А та набила щеки, как у хомяка, и отвечает:
– Мнямо, – что значит: «Добавку давай!»
Второй душе дал кашу еще слаще. И серебряную ложечку с зеленым камушком.
– Вкусно ли тебе?
– Сгущенки маловато, – сыто икнула в ответ вторая душа и тут же заснула, потому что даже глаза слиплись от такой сладости.
А третьей душе дал кашу в простой треснутой тарелке. Да еще и горькую. Столько соли туда бухнул, что есть невозможно. И вместо ложки две тонкие палочки.
Смотрит, повертела-повертела душа палочки, да и стала прям руками из тарелки кашу лопать. Трескает третья душа кашу за обе щеки да нахваливает громко:
– Уж какая вкуснотища! Есть ли на свете что-то вкуснее?
Две первые души смотрели-смотрели, как третья заливается от восторга, и давай орать:
– Дай и нам попробовать!
– Ну уж нет! Самой мало, – отпихивается от них третья душа.
– Дай! Мы тебе свои каши отдадим!
– Не дам!
– ДА-А-АЙ!
Только, значит, отобрали они у третьей души тарелку, тут к ним Небесный Инженер с выпученными глазами подлетает и орет:
– Дайте и мне попробовать! – и хрясь полную горсть себе в рот. Две первые души тоже моментально остатки слизали.
Сидят с задумчивыми рожами, понять ничо не могут. А вслух сказать стыдно, что гадость.
Тут Небесный Инженер очнулся и ржать начал:
– Это ж надо! С начала времен тут работаю, а все время на этот трюк попадаюсь!
И пульнул потом первые две души в хорошие зажитошные семьи, а третью сделал писателем. Потому что писателю какую жизнь ни дай, хоть в Норильск его запихай, все равно все будут в рот заглядывать да аплодировать.
– А какая будет мораль сегодня? – спросила звездочка, тайком опять засовывая ноги в Бабулину кружку. – Жуй, что дали?
– Главное – не то, что вам положили в тарелку, а то, что есть в башке, – сказала Бабуля Космос и бухнула в чай еще ложку меда. – А вообще надо было честно сказать, что невкусно. Делов-то.
Такая вот сказка. Тепла вам и сладких каш.
Смыслажизни
Никто не собирался создавать никаких человеков.
Вот честно, