Та война

Он засунул смартфон в карман и проверил монокуляр. Его измеритель расстояния был в порядке. Часы, бензиновая зажигалка, аптечка и лётные перчатки фирмы «Номекс» находились в карманах жилета. Единственное, что отсутствовало, было печенье с предсказанием или афоризмом, десерт китайской кухни, подаваемый повсюду в мире за исключением самого Китая, там его подавали только с едой для туристов. Арес получил его вместе с порцией говядины и грибов в кецане. Он глянул на Дариоса. Тот, смутившись, опустил взгляд.

— Эта вещь необычно пахла, — пробормотал он. — Ну я и попробовал.

— На здоровье, — пожелал Арес. — Что стояло на листочке?

— Что стояло на чём? — переспросил Дариос, непонятливо морща лоб.

— Маленькая бумажка со значками, — уточнил Арес.

— Ах, эта белая полоска, что была внутри, — понял Дариос и озадаченно пожал плечами. — Она была отнюдь не такой приятной на вкус.

— Ну да, мудрость-то надо ложкой хлебать, — отозвался Арес.

Дариос пристыженно взглянул на него, прошёл к шкафу в углу, достал из него большую упаковку и открыл её. При этом над ней взлетело маленькое облачко из мелкого белого порошка. Дариос засунул упаковку в машину, которая была интегрирована в пульт перед окном. После этого он приказал кому-то по микрофону величиной с горошину, торчавшему на тоненькой проволоке из пульта, вынести из изолятора сить и какого-то судью из его кабинета. В это время Арес надел свой жилет.

— Какого соку вы предпочитаете выпить? — поинтересовался Дариос.

— Просто воду, пожалуйста, — ответил Арес.

Он обошёл учёного и вытащил при этом Глок. Дариос сказал что-то, но не в микрофон, а непосредственно пульту, нагнулся и вынул из аппарата стакан с водой. Арес направил Глок на него. Оборачиваясь, Дариос едва не коснулся лбом дула. Его глаза расширились, и он непроизвольно отшатнулся. Но прежде чем Арес что-либо сказал, учёный всё понял, выдохнул, поднял левую руку и отставил указательный палец. Им он отвёл пистолет в сторону от себя.

— Я знаю, что это оружие — ведь я очень, очень долго наблюдал за вами через время, — сказал он и протянул Аресу стакан. — Но если вы всё ещё хотите убедиться, что я рассказал вам правду, вы можете проделать свой эксперимент с двумя моими техниками, — предложил он. — Один из них видел вас через время только как аватар программы на мониторе, а другой, тот, что с курчавой бородкой, один раз по видео в бою две недели назад, когда вы использовали сначала длинное оружие, а потом такое как это.

— Пистолет Глок 17, — сказал Арес и взял стакан.

Вода имела слегка металлический вкус и отдавала чуть-чуть клубникой, но после двух глотков у Ареса совершенно исчезла головная боль.

— Пистолет, — повторил Дариос, пока он пил. — Так что? Убедитесь, что я прав или делайте хотя бы вид будто это так, но не стреляйте в меня, ладно? Так как это уменьшит ваши шансы вернуться до нуля. Ещё воды?

В его открытом взгляде больше не было ни малейшего страха. Арес кивнул, убрал Глок в кобуру и протянул стакан Дариосу. Учёный поставил его в аппарат и приказал изготовить ионизированной воды.

— А как вообще стоят мои шансы вернуться домой? — поинтересовался он. — Дариос, подумайте хорошо, прежде чем ответите, — предупредил он, когда учёный слегка поднял голову. — По вашим словам сити только убивают. Я же готов, способен и в состоянии причинять вам в течении целой недели ужасную боль. И я уверен, что к обеду вы будете готовы сделать просто всё только для того, чтобы я прекратил вас мучить.

— Скорее задолго до завтрака, — невозмутимо возразил Дариос. — Но между преисполненными болью воплями я сообщу вам то же самое, что сказал спокойным тоном — вы должны привести меня в Офир. Там я переделаю имеющийся телепортер, чтобы отправить вас назад в ваше время. Потому как — только там есть достаточно для этого энергии.

Он протянул Аресу стакан с водой.

— Ладно, мы проведём этот эксперимент, — решил Арес, сделав два глотка. — Зовите техников. Потом садитесь на этот стул, скрестите руки за спинкой и опустите голову вниз.

Дариос послушно выполнил все указания. Арес пил в это время маленькими глотками, наслаждаясь оживляющей влагой. Он почти опустошил стакан, когда входная дверь начала отворяться. Дариос опустил голову. В комнату вошли двое мужчин. Один имел курчавую бородку на кончике подбородка, другой был ещё белее Дариоса. Бородатый улыбнулся Аресу неуверенно-приветливо и с опаской. Бледный производил впечатление человека, не знающего, как справиться с сумятицей собственных чувств, среди которых явно доминировало беспомощное любопытство. Оба техника перевели глаза на неподвижного Дариоса и их ошеломлённые взгляды застыли на нём. Арес выхватил Глок и направил его на них. Бородатый отреагировал сперва так же как Дариос, но потом, в отличие от него, метнулся к столу в поиске укрытия. Второй техник посмотрел на Ареса явно ничего не понимая, а потом без всякого испуга и с наивным удивлением уставился прямо в дуло Глока. Арес опустил его и Дариос поднял голову.

— Наш гость всё ещё пытается убедиться, что он находится во времени, в котором никто не знает, что такое... пистолет, — объяснил он, вставая со стула. — Так что не судите его, пожалуйста, строго, ибо любой из нас на его месте тоже был бы очень смущён.

Арес сунул Глок в кобуру и протянул руку бледному технику, который всё ещё непонимающе моргая растерянно переминался с ноги на ногу.

— Меня зовут Арес, — представился он.

Техник смотрел на его руку так же нерешительно-простовато, как только что на Глок. Дариос подошёл и пожал Аресу руку.

— Вот так это делается, — сказал он технику и потряс её несколько церемонно. — Для того, чтобы показать свою дружбу.

— Нет, не только для этого, — сразу возразил Арес. — Этим жестом издревле показывают, что не имеют в руках оружия.

— Ну, меня всё равно зовут Дариос Орликон семнадцатый.

— Арес.

— Э-э-э, — протянул Дариос, теперь смущённо.

— После представления говорят: очень приятно, — объяснил Арес.

— Очень приятно, — сразу же откликнулся Дариос.

Причём довольно старательно. Он выглядел обрадованно, что узнал нечто новое. Он ещё раз потряс Аресу руку и отступил в сторону. Под его взглядом бледный техник повторил рукопожатие чуть неуклюже, но до мельчайших подробностей копируя Дариоса.

— Бориос, — чопорно назвал он своё имя.

— Арес.

— Очень приятно.

Арес кивнул и посмотрел на бородатого техника, который вылез из—под стола и подошёл к нему с уже вытянутой рукой.

— Ориос, — представился он заметно раскованнее Бориоса.

— Всё ещё — Арес.

— Очень приятно.

За обрядом представления воцарилась тягостная тишина. Прервал её Дариос, приказав техникам заняться запланированными приготовлениями.

После этого он вывел Ареса из комнаты.

*****

Освещение длинных серых коридоров, по которым они шли, всё более и более тускнело. В скудном свете Арес не видел абсолютно никаких различий во внутренней архитектуре. Стены одного коридора были такими же идеально однотонными, как и следующего. Несмотря на это, и хотя он и Дариос почти двадцать раз свернули в боковые коридоры и поднялись на несколько этажей, Арес без труда смог бы вернуться в комнату, в которой дрался с ситью. Насколько голо и безотрадно было здание, настолько оно было в совершенстве продуманно, логично и функционально построено.

Ведя его через лабиринт из однотипных стен, Дариос допытывался, что же Арес хотел бы есть. Хотя английский этого времени и звучал странно, всё-таки большинство понятий в нём соответствовали тем из времени Ареса. Несмотря на это, Дариос не мог понять, что такое картофель и стейк. Но в конце концов до него дошло, что Арес хотел мясо и овощи. В комнате, в которую он привёл Ареса, он вставил упаковку с белым порошком в готовившую еду машину.

Не прошло и трёх минут, как перед Аресом стояла тарелка. На ней лежали три разных по размерам поджаристых брикета. Дариос объяснил, что большой представлял собой концентрат белков, средний был насыщен углеводами, а маленький — полной гаммой полезных витаминов. Чисто теоретически Арес получил то, что заказывал — мясо, картошку, овощи и даже хлеб. Величина большого брикета затемняла даже американские и австралийские стейки. На этом какие бы то ни было общности заканчивались. Вкус всех брикетов варьировал только в едва ощутимых нюансах, причём все три имели привкус клубники. Судя по всему, пища этого времени имела лишь одно назначение — дать телу нужную для существования энергию. Много бо́льшего Арес вообще-то никогда от пищи не ожидал, но по его мнению она должна была иметь хотя бы собственный специфический вкус. Поэтому он терпеливо и детально объяснил Дариосу, что такое пицца. Тот довольно беспомощно передал эту информацию пищевому аппарату. От него Арес получил круглую лепёшку из трёх слоёв с узором на верхнем. Вкус её был таким же как у брикетов, лишь клубничный привкус отдавал лёгким оттенком сыра.

