Этикет вражды

— Он инженер по искусственному интеллекту, Поппи. Он же сказал, — поправила я по привычке.

Подруга лишь махнула рукой.

— Да какая разница? Инженер, айтишник, повелитель микросхем... Важна суть! А суть в том, что мы завтра вместе тусуемся! Пора срочно думать о костюмах.

— Идем, — я глубоко выдохнула. — Если не появлюсь на этом складе, Кинкейд решит, что он меня запугал.

Глава 7. Породистая корова

Элизабет

Мою радость от успешной миссии уничтожил звонок из дома. Мама не просила — она ставила перед фактом.

— Элли, это не обсуждается. Генри вернулся. Он так возмужал, стал таким... солидным. Его отец намекнул папе, что Генри очень интересовался твоими успехами. Этот ужин важен для дел твоего отца, так что, пожалуйста, обойдемся без капризов. Мы ведь столько раз обсуждали, что вы отличная пара, и ты ему всегда нравилась.

— Мама, это не капризы. Я не хочу иметь ничего общего с парнем, который в двенадцать лет проверял чистоту моих ногтей перед обедом. Ты серьезно думаешь, что мое мнение о нем внезапно изменится?

Голос в трубке стал тихим и разочарованным — её любимый способ вызвать у меня чувство вины.

— Элизабет, не надо огорчать меня перед таким важным ужином, умоляю. Лондон стал плохо влиять на тебя. Ты совсем перестала уважать наше с папой мнение.

— Может, потому что речь идет не о выборе платья, а о моей жизни? Конечно, я протестую, когда решают за меня!

— Ты преувеличиваешь, мы желаем тебе только лучшего. — Эта нарочитая и непрошеная забота вызвала тошноту. — Кстати, Кинкейды тоже приглашены. Я созвонилась с Джейн: Джонатан пообещал, что подвезет тебя в воскресенье. Будь готова вовремя. Прояви уважение, все-таки серьезный человек.

Он пообещал? Еще бы. Кинкейд наверняка уже вовсю смакует подробности этих новостей.

Последнюю неделю я только и делала, что металась между яростью и безысходностью. А тут еще Генри — вишенка на занудном торте.

— Мама, мне пора. Не жди, что я буду любезничать с Генри, — я бросила трубку, не давая ей шанса возразить.

Сил на этот спор не осталось. Их не осталось даже на то, чтобы возмутиться поездкой с Кинкейдом. Как она вообще могла?

Родительская опека и вечный страх не соответствовать ожиданиям годами заставляли меня держать спину ровно. Я привыкла быть для них лучшей версией себя, стараясь оправдать каждое вложение, но эта забота начинала душить. Быть просто собой — всегда недостаточно. Проведя всё детство в гонке за одобрением, я даже не понимала, чего хочу на самом деле. Только Лондон дал мне глоток свободы, когда роль идеальной дочери стала невыносимой ношей. Доводило до истерики, что родителям нужно круглосуточно что-то доказывать. Мою учёбу и журналистику они вовсе не воспринимали всерьёз. Я верила, что должна быть лучшей студенткой, чтобы иметь право на своё дело. Чтобы отец лишний раз не напоминал про пустующий кабинет в его фирме. Я просто смертельно устала. А впереди — борьба ещё и за личную жизнь.

Поппи вырвала меня из мыслей.

— Эл, ты чего зависла? — она отложила кисть и посмотрела на меня через зеркало. — У тебя вид, как будто ты прочитала некролог о собственной карьере. Кто такой Генри?

Мы были в разгаре подготовки к вечеринке. Комната утопала в черной одежде и косметике, но после звонка вся эта суета казалась глупой.

— Поппи, это мой билет в аристократичный ад, — я бессильно опустилась на край кровати. — Мы не видели его семь лет. Его семья — инвесторы с безумной родословной и кучей общих дел с моим отцом. Генри рос как наследный принц со всеми этими душными манерами. Наш союз считают удачной сделкой как будто на дворе восемнадцатый век, а я в этом соглашении — породистая корова.

— Дорогая, какой кошмар, — вздохнула Поппи, нанося румяна на скулы. — Это какой-то сексистский бред. И где его носило всё это время?

— Сначала в Швейцарии. Отец отправил его в элитный пансион для мальчиков, чтобы тот стал «настоящим джентльменом». Кстати, Генри — единственное исключение, когда мы с Кинкейдом не хотели друг друга придушить, потому что вся наша злость уходила на него. А недавно он прилетел из Штатов, сияя своим гарвардским дипломом.

— Эл, ну ты же поговоришь с родителями? Они должны тебя услышать, — Поппи уже натягивала латексные брюки, сочувственно поглядывая на меня.

— Я даже представить боюсь, во что он превратился. Его снобизм наверняка размером с Британию. — Я сама не заметила, как хаотично и быстро начала рассекать руками воздух, словно сумасшедшая. — Но мама ошибается, если думает, что я смирюсь. Буду отбиваться до последнего. А чтобы трофей добрался без приключений, мамы наняли проверенного водителя. Угадай, кого?

— Только не говори, что Кинкейда?

— Именно. Час в замкнутом пространстве с человеком, который мечтает меня придушить. Но я даже не против, если он решит свернуть на лесное кладбище. Не придется видеть мерзкую физиономию Генри.

Злым рывком я затянула шнуровку на коротких ботинках Demonia. Матовая экокожа и пугающе высокая платформа идеально вписывались в дресс-код — техно-готику, где кожа, латекс и обилие металла создавали странный микс киберпанка и темного фэнтези. В ногах появилась непривычная тяжесть. Обычно я носила невысокие каблуки, но в этот раз к моим 173 сантиметрам добавилось еще десять. Мир вокруг стал ниже, а зеркало обрезало мне голову.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Мия в растянутых трениках. Она просканировала горы черной одежды на моей кровати и остановилась на мне.

— Вы идете на вечеринку или совершать преступление? — ровно спросила она.

— Второе, — отрезала я, накидывая плащ на кожаное мини-платье. — Раз в воскресенье меня вынесут на блюдечке, то сегодня я собираюсь отключить мозг и провести ночь как в последний раз.

Обида на родителей и предчувствие издевок Кинкейда накрывали так, что мне срочно требовался крепкий коктейль.

— Эл, что у тебя за драма каждый день? — Мия зевнула и потянулась за пачкой чипсов. — Как хорошо, что я сейчас засяду за сериал.

Мия была человеком, который профессионально избегал любых сложностей. Никаких ссор, минимум людей, минимум общения. Мы с Поппи до сих пор удивлялись, как вообще с ней сдружились, но наши посиделки за чаем в общежитии стали единственным временем, когда нам было по-настоящему спокойно и хорошо.

— Мия, спасибо за поддержку, именно таких слов я ждала! — возмутилась я, поправляя макияж.

— Ты же знаешь, я не умею по-другому. С меня закуски к следующему кино, — пообещала она.

Еда для Мии была высшим проявлением любви, так что я почти не злилась.

— Всё, Эл, выходим! — Поппи потянула меня к дверям. — Помиритесь потом.

***

Мысли о Генри и предстоящей поездке крутились в голове мрачным фоном, но когда такси затормозило у вибрирующего от басов склада, я поняла, что намерена забыть обо всем.

Очередь растянулась вдоль кирпичной стены чуть ли не на целый квартал. Сотни теней в коже переминались под мелким дождем, превращая тротуар в готичный подиум.

— Оливер пишет, что они уже внутри, — Поппи на ходу проверяла телефон, и экран подсвечивал её яркий макияж. — Спрашивает, не нужны ли нам беруши. Я ответила, что после чиханий Кинкейда нам ничего не страшно.

Она выглядела захватывающе. Латексные брюки с заниженной талией, кроп-топ из множества кожаных ремней, опасно переплетенных на спине, и массивный чокер. Волосы были стянуты в два гладких пучка, из которых во все стороны торчали острые, как иголки, кончики, а длинная чёлка небрежными прядями падала на глаза.

Мы вошли на склад, который дышал огнем. Финн не обманул. Басы были настолько мощными, что физически давили на ребра, заставляя всё внутри вибрировать в такт. Под высоким потолком клубился плотный дым, который красные лазеры резали на острые сегменты, выхватывая из темноты то балки, то металлические цепи.

Люди заполнили этот промышленный склеп целиком, превратившись в единую пульсирующую массу, где личное пространство перестало существовать. Землистый запах бетона смешался с разлитым алкоголем. Вспышки света превращали движения танцующих в рваные кадры. Я сделала глубокий вдох, впитывая этот гипнотический хаос. Идеальное место, чтобы раствориться и замолчать внутри себя.

— Вон они! — Поппи указала в сторону металлической платформы бара.

Я проследила за её жестом и заметила Оливера. Он выглядел так, будто сбежал с недельного рейва в Берлине. Его майка из тонкой черной сетки выставляла напоказ и рельеф мышц, и татуировки на ребрах. Светлые волосы, и до этого не знавшие расчески, окончательно запутались вместе с техно-очками.

Кинкейд на его фоне смотрелся хищно и собранно. Черная облегающая футболка подчеркивала жесткие линии его плеч, а широкие карго с кучей карманов были заправлены в массивные армейские ботинки. Он стоял, облокотившись на стойку, и лениво слушал очередную историю друга, напоминая наемника на отдыхе. Оливер глянул в телефон, среагировал на сообщение Поппи и обернулся к нам, сияя от восторга.

Когда мы подошли ближе, он наклонился и прокричал:

— Посмотрите на них! Мы тут пытаемся слиться с местностью, а вы выглядите как наказание для грешников. Элизабет, клянусь, если ты сейчас достанешь наручники, я не удивлюсь.

Поппи ловко втиснулась между парнями, отвоевывая место у стойки.

— Сочтем за комплимент. Оливер, мне нужно что-то, что поможет забыть о существовании понедельников. Эл, ты как?

— Джо, передай дамам меню, или ты до конца вечера решил изображать охранника? — подтолкнул его Оливер.

Кинкейд наконец обратил на нас внимание. Он окинул меня медленным взглядом — без лишнего изучения, скорее фиксируя мой наряд, и молча протянул меню. Из-за грохота музыки ему пришлось наклониться к самому моему уху.

— Райт. Как видишь, нос дышит.

— Рада за твои пазухи, Кинкейд, — мой голос прозвучал максимально безразлично.

— Эл, ты выбрала? — Поппи уже вовсю изучала бар. — Я буду «Салемскую ведьму», что тебе взять?

— Двойную водку с клюквой.

Джонатан снова посмотрел на меня.

— Я не ослышался, водка? — его слова провибрировали у самого виска. — Думал, ты закажешь лимонад. Что-то скучное и правильное.

— Мне больше не двенадцать, Джонатан. Мы на вечеринке.

Бармен наконец подтолкнул к нам готовые напитки. Я сделала несколько внушительных глотков в надежде, что напряжение вот-вот отступит.

Вопреки моему страху, что в нашей странной компании повиснет неудобное молчание, я была впечатлена тем, как Оливер мастерски умел разряжать обстановку. Его бешеная энергия лавиной сносила любой дискомфорт, а темы он придумывал с ловкостью уличного вора, который достает краденые кошельки из чужого кармана. Поппи успела с таким восторгом расхвалить свой тематический коктейль, что я не выдержала и заказала точно такой же, когда мой первый стакан еще не опустел.

Под хохот Оливера и Поппи, которые уже превратились в лучших друзей, я и не заметила, как быстро подействовал алкоголь. Тепло разлилось по телу, и злость отступила. Мысли приятно затуманились, но спокойствие длилось недолго. Когда я протянула руку к стойке, чтобы забрать только что приготовленный коктейль, Кинкейд коснулся моего плеча.

Пришлось обернуться.

— Мать звонила в обед, просила тебя подвезти в воскресенье. Похоже, Генри уже пакует чемоданы, а твои родители готовят красную дорожку.

Злость вернулась с новой силой.

— Кинкейд, ты можешь оставить меня в покое?

— Не могу, — он перехватил мой локоть, и я ощутила жесткий нажим пальцев даже через плащ. Не спрашивая, он потянул меня прочь от стойки, прокладывая дорогу сквозь толпу.

— Куда ты меня тащишь? — я попыталась затормозить, но он лишь усилил хватку, и наклонившись, коротко бросил:

— Дай мне пять минут. Нужно кое-что обсудить по поводу воскресенья, пока мы окончательно не оглохли.

Я пошла за ним только потому, что перекрикивать басы было бесполезно. Кинкейд не отпускал мой локоть, пока мы не добрались до тяжёлой металлической двери. Мы вышли в узкий коридор, где музыка превратилась в глухой гул.

Он прислонился спиной к облупленной стене. В этом тесном проходе Кинкейд казался ещё более опасным, хотя мои ботинки почти сравняли наш рост.

— Ну что, Элизабет, обсудим твоё будущее?

Глава 8. Узкие коридоры

Джонатан

Пятница, 31 октября

Я только начал выстраивать репутацию в банке, а Элизабет потребовался всего один детский прием, чтобы превратить меня в героя ситкома перед боссом. Всю пятницу он не упускал шанса прокомментировать мое выступление.

— Джо, если решишь податься в Голливуд, предупреди заранее, — усмехался он каждый раз, проходя мимо моего стола. — Тебе на удивление хорошо даются драматические роли.

Чистый взлом, Райт. Использовать против меня слабость, о которой знали только наши семьи, было подло. Всё равно что вскрыть сейф, на котором я по глупости оставил пароль «1234». Дождалась момента и ударила в самое больное место.

Хуже аллергии была просьба Гринвича зайти к нему после обеда.

— Послушай, Джонатан, — босс стал серьезным. — Дошли слухи, что в воскресенье ты приглашен на ужин к застройщикам Райтам, где будет старший Кавендиш. Он планирует крупную инвестицию в наш фонд, а его сын Генри — будущий преемник, вернулся в страну и скоро займет свой пост. Ты уже подтвердил свой визит?

Эта фамилия всегда вызывала у меня головную боль.

— Нет, планировал работать все выходные.

— Как раз займешься работой у Райтов. Нам стратегически важно твое присутствие. Нужно показать себя в выгодном свете как представителя банка. Прими приглашение.

— Итан, но...

— Джо, здесь не может быть но. Генри знаком тебе с детства. Такой козырь мы не имеем права упустить, — продолжал Гринвич, не замечая моего напряжения. — Сдружись с ним. Наладь контакт. Покажи ему новые места, будь вежлив Это база для долгосрочного сотрудничества.

Таким бескомпромиссным я не видел босса никогда.

— Итан, при всем уважении, я технический специалист, а не эскорт для богатых мальчиков. Мой график и без того забит горящими задачами, а в общественных мероприятиях я участвую строго в рамках наших договоренностей.

— Кинкейд, ты — лицо нового поколения банкиров. Думаю, по бонусам заметно, что мы уважаем твою работу. Кавендиши ценят традиции. А еще они ценят стабильность. Твои родители и Райты очень близки. Ваши семьи из одного круга. Твоя задача быть связующим звеном. Покажи ему, что тебе можно доверять. Смирись, это не просьба — это распоряжение. На кону слишком большие деньги.

Следующие полчаса прошли в обсуждении благотворительного аукциона и проекта, который мне нужно завершить к этой дате. Но даже работа не помогала выкинуть из головы приказ Итана.

Я вышел из кабинета, сжав зубы.

Генри Кавендиш.

Мальчик в стерильно белых шортах и кашемировом джемпере на плечах, который в десять лет цитировал римских философов и смотрел на нас как на низшую форму жизни. Связаться с ним в долгосрочной перспективе? Ну уж нет.

Ближе к вечеру добила мать. Позвонила с требованием подвезти Элизабет в Уэйбридж. Контрольный выстрел. Пригород, от которого я так старательно пытался сбежать, снова схватил меня за горло.

***

Сидя у кухонного острова в своем лофте, я машинально выгребал остатки поке из контейнера. Рядом валялись измятый крафтовый пакет с логотипом доставки и чеки. В гостиной бубнил телевизор — шла какая-то документалка, заполнявшая пустоту звуком, но мысли всё равно крутились вокруг кабинета Гринвича.

В этот момент на столе зазвонил телефон. Оливер.

— Не думай сливаться! — проорал он вместо приветствия. — Ты обещал. Ист-Лондон. Склад Финна. Сегодня!

— Оливер, у меня был хреновый день, — я перевел звонок на громкую, и голос друга эхом разлетелся по комнатам. — Хочу, чтобы меня никто не трогал.

— Пожалуйста, бро, — в интонации Оливера прорезалась жалобность. — Нужна твоя помощь. Поппи идет, и она идет с Элизабет. Ты не можешь меня бросить.

— И в чем помощь? Смотреть, как ты в очередной раз пытаешься охмурить девчонку?

— Поппи будет в таком образе, что у меня уже перебои с сердцем! Но она идет не одна. Я не могу игнорировать Элли, пока буду занят Поппи. Мне нужен напарник, надежный тыл. Вспомни наш кодекс — мы не оставляем друга на поле боя с двумя горячими девчонками!

— Райт сама кого хочешь оставит на поле боя. После вчерашнего — особенно.

— Джо, не будь занудой. Поппи сказала, Элли сейчас в ярости после какого-то звонка из дома. Она настроена на безумие и преступление. Я не вывезу этот двойной напор в одиночку. Просто приди и постой рядом с недружелюбным видом. На твоем фоне моё обаяние сработает в два раза быстрее.

Она в ярости и у неё нет настроения? Похоже, ей не по душе план родителей. Интересно. Маленькая Элли наконец-то решила взбунтоваться против своего идеального будущего?

— Ладно, — сказал я, отодвигая пустой контейнер. — Но если Элизабет меня выбесит, я уйду.

— Спасибо, бро! Встретимся через час!

Похоже, у нас с Райт на это воскресенье намечается общий враг. И если она настроена на безумный вечер, то я предложу ей именно такую же безумную идею, которая только что пришла мне в голову.

***

Мы приехали на склад за двадцать минут до появления девушек. Басы вдалбливали мысли глубоко в череп, а Оливер в прозрачной майке выглядел как скиталец, который обрёл свой истинный дом. Ладно, признаю: здесь было не так уж паршиво.

— Слушай, — проорал на ухо Олли, размахивая неоново-синим коктейлем. — Если будешь сидеть здесь с кислым лицом, я высыплю на тебя пакет блесток. Давай расслабимся!

Когда они подошли, я повернулся не сразу. Предпочёл до последнего игнорировать Райт. Оливер и один справлялся на ура, но стоило ему позвать меня, как стало ясно: к такому подготовиться невозможно. Никакой опыт прошлого не спасает, если девушка из твоего детства появляется в наряде, который мгновенно заставляет забыть о приличиях и вынуждает смотреть только на неё.

Лакированный плащ до пят не помогал — наоборот, он приковывал внимание к развратно облегающему платью. Непонятно каким чудом оно держалось на её округлой груди, о существовании которой до этого момента я вообще не задумывался. Вдобавок открылся вид на её длинные ноги в этих греховных и абсолютно неуместных колготках с вырезами. Массивная платформа окончательно разрушала образ прилежной дочери, который так старательно лелеяли её родители. В этих грубых ботинках было столько протеста и неприкрытой агрессии, что я невольно оценил масштаб катастрофы.

Я с трудом отвел взгляд. Нужно подгадать момент, чтобы вырвать Элизабет из этого хаоса и поговорить без свидетелей. Желательно до того, как алкоголь сотрет её способность соображать. Но и нападать сразу я не мог.

Пришлось выждать один коктейль. Райт сделала несколько уверенных глотков, и её плечи расслабленно опустились. Алкоголь не столько опьянял, сколько нейтрализовал избыток злости, мешавший ей дышать. Теперь можно хотя бы попытаться договориться. Я не собирался быть законченным козлом и лишать её минутной передышки.

Только когда она поставила пустой стакан на стойку, я коротко бросил фразу про звонок матери и повел нас в коридор. За металлической дверью басы наконец притихли.

— Ну что, Элизабет, обсудим твое будущее?

— Какого черта я должна обсуждать его с тобой? — она скрестила руки на груди, и кожа её плаща скрипнула. — Если ты привел меня сюда, чтобы злорадствовать над планом моих родителей, то зря потратил время. Я и так знаю, что меня ждет.

— Ты знаешь только свою часть, — я подошел ближе, вбивая в неё слова. — Мой босс требует, чтобы я сдружился с Генри ради инвестиций, а тебя уже упаковали в подарочную обертку. Кавендиш — наша общая проблема, Райт. Лично у меня нет желания развлекать этого индюка, или ты готова сделать всё, что скажет папочка?

Элизабет прищурилась. Злость, которую она так старалась утопить последние двадцать минут у бара, снова показала голову.

