невероятно. Ланика была в ярости, когда я их срезал. Даже отправила ко мне Эша, это её посланник. Но исправить уже ничего нельзя было. Я даже сжёг свои крылья, чтобы попрощаться с ними наверняка. Я знал, что посланник может отказаться от них, потому что до меня уже был один, Сэй, он влюбился в девушку и не смог жить без неё. Поэтому срезал свои крылья и стал человеком, он не знал, сработает это или нет, но решился на этот отчаянный шаг ради любимой. Это было лет четыреста назад, или, может, чуть больше.

Майк гладил мои руки, которые всё ещё лежали на его плечах. Я смотрела в пустоту, и никто из нас не мог решиться продолжить разговор. Затем он глубоко вздохнул и поднялся. Собрал посуду со стола и начал её мыть. А я так и стояла, рассматривая мамин пейзаж лавандового поля. Хотелось разбежаться и запрыгнуть в картину, чтобы меня не мог догнать этот день.

Я села на чистый диван. И свернулась калачиком. Надо что-то делать. Но что? С чего начать? А если я уже стала богиней? Нет. Точно нет. Я бы это почувствовала. Ведь почувствовала бы? И если невозможность лгать мне досталась от мамы, то что же мне досталось от папочки?