Меня на небе не ищи То настоящее

После первой серии взрывов Иван заметил, как в паре метров от него истекающий кровью Артем куда-то ползет, усердно пытается встать. Обстрел застал его у служебного автомобиля.

– Плохо дело, – крикнул Банкомат. – Надо успеть.

Иван кивнул.

Едва они подползли к Артему и прижали его к земле, уши заложило от очередного протяжного свиста. Мины полетели снова.

После второй серии взрывов Саша поднял голову, осмотрелся. Над раскуроченной землей кружился полупрозрачный дым. Кто-то из ребят в перерыве между обстрелами успел спрятаться, кто-то остался лежать на месте, доверившись воле случая. Раненый Артем больше не сопротивлялся. Он лежал неподвижно, уставившись стеклянными глазами в небеса.

Иван не сразу понял, что Артема больше нет. Он заботливо прикрыл его лицо рукой, окинул блуждающим взглядом высеченную зелень кустов, скощенную рваными клочками траву и неразорвавшуюся мину у самых ног седого Банкомата.

– Мина, – занемевшими губами прошептал Иван и указал пальцем на снаряд.

Саша медленно повернул голову, посмотрел на свои ноги и едва заметно усмехнулся. Снаряд сдетонировал.

…

Наполовину сухая яблоня у веранды этим летом дала небывало слабый, но сладкий урожай. Будто решила порадовать хозяйку на прощание. Катя на стремянке собирала плоды с самой верхушки дерева и ругала себя за то, что от злости наврала ни в чем не повинному Джимми.

В небе что-то промелькнуло. Катя посмотрела вверх и прищурилась.

«Не летит, а танцует», – подумала она, разглядывая высоко парящего орла.

Катя опустила голову, потянулась за дальним яблоком.

«Улететь бы как он, куда глаза глядят… Когда-нибудь все обязательно закончится, а пока я должна жить ради тех, кому действительно нужна. Ради детей».

Катя зажмурилась и представила, как небо, в которое глядела только что, сливается с ней воедино. Тела больше нет. Оно осталось где-то на земле, как поржавевшие кандалы. От того, что называлось Катей, остался только дух. Чистый и вечный. Катя сделала глубокий вдох и ее внутренний безликий голос прозвенел прощальным эхом над всем миром:

– Ванечка… Я тебя отпускаю. Будь счастлив.

Поздно вечером на улице раздался нарастающий вой сирены, в сумерках замелькали огни спецсигнала.

Сева выглянул в окно. Рев сирены усилился.

– Ма-а-ам, у Кузнецовых остановилась. Я к ним сбегаю! – сказал Сева и метнулся к двери.

– Стоять! – перехватила его за локоть Катя. – Будь дома с сестрой. Я сама схожу.

– Я с тобой!

– Нет! Не спорь! – крикнула Катя и выскочила на улицу.

У двора Кузнецовых собрались соседи. На скамейке, сжимая лицо дрожащими руками, рыдал Андрей. Его обнимала девушка с длинными светлыми волосами – Василиса из магазина украшений. Она прижималась к его плечу и плакала тоже.

Катя опустилась на корточки, коснулась Андрея за плечо.

– Андрей, что случилось? – спросила она.

Ответа не последовало.

– Андрей? – повторила Катя.

Андрей открыл лицо. Из полных горя и отчаяния глаз, по багровым щекам катились слезы.

– Малой погиб.

Катя вскочила, отшатнулась. Перед глазами все померкло. Подкосившиеся ноги не смогли удержать обмякшее тело, и Катя рухнула на землю. Кто-то из мужчин с ужасом заметил, что она летит головой прямо на бетонную урну рядом со скамейкой, но поймать не успел.

Острая боль пульсировала в такт слабому биению сердца. Еще несколько мгновений слышались женские крики. Слышался мужской голос, который истошно звал на помощь. А потом все стихло, будто кто-то выключил звук. Катя чувствовала, как потяжелевшее тело покидает то, что и есть сама жизнь – дух. Чистый и вечный.

Конец первой части.