Он как будто кивает мне, давая добро.
Скашиваю взгляд на Виталика, которому женщина даёт команду правильно ухватить тележку.
На старт, внимание… Марш!
Задерживаю дыхание. В голове пусто, и хорошо. Не стоит ничего взвешивать, ни о чём думать, соответственно, ничего бояться.
Тихонько снимаю туфли и просачиваюсь к стене. В этот момент Виталик как-то не так хватается за тележку, дёргает и ту начинает кренить. Какие-то ящики начинают ползти в сторону, грозясь упасть.
Женщина из персонала ругается, Виталик что-то недовольно бурчит.
Иду вперед, не оглядываясь, выскальзываю в темный коридор. Хватаю первое попавшееся пальто, всовываю ноги в чьи-то новомодные валенки. Накидываю капюшон на голову. Делаю всё плавными, но быстрыми движениями. Глаза слезятся от напряжения, дышать тяжело, страх душит...
Глава 4
Даша
Кажется, что один лишь звонкий окрик, и я рассыплюсь, как стекло от выстрела на тысячи самых мелких осколков, но пока что я слышу только, как черноволосая женщина чехвостит пыхтящего Виталика.
Первый шаг, второй… Иду и иду.
Спешу, но не бегу.
Замечаю, что почти не дышу, даже едва чувствую свое тело. Никакой радости, торжества. Ни-че-го. Только страх, что в любой момент лёд может пойти трещинками и расколоться подо мной, отправив под толщу холодной воды.
Быстро покидаю здание ресторана.
В первый момент меня штормит от опьяняюще свежего воздуха, ударяющего мне в лицо морозцем. Моргаю, ощущая, как болят тесно сжатые челюсти.
Вижу перед собой ворота и как зачарованная смотрю в одну точку где-то на тротуаре. Только не бежать, только не привлекать внимание, но замедляться нельзя.
Выскальзываю за ворота, сворачиваю на улицу. Делаю три шага, догоняю каких-то женщин, весело болтающих о своей будущей поездке на далёкий Байкал, и в этот момент слышу, как кто-то громогласно орёт с крыльца ресторана на весь задний двор. Не тороплюсь, только жмурюсь и тихонько забираю повыше под пальто длинную юбку моего блестящего платья.
Вытаскиваю из клатча смартфон в лавандовом чехле и опускаю в ближайшую урну.
Иду за женщинами на переход, краем глаза вижу, что у ресторана начинается суета – по крайней мере, вижу секьюрити в костюмах быстро огибающих здание ресторана. Перехожу через горящий от света фонарей и плеяды фар проспект, сворачиваю и сразу пытаюсь сориентироваться.
К ближайшей остановке подъезжает автобус, торопливо подбегаю к нему. Водитель придерживает двери для меня, и я от всего сердца его благодарю.
В светлом салоне на меня никто не обращает внимания, и я даже не сразу понимаю, что уже вообще-то убежала.
Нет, стоп, не убежала ещё. Они могут догнать…
Быстро всё разложат по полочкам и выяснят, где я, и как меня выцепить.
Замечая, с каким сочувствием смотрит на меня молодая девушка, пугливо закусываю губу, не сразу понимая, чем привлекла её внимание. В один момент вспоминаю, что по моему лицу размазана косметика и тут же достаю из клатча пачку с салфетками. Отворачиваюсь и ловлю свое отражение в стекле автобусного окна, после чего кое-как пытаюсь привести себя в порядок.
Мне кажется, что автобус плетется очень медленно. Когда проезжает три остановки и останавливается, объявляя станцию метро, стремительно вылетаю из него и сразу оглядываюсь.
К счастью, почти сразу замечаю вожделенную букву М впереди. Иду к ней, но не спускаюсь, а сначала захожу в маленький торговый центр, судя по ценам, предназначенный преимущественно для обеспеченных.
В ТЦ всё блестит от теплых огоньков, красуется пышными бантами и змейками гирлянд. Красиво, аж дух захватывает. Раньше не так часто задумывалась о том, какое же это великолепное чувство – когда ты здоров, у тебя есть крыша над головой и работа, а ещё когда ты свободен и молод, идёшь по праздничному городу, любуешься красотой, радуешься жизни, строишь планы…
Кому-то улыбаешься, а кто-то улыбается тебе. В праздники можешь пройтись по зимней улице в центре города, купить кренделёк и стакан пунша, дойти до кинотеатра, посмотреть фильм… А потом возвращаешься домой во столько, во сколько тебе хочется, укутываешься в теплый плед, сидишь на подоконнике и рассматриваешь свой маленький родной дворик, где под светом фонарей кружатся снежинки.
Это ведь и правда счастье…
Не говоря уж о том, когда у тебя есть родной человек, которому ты можешь позвонить, или к которому можешь приехать и обнять его.
Сворачиваю в первый попавшийся на глаза магазин женской одежды. Народа здесь много, консультанты заняты. Хватаю пальто, шапку, зимнюю обувь и спортивный костюм. Примерно мои размеры… Некогда рассматривать. Сразу иду на кассу и всё оплачиваю подаренными мне деньгами Юлиана.
Хоть что-то хорошее ты сделал для меня, Юлик.
С сумками захожу в туалет и, запираясь в кабинке, быстро переодеваюсь. Скидываю чужое пальто и обувь, следом блестящее платье. Некоторое время вожусь с бирками, затем переодеваюсь и сразу убираю ненужные вещи в пакеты из магазина, где только что отоварилась. Уже позже, когда выхожу на улицу, выбрасываю их в ближайший мусорный бак, а после спускаюсь в подземку.
На платформе не так много народа. Мельком оглядевшись, опускаю взгляд и, считая секунды, жду, когда подъедет поезд, а когда он подъезжает, заскакиваю в вагон и до последнего вглядываюсь в полупустую платформу станции. Кажется, что двери вагона никогда не закроются. Доли секунды, а в голове мысль – поезд сейчас сломается, или машинист объявит, что задержка состава, а, может, он уже специально держит двери, чтобы люди Махаонова успели увидеть меня и догнать…
Доли секунды.
А мне кажется, что проходит целая вечность.
Глаза начинают болеть от напряжения, ресницы дрожат, сердце превращается в тугой комок… Но вот слышу объявление следующей станции, двери с шорохом захлопываются, и поезд трогается.
Закрываю глаза и откидываю голову на стекло за моей спиной. Никогда ещё я не испытывала такой воздушной эйфории, как сейчас.
Глава 5
Даша
Некоторое время дёргаюсь, когда поезд делает остановки на следующих станциях – боюсь, мало ли, видели, по какому направлению я смогла убежать или успели отследить меня по камерам на улицах и в вагонах. Это, конечно, вряд ли, но всё же за десять дней ада, с тех пор, как я попала в рабство к Юлиану Махаонову и его отцу, так просто не перестать дёргаться по всяким мелочам.
Покидая поезд, перехожу на кольцевую линию метро. Даётся мне это не без усилий – стараюсь выглядеть более или менее равнодушно, постоянно не оглядываться и не опускать лицо. А ещё стараюсь контролировать свой страх – не хочется наделать глупостей.
Впрочем, на меня едва ли кто-то обращает внимание. Люди спешат по своим делам, представители полиции лениво посматривают по сторонам, размазывая взгляды по потоку людей…
Так что пока что у меня всё идёт пучком. Поправляю воротник своего нового пальто, поднимаюсь по лестнице и сразу же вливаюсь в толпу.
Знаю куда мне ехать. В общем-то, вариант только один.
К Учительнице…
Она выслушает и точно предложит какой-нибудь вариант. Остаться у неё не решусь – не хватало ещё, чтобы Махаоновы на неё вышли, но вот перевести дух и найти решение – это да. Уверена, что мы с ней придумаем что-нибудь.
Выхожу из метро и залпом вдыхаю морозный воздух. Прикрываю глаза от удовольствия и позволяю себе целую минуту насладиться началом зимней ночи. Яркая сверкающая городская ночь. Мой любимый район – мы жили с дедушкой дальше, загородом, в своем прекрасном доме, но по этому направлению.
Здесь же я училась в школе, и тут жила Учительница, ну и ещё кое-какие мои одноклассники. Махаоновы, к счастью, жили не здесь, хотя Юлик учился в нашей школе.
Сосредотачиваюсь и торопливо плетусь к переходу. Прохожу мимо украшенных магазинов, нарядных кафе, любуюсь шоссе, шумной лентой тянущейся слева от меня…
Жилые дома, которые мне нужны, уже совсем рядом. Проскальзываю во двор и мельком оглядываюсь на компанию молодых людей возле детской площадке, затем подхожу к ухоженному подъезду многоэтажного дома.
Пытаюсь взять себя в руки и унять колотящееся сердце.
Вдох-выдох. Надеюсь, что Анна Павловна дома, иначе…
Даже не знаю что.
Набираю нужный номер и напряженно вслушиваюсь в мелодичный перезвон. Одна секунда, две. Звонок всё идёт, но трубку домофона никто не снимает…
Закрываю глаза, ощущая, как тугой ком поднимается к горлу, и как вслед за ним слезы начинают щипать глаза.
- Да?
Распахиваю глаза, мгновенно упираясь ладонями в подъездную дверь.
- Анна Павловна! Это я! – хрипло выдыхаю. - То есть... Даша Воронцова! Простите, что так поздно, и ….
- Даша?...
Ошеломленная тишина в домофоне, и грохот моего сердца в ушах.
- Мне очень нужна ваша помощь.
- Дашенька, заходи скорее, открываю тебе.
Учительница встречает меня на пороге. Халат из плотной ткани криво завязан на поясе, каштановые волосы собраны в съехавший с макушки пучок. Узкое лицо Анны Павловны кажется несколько бледным, а огромные глаза за круглыми стеклами очков наполнены волнением.
- Даша! Это ты! – выдыхает с явным облегчением. – Проходи скорее!
Захожу в квартиру к Учительнице, и только после того, как замок в двери уверенно хрустит двумя оборотами, начинаю ощущать, что меня отпускает адреналиновая удавка.
Некоторое время туплю в ванной комнате, грея руки под теплой водой. Едва ли в силах смотреть на свое изможденное лицо с испуганными глазами.
Прихожу на полутемную кухню, где суетится Анна Павловна, готовя чай. Некоторое время мы молчим.
- Я… Несколько дней назад узнала, что произошло с твоим дедушкой… - растерянно поправляет большие круглые очки Шолохова и смотрит на меня во все свои огромные голубые глаза. – Никак не могла до тебя дозвониться!... Даша…
Она зовёт меня, ничего не спрашивая, и я понимаю, что этим самым просит рассказать всё. И я рассказываю. Всё. С того самого дня, как я приехала к дедушке в музей и меня обступили головорезы Махаонова, как тощий юрист в очках при полицейском монотонно полоскал мне мозги по поводу внезапной смерти моего деда и что сейчас мне стоит лучше пройти в машину… К Махаоновым.
Всё осыпалось перед моими глазами горящими осколками. Я понимала, что моя песенка спета, но скорбь, черный ужас по деду перекрывал всё. Было плевать на свою жизнь, только дней через пять я стала понимать, что если не выберусь – меня ждёт что-то страшное.
Дедушка бы этого не хотел, и я с ним была согласна.
- Значит, вот что случилось…
Анна Павловна отворачивается и хватается за большую чашку, висящую на крючке. Сняв её, сжимает в руках. Замирает на месте и молчит, и в это мгновение я отчетливо вижу, как её тонкие пальцы дрожат.
- Это ужасно, Даша, - шепчет она. – Они… Они его убили?
- Да, - выпаливаю, наверное, слишком быстро, но эта правда жжет мое сердце, мой язык, пылает в моей крови. – Они убили.
Учительница моргает, губы ее дрожат. Качает головой и снова отворачивается. На ее уютной кухне повисает тишина…
- Месяц назад Юлиан убил девушку, которая училась в нашей школе.
Слова Шолоховой разрезают пространство резким выстрелом, врезаются в сердце, разбивают его на осколки.
- Что?...- выдыхаю, хлопая глазами. - Как это? Кого?...
Воздуха не хватает, и я просто шепчу.
- Римму Алёшину, Даша.
Учительница ставит чашку на столешницу, всыпает в заварочный чайник несколько ложек листового чая, щелкает кнопкой на чайнике, затем поворачивается ко мне. Во взгляде её огромных глаз читается сочувствие.
- Вы дружили, я знаю.
Глава 6
Даша
Моргаю и ощущаю, как теплые слёзы падают на кисти рук. Хмурюсь, глядя на свои пальцы. Они дрожат. Я вся дрожу.
Да, дружили с Риммой. Она была на год младше, мы ходили вместе на кружок.
- Как это случилось?
- Он… Он застрелил её. – Голос Учительницы дрожит. – Она ему нравилась, но Римма не отвечала ему взаимностью. Он преследовал её, и она тоже хотела сбежать, но… Господи…
Шолохова всхлипывает и замолкает, не тормошу её, всё и так понятно. Юлику приглянулась очередная жертва, но ему не удалось её заманить в свои силки… И он, по всей видимости, решил просто с ней разделаться.
То есть убить.
Мою Риммку… Убить…
Мы молчим. Не могу ни говорить, ни задавать вопросов. Просто тону в вязких мыслях и воспоминаниях. Риммке никогда не нравился Махаонов и его тусовка, она вообще не любила прожигателей жизни из богатых семей. А ещё она была красивой девчонкой и очень прилежной ученицей. Отличница… Светлые волосы, открытый взгляд. Невысокая, худенькая… Мы были с ней чем-то похожи.
Но она была лучше, чем я. Добрее, учтивее… Родители её жили заграницей, а здесь – кто бы её защитил?...
Идеальная жертва для Махаонова.
Вот только мне удалось от него сбежать, а ей нет.
- Сволочь, - шепчу я, и мой шёпот, кажется, обжигает мои же губы. – Скотина…
Гнев разрывает меня на части, мне хочется кричать, ругаться, орать… Рвать в клочья…
Обхватываю голову руками и вплетаю пальцы в волосы, с силой тяну, пытаясь отвлечься на боль.
Холодные руки вцепляются в мои запястья, учительница с силой сжимает мои руки. Смотрю на её испуганное лицо.
- Даша! - зовёт Шолохова. - Он хотел жениться на ней, понимаешь? Она уже убежала почти, хотела уехать к родителям. У неё уже билеты на самолет были! Он приехал к ней домой и убил её. И ему ничего… И даже её родители ничего не могут сделать, хотя и они не последние люди. Даша... Если он до тебя доберется…
- Мне конец, я знаю, - обреченно хриплю. - И вам конец тоже, если он узнает, что вы мне помогли… Боже, какая же я дура! Подставляю вас… Зря я пришла.
- Нет! Стой! Нет, Даша! – Анна Павловна мотает головой, и её руки ещё сильнее сжимаются на моих запястьях. – Послушай, не зря! Совсем не зря! Слава Богу, что ты пришла ко мне. Я знаю, кто сможет помочь тебе, слышишь? И ты его знаешь, так как он тоже учился в нашей школе, он знает Махаоновых и какие они. Он хороший человек, а теперь ещё даже более влиятельный, чем раньше – он точно поможет. Он мне уже помог однажды, когда у меня всё было плохо, и тебе поможет.
- Вы о ком вообще? – хмурюсь, с недоверием глядя в горящие глаза Шолоховой.
- Это не важно. - Учительница отводит взгляд, встает и идет к закипевшему чайнику. – У нас с тобой всё равно больше нет вариантов, так какая тогда разница? Приедем к нему, сама увидишь. Нечего тебе сейчас забивать голову лишней информацией и плодить в сердце переживания.
Шолохова ставит передо мной чашку с чаем, а я вяло кручу в уме варианты того, о ком она могла бы говорить. У меня было много одноклассников из влиятельных семей… И вся школа была из таких учеников. Большинство были очень высокомерными. Но были и отзывчивые, хорошие ребята. Понимая, что слишком устала, чтобы думать, решаю просто довериться Учительнице. В конце концов, у меня и правда нет никаких вариантов.
Спустя час мы уже сидим в маленькой Гетц Анны Павловны и еле плетемся по дворам её микрорайона, пытаясь выехать на дорогу. Поздний вечер, и тесные дворики буквально обложены припаркованными машинами. Снег красиво блестит в свете фонарей, небо кажется черным. На душе скребутся кошки.
Не замечаю дороги, смотрю в окно – вижу рекламу, огни фонарей, улицы, но мысли в вязком болоте...
Прихожу в себя только, когда машина Учительницы подъезжает к ограде элитного посёлка.
Хмурый охранник в форме выходит к нам, дергает бровью, окидывая машину Учительницы вопросительным взглядом. Анна Павловна кидает на меня хмурый взгляд и вскидывает палец, мол, минуту, затем достает смартфон и что-то ищет. Показывает охраннику что-то типа электронного пропуска с экрана телефона и тот, сначала долго и нудно вглядывается, затем наконец-то кивает. Уходит на свой пост, а мы остаемся сиротливо ждать перед огороженной территорией шикарного коттеджного посёлка.
В голове у меня гремит лишь одна мысль.
Господи, куда она меня везёт?! К кому?!
Шолохова напряженно вглядывается в шлагбаум. Сжимает руль в руках так крепко, будто бы это спасательный круг, который нас удерживает от того, чтобы пойти на дно. Наконец-то шлагбаум дергается и поднимается, пропуская нас на ровную ленту вычищенной асфальтовой дороги.
Мне тут же становится как-то беспокойно...
Глава 7
Даша
Учительница уверенно ведет свою машинку-букашку вперед по освещенной улице, а я оглядываюсь. Тут красиво. Великолепные дома богачей, ухоженные улицы, приятная атмосфера…
Если бы не рваная рана от гнилого богачества Махаоновых за эти десять дней, я бы даже и восхитилась, но сейчас всё это вызывает у меня отторжение.
Когда подъезжаем к одному из самых больших участков, у которого Шолохова и останавливает машину. Вытягиваю шею, пытаясь понять, куда мы приехали.
Если приглядеться, с трудом можно разглядеть на участке среди сосен светлый и очень стильный дом с огромными окнами в пол. Меня гложут серьезные сомнения, что хозяин этого дома станет помогать мне. Хмуро смотрю на Учительницу, но она едва ли разделяет мои опасения.
- Приехали, - говорит она уверенно, выскакивает из машины, не давая мне шанса опомниться, и идёт к калитке. Поджимаю губы, снова оглядываясь по сторонам. Беспокойство в груди растёт, словно воздушный шарик.
Тут всё такое новороченное – ворота, камеры, система охраны...
Даже страшно.
Неохотно выбираюсь из теплого и уютного салона авто и плетусь в сторону хрупкой фигурки Учительницы, к которой как раз из калитки выходят два насупившихся бугая-охранника.
Оба выглядят недоброжелательно и, что-то бурча, качают головой, мол, нет.
У меня внутри всё дребезжит и воет – то ли от того, что задумка Шолоховой мне кажется невыполнимой, то ли потому что я сейчас теряю последнюю надежду на спасение… Куда мне сейчас бежать?... Я так устала… А главное – где прятаться? Юлиан меня рано или поздно найдёт. У Махаоновых огромные связи. Сомневаюсь, что от него вообще кто-нибудь когда-нибудь уходил так просто.
Вот Риммка, например… Жмурюсь от жгучей горечи, разливающейся в груди, но тут же отгоняю все мысли. Не сейчас. Нельзя терять самообладание, пока нахожусь на краю пропасти.
Мне даже страшно представить, что Махаоновы сделают со мной, если найдут, после того, как я разрушила их планы на идеальную помолвку и свадьбу Юлика…
Вот только скрыться от них так легко вряд ли получится…
Можно было бы спрятаться где-нибудь в лесу, но вряд ли я там долго протяну…
Учительница продолжает спорить с охранниками, один из которых уже кому-то звонит, но я даже не успеваю подойти к Шолоховой.
Слышу вдруг фамилию Гард, и всё.
«Не верю, - гремит в голове мысль. – Анна Павловна привезла меня к Руслану?! Она же знает… Знает, что между нами было! Знает всё о… обо всём!».
И поэтому не сказала мне, куда мы едем.
Паззл складывается в голове с легким щелчком.
Моргаю, ощущая, как саднит в груди. И нет, не от того, что я сейчас как бедная родственница стою у ворот Гарда, в которого ещё до сих пор влюблена и который уж точно вряд ли захочет меня здесь видеть!
Саднит от понимания, что ещё шаг – и я упаду в бездонную пропасть.
Почему Анна Павловна вообще решила сюда приехать?!
Рус, конечно, и правда один из тех странных людей, которые дико надменны и спесивы, но при этом всегда пытаются кого-то вытащить из какой-то задницы, но…
Как он мне поможет?!
Да и с чего вообще будет мне помогать?!
Тихий шорох подъезжающей машины заставляет замереть на месте. В груди копошится сдавленное волнение, по плечам идёт холодок.
Оборачиваюсь. Литая черная иномарка подъезжает к воротам и застывает на месте. Проходит доля минуты, дверь авто открывается, и из машины выходит ОН.
Руслан…
Дыхание перехватывает при одном взгляде на него. Мои скулы полыхают, и я с силой прикусываю щеку изнутри, чтобы попытаться удержать шквал эмоций в узде.
Но… Боже. В груди всё горит от дрогнувшего внутри магнита, мгновенно отозвавшегося притяжением…
А ещё всё стягивает от трепета давних воспоминаний, от боли после моего надрыва из прошлого.
Прикрываю глаза и выдыхаю. Надо взять себя в руки.
Снова перевожу на него взгляд, и сердце сразу ёкает в груди. Боже, какой же он красивый…
Рус почти не изменился за эти четыре года. Он ведь не просто красивый – притягательный неимоверно. Обаяние, харизма, стиль, ум – всё при нём. Весь коктейль для притяжения женщин, денег, успеха... Всего мира.
Брюнет с темно-карими глазами, высокий и в прекрасной форме… Ему идет костюм. Такой же элегантный, как и его авто и часы на запястье. Всё по цене самолета… Ну да, только вверх.
Руслан хмурится и бросает взгляд на смартфон, который он на мгновение выхватывает из кармана пиджака. В каждом его движении сквозит холод, надменность и красота…
Он всегда был таким, и мне никогда не светило… Боже! О чём я вообще думала в тот вечер?! О чём я СЕЙЧАС думаю?!
В тот момент, когда в моем мозгу начинают проноситься одна за другой картинки со школьного выпускного, Руслан что-то отвечает охраннику, а затем поворачивается ко мне.
Его темные брови скользят вверх, красивое лицо оттеняется удивлением, в глазах читается вопрос.
- Зомби? – Гард с ходу припечатывает обидным прозвищем, которым меня дразнили почти всё последнее полугодие в школе. – Так это ты ломишься ко мне? И что ты здесь забыла?
Меня словно ударяет током. Вздрагиваю и вытягиваюсь по струнке. В груди копошится застарелая боль, смешанная с подкатывающей волной из ядреных слёз.
Не надо было мне сюда приезжать…
Глава 8
Даша
- Привет…
Это всё, на что меня хватает. Мои искусанные губы застывают, горло деревенеет, как и язык – кажется, вообще в миг разучилась говорить.
В груди жжёт от ядреной смеси из эмоций: отчаяние, рвущее сердце, и вместе с ним удушающая тоска. Болезненная тяга к Гарду всколыхнулась жаркой, казалось, давно забытой волной и всё… Все раны ожили и закровоточили, как будто бы и никогда не превращались в шрамы.
Господи, а как должно быть хорошо быть той, кого он действительно хочет защищать и обнимать, прижав к себе, кого он ценит и отгораживает от всего…
Хуже только то, что увидев Гарда, во мне к тому же всколыхнулись воспоминания школьных лет. Да, бывало плохо, и выпускной этот чёртов туда же, в эту яму, но жизнь была совсем другой, и главное – дедушка был жив, моя поддержка и опора, моя семья.
Меня совсем пережимает от эмоций, и теперь все мои силы уходят на то, чтобы не разреветься прямо здесь и сейчас. Объяснять что-то Гарду или как-то оправдываться ни сил, ни ума мне сейчас не хватит. К счастью, к нам наконец-то спешит Учительница.
Раньше неё поспевают охранники.
- Руслан Вадимович, добрый вечер, - басит один из них. – Тут такое дело…
- Руслан! – зовёт Шолохова, подлетая к нам на всех парах.
Гард сразу переводит взгляд с охранника на неё.
- Добрый вечер, Анна Павловна. – Вежливо, но прохладно здоровается Руслан. Какой у него красивый голос… - Какими судьбами?
Рус вежливо улыбается, но от меня не укрывается усталость в его улыбке, да и во взгляде тоже.
Мы явно не вовремя. В конце концов, вечер среди рабочей недели, а судя по заработанному состоянию, Гард явно работает немало, и работа у него не из легких.
- Добрый вечер, - запыхавшись, Учительница поправляет очки и, кинув быстрый и хмурый взгляд на охранника, тихо говорит: - Руслан, нам нужно срочно поговорить. Мы тут с Дашей... Ты её помнишь?
- Помню.