— Я не уверен, что мир, в котором не существуют пиццы, вообще может быть спасён, — сказал Арес. — У вас есть хотя бы кофе, а?

— А это что такое? — спросил Дариос.

— Возбуждающий напиток.

— У него есть негативные аспекты?

— Наверное, — ответил Арес. — У чего их нет?

— У нашей пищи, — язвительно провозгласил Дариос. — Машины сделали её хорошо усваиваемой, полезной и высокоэнергетичной. А вещи с любым побочным действием строго запрещены. — Он чуть пренебрежительно усмехнулся. — Сколько мне лет, как вы думаете?

— Сорок, — предположил Арес.

— Мне восемьдесят два, — заявил Дариос. — Теперь все люди живут по сто двадцать лет. Без болезней и недугов. Ну, ежели и без монстров.

— А почему не дольше? — поинтересовался Арес.

— Без понятия, — смущённо ответил Дариос. — Мы просто не можем продлить жизнь сверх ста двадцати лет, несмотря на любые усилия.

— А вы знаете, что в Библии написано, что Бог ограничил человеческую жизнь ста двадцатью годами? — спросил Арес. — У вас знают Библию?

— Нет.

— Ну понятно. — Одно обстоятельство для Ареса тем не менее оставалось загадкой. — Как вам удаётся так жить? Чем вы стимулируете свой дух? Ведь без мышления человек перестаёт быть человеком.

— Мы культивируем тело, чтобы долго жить, и занимаемся искусством, абстрактной философией и — сексом. — Дариос довольно криво ухмыльнулся. — Чтобы его получить, надо иной раз сильно напрячь мозг.

— Ну это во все времена так было и будет, — согласился Арес, не разделяя его иронии. — Знаете, Дариос, даже и без нашествия инопланетян такое будущее вовсе не розовое. Хорошо хоть, что оно не светлое из-за вспышек атомных бомб. — Он покачал головой. — Секс и отсутствие войн — это хорошо. Но это не всё.

— Именно так, — подтвердил Дариос. — Человечество стало своей собственной тенью. — Он грустно посмотрел Аресу в глаза. — Мы почти разучились самостоятельно и практически думать. — Вздохнув, он стряхнул с себя уныние. — Но с вашей помощью я окончу летаргию, в которой погрязло человечество. После уничтожения ситей и гулей я реактивирую, так сказать, человеческий разум.

— Психокинезом? — недоверчиво спросил Арес.

— Причём глобальным, — подтвердил Дариос. — Это возможно. — Он коварно улыбнулся. — Или, как вы думаете, каким образом машины сделали всё человечество таким покладистым?

— Я думал, они вас сексом закабалили.

Дариос чуть помедлил с ответом.

— Первой ступенью была ломка психики, — объяснил он. — А секс это второй уровень. И вкупе с ленью всё это сделало людей духовно вялыми.

— Всё в меру, словами одной поговороки моей родины, — ответил на это Арес. — Хотя я тоже предпочёл бы удовольствие всяким научным занятиям. Наверное. — Он помолчал. — Ну ладно. Когда я здесь?

— Этого я вам даже не могу сказать, — ответил Дариос внезапно смущённо. — Я знаю лишь, что наши времена далеко лежат друг от друга.

Арес удивлённо посмотрел на него. Взгляд учёного был прямым и открытым. Он непоколебимо верил в то, что говорил. И именно это имело для Ареса значение. Дариос приводил в исполнение невероятно сложный план, в который он верил. И который он разработал, когда вокруг него гибло неисчислимое количество людей. Если всё это не было сном.

— Ну ладно, — решил Арес. — Где я?

— В Товтонии, — ответил Дариос.

Он нажал кнопку на пульте, похожем на тот, что был в первой комнате, и перед Аресом вспыхнула голограмма карты мира. В чём-то картина материков выглядела иначе, чем её знал Арес. Но прежде, чем до него дошло, в чём заключалась разница, на карте замигала зелёная точка. Арес подался вперёд, чтобы лучше рассмотреть местоположение города. Карта сразу же начала увеличивать масштаб, плавно приближая точку к его глазам. Когда разрешение стало настолько большим, что стали видны прямые улицы города, Арес откинулся на спинку стула. Карта мгновенно перешла обратно в глобальный ракурс.

— Это всё-таки сон, — сказал Арес. — А я начал было верить, что нет.

— Это никакой не сон! — возмутился Дариос, на этот раз довольно раздражённо. — И с чего вы опять взяли, что вам всё это снится?

— Да потому что я недалеко отсюда родился, — ответил Арес. — На этом месте находился Билефельд. По всему интернету ходил мем о Билефельдском заговоре. В нём говорилось, что этого города вовсе не существует. Но самое прикольное — по этой теории по Билефельду бродят инопланетяне, университет используется в качестве прикрытия их звездолёта, и к тому же в городе находится переход в Атлантиду.

— Не понял, — сказал, недоумевая Дариос. — Атлантидой ведь называется фабрика элементов для правящих машин в городе Винете на балтийском побережье. Переходы к ней были буквально везде. Э?

— Всё, хватит. Конечно интересно знать, на какую фантазию я способен, но она изматывает. Я хочу проснуться, — ответил на это Арес.

— Вы не спите и всё это не сон, — возразил Дариос. — Но если вы все ещё не верите, то досмотрите этот сон. — Его тон стал умоляющим. — Ну пожалуйста, вы́стойте всё это с нами, — попросил он. — Если это реально, вы спасёте мир. Если нет, вы ничего не потеряете, посмо́трите интересный сон и проснётесь отдохнувшим. — Он перевёл дух. — Слушайте, если это лишь продукт вашей фантазии, вы или сами проснётесь, или мы попутешествуем, и я отправлю вас назад. В любом случае вы проснётесь точно таким же, каким уснули, вплоть до последнего атома и без всяких воспоминаний о происшедшем, — пообещал он. — И снова сможете с новыми силами дальше разбирать на части Терру своего времени...

— Терру? — перебил его Арес.

— Ну да. — Дариос удивлённо моргнул и обвёл рукой комнату. — Эта вот ваша и моя планета.

Арес поднял руку, чтобы он замолчал, и задумался.

— Сколько времени сейчас? — спросил он полминуты спустя.

— Одна хора после полуночи, — ответил Дариос.

— Хора? Состоит ли она из шестидесяти... чего?

— Минут, — ответил Дариос. — Да, из шестидесяти.

— Покажите мне небо, — попросил Арес.

Дариос сделал правой рукой замысловатый жест. Голограммная карта исчезла. На её месте замерцало неисчислимыми звёздами ночное небо.

Арес хорошо знал астрономию и умел ориентироваться по звёздам, находясь в любой точке земного шара. Поэтому он точно знал, какие звёзды он должен был сейчас увидеть — если Дариос правильно указал его местоположение. Но он не увидел ни знакомых звёзд, ни созвездий. Так что если он смотрел на настоящее небо, то тогда он действительно находился в другом времени. Или же его фантазия сотворила странную, но до мельчайших деталей совершенную иллюзию.

*****

Но тут он всё-таки увидел одну знакомую звезду. Это был Сириус. Он мигал так же характерно ярко как всегда. Но — он находился не на своём обычном месте, а несколько левее. Пару градусов всего, но отчётливо перед той позицией, которую знал Арес. А Млечный Путь вращался в другую сторону. Тогда... тогда он был невообразимо далеко в будущем.

— Карту, — потребовал он. Секунду спустя Арес смотрел на континенты. По теории континентального цикла все материки объединялись в один, а потом снова дрейфовали врозь. На карте они действительно и выглядели несколько по-другому, и находились ближе друг к другу. — Опять небо, — потребовал Арес прерывающимся голосом.

Дариос вновь поменял голограмму. Арес начал искать другие знакомые ему звёзды. Он знал теперь, где. И он находил их, ведь они существовали миллионы или даже миллиарды лет. И все они без исключения находились, как и Сириус, перед теми позициями, которые знал Арес. Он зажмурился. Английский уже в его время был мировым языком. В это время он был сложнее, но благодаря этому и намного точнее, значит он значительно развился. Люди жили дольше. Всё это могло вполне быть результатом непрерывного развития. Арес перевёл дух. Тогда...

Тогда с тех пор, как он последний раз смотрел в звёздное небо, прошёл почти полный галактический год — солнечная система совершила один виток вокруг галактического центра, не хватало лишь нескольких градусов. Значит Арес находился в двадцать первом галактическом году, примерно двести двадцать миллионов лет после своего рождения.

Он посмотрел на Дариоса, который спокойно наблюдал за ним.

— Я всё ещё не уверен, сон это или нет, — признался он. — Но я не собираюсь выяснить, проснусь ли я, если выстрелю себе в голову. — Он перевёл дух. — Так в чём именно заключается моя задача?