— Детство кончилось, Кинкейд, мы больше не в Уэйбридже, чтобы ты совал нос в мои дела. Если босс сделал из тебя мальчика на побегушках, не проецируй это на меня. Я Кавендишу не сдамся.

— Думаешь, побег в Лондон решил все твои проблемы? — я усмехнулся. — Ни черта подобного. Твоя смелость испарится, когда мать прикажет надеть приличное платье и мило отвечать на вопросы Генри, а ты будешь покорно сидеть и заглатывать пафосные цитаты, изображая послушную невесту.

В её глазах промелькнула тень той же тошноты, что преследовала и меня весь день.

— Ты садист? Захотел снова меня унизить? — она впилась в меня убийственным взглядом. — Или пришел спросить контакт киллера? Хотя вряд ли, ты и без меня справишься в своем темном интернете.

— Есть идея получше, — я выдержал паузу. — Давай дадим им то, что они хотят, но на наших условиях. Если в воскресенье мы появимся перед ними как пара, Генри придется подвинуться. Он не привык брать чужое, так что быстро перестанет ошиваться на ужинах. Поводы для встреч исчезнут, а мне не придется играть с ним в дружбу. Родители получат новый выгодный союз, а мой босс получит доступ к инвестициям Кавендишей и без моей помощи.

Элизабет замерла.

— Ты предлагаешь мне притворяться? С тобой?

— Считай это временным пактом о ненападении, — я ответил максимально сухо. — Лучше несколько вечеров потерпеть меня, чем всю оставшуюся жизнь — Генри. Разве нет?

Элизабет заговорила медленно, словно пробовала мою идею на вкус, и та оказалась ужасно кислой:

— Фальшивые отношения с тобой, Кинкейд? Это абсурд. Никто в здравом уме не поверит, что мы... что между нами что-то есть.

— Именно поэтому план сработает. Все знают, что мы не выносим друг друга, а это лучшее прикрытие. У злости и влечения один пульс. Просто не сдерживайся, Элизабет. Пусть твое желание придушить меня выглядит как нечто более интересное.

Высота этих дьявольских ботинок помогла её прерывистому дыханию коснуться моего лица, и это какого-то черта сбило меня с мысли.

— Представь их лица, когда мы явимся в обнимку. У всех случится короткое замыкание. Это настолько дико, что они поверят. Генри не из тех, кто ввязывается в чужие драмы — он решит, что место занято. А это именно то, что нам нужно.

Она нервно поправила край платья. Кажется, я мог видеть её мысли: святой ангел Элли из приличной семьи кричала, что сделка со мной — это самоубийство, но Райт из преисподней уже потирала ладони, убеждая, как весело будет переломать Кавендишу хребет.

— И сколько придется тебя терпеть? — спросила она.

— Пока банк не закроет сделку и Генри не скроется с горизонта. Но у меня есть еще одно условие. Через две недели пройдет благотворительный аукцион в Кингсе. Кавендиши будут там в полном составе. Важно закрепить нашу легенду на публике и окончательно отбить у Генри желание лезть в наши дела. Мне нужно твое согласие.

Элизабет ядовито усмехнулась.

— О, так я твой праздничный аксессуар?

— Мне нужен союзник, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Так что скажешь, Райт? По рукам, или в воскресенье ты покорно сдашься миру домохозяек?

Она ответила не сразу.

— По рукам, — Элизабет ответила не сразу. В её голосе чувствовалась шаткая решимость человека, идущего на подозрительную сделку. — Так уж и быть, Кинкейд. Но никакой импровизации, мы должны всё обсудить.

— Детали обсудим в воскресенье по дороге в Уэйбридж. Завтра я весь день занят работой, а у тебя, — я мельком глянул на её вызывающий наряд, — наверняка тоже есть важные дела. Выезжаем в три.

— В три так в три, — пробубнила Элизабет и уже развернулась к выходу, но я преградил ей путь.

— Запиши свой номер. Будет глупо, если мы посыплемся на такой мелочи. — Я протянул ей телефон.

Элизабет молча выхватила его из рук. Она печатала быстро, с легкой ухмылкой на губах. Когда телефон вернулся ко мне, я глянул на экран и увидел контакт: «Элли *смайлик-сердечко*».