В школе это продолжилось. Мария была отличницей — не потому, что хотела быть лучшей, а потому, что боялась разочаровать мать. Она делала уроки, писала контрольные, отвечала у доски — и всё это с одной целью: чтобы никто не заметил её. Чтобы никто не спросил, почему она такая тихая. Чтобы никто не догадался, что внутри неё — пустота. Одноклассники пользовались её добротой: списывали, просили помощи, одалживали деньги, которые она никогда не получала обратно. Мария не напоминала. Мария не требовала. Мария просто отдавала — и чувствовала себя нужной. Это было единственное чувство, которое она знала. Единственное, которое давало ей ощущение, что она существует.
Учителя говорили: «Маша — золотой ребёнок. Тихая, скромная, добрая». Родители других детей говорили: «Вот бы нам такую дочь». Мать говорила: «Маша никогда не создаёт проблем». И Мария улыбалась — той самой улыбкой, которую потом будет надевать, как маску, — и продолжала быть удобной. Продолжала отдавать. Продолжала верить, что однажды кто-то заметит. Что однажды кто-то скажет: «Маша, ты не просто удобная. Ты — важная. Ты — нужная. Не потому, что ты что-то делаешь. А потому, что ты есть». Этого не случилось. Ни в детском саду, ни в школе, ни потом. Но Мария продолжала ждать. И продолжала отдавать.
Часть V. Котёнок, который научил её любить
Когда Марии было семь лет, произошло событие, которое изменило её — не внешне, а внутри. Она нашла котёнка. Это было в ноябре — холодным и дождливым, как всё в её жизни. Мария возвращалась из школы — одна, как всегда, потому что мать работала, а друзей у неё не было, — и услышала под скамейкой у подъезда слабый писк. Она наклонилась — и увидела его. Маленький, тощий, грязный, с больным глазом, который почти не открывался, и с лапкой, которая была неестественно вывернута. Он дрожал — не от холода, а от страха. И смотрел на неё — одним глазом, потому что второй был затянут гноем, — с такой безнадёжной мольбой, что Мария почувствовала, как что-то внутри неё сжалось.
Она взяла его на руки — осторожно, как что-то хрупкое, как что-то драгоценное, — и понесла домой. Котёнок не сопротивлялся. Он просто прижался к её куртке и затих, как будто понял, что нашёл того, кто не бросит. Мария принесла его домой, вымыла в тазике — тёплой водой, с мылом, которое щипало глаза, — и обработала ранку на лапке. Котёнок терпел. Он смотрел на неё — своим единственным здоровым глазом — и, казалось, понимал, что она делает это не потому, что должна, а потому, что хочет. Потому что не может иначе.
Мать, когда пришла с работы, вздохнула. Она устала. У неё болела голова. Ей не нужны были дополнительные проблемы. Но она посмотрела на Марию — на её лицо, на её глаза, на её руки, которые держали котёнка так бережно, как будто это было самое ценное, что у неё есть, — и не выгнала. «Оставь, — сказала она. — Но ухаживать будешь сама». Мария кивнула. Она ухаживала. Три недели — каждый день, каждую ночь, — она выхаживала котёнка. Меняла повязки, кормила с ложки, потому что он не мог есть сам, сидела рядом, когда он спал. Она назвала его Тишкой — за тихий характер, за то, что он почти не мяукал, за то, что он понимал её без слов.
Тишка выжил. Его глаз так и не восстановился — он остался слепым на один глаз, — но лапка зажила, и он вырос в большого, красивого кота — серого с белыми пятнами. Он спал на её кровати, сидел на подоконнике, когда она делала уроки, встречал её у двери, когда она возвращалась из школы. Он был первым существом, которое любило её просто так — не за то, что она что-то делала, а за то, что она была. Он не требовал, чтобы она была удобной. Не требовал, чтобы она отдавала. Он просто был рядом — и этого было достаточно.
Тишка умер, когда Марии было пятнадцать. Он просто не проснулся однажды утром — старый, уставший, счастливый, потому что прожил свою жизнь рядом с той, кто его любила. Мария плакала три дня. Мать не знала, как её утешить, — она никогда не умела утешать, — и просто оставила её одну. Мария сидела на полу в своей комнате, держала в руках ошейник Тишки — простой, кожаный, стёртый до блеска, — и думала о том, что потеряла единственное существо, которое любило её без условий. Она не знала, что это была не потеря. Это был урок. Урок о том, что любовь — это не то, что ты отдаёшь. Это то, что ты позволяешь себе принять. Урок, который она вспомнит много позже. Гораздо позже.
Часть VI. Девушка, которая выбрала помогать
После школы Мария поступила в педагогический колледж — не потому, что мечтала о карьере учителя, а потому, что не знала, чего хочет. Она не знала, чего хочет, потому что никогда не спрашивала себя об этом. Она спрашивала других: «Что мне делать?», «Куда мне пойти?», «Что будет правильно?». И другие отвечали — мать, учителя, знакомые, — и Мария следовала их советам. Потому что не умела выбирать сама. Потому что не знала, что её желания имеют значение. Потому что была удобной — и продолжала быть удобной, даже когда речь шла о её собственной жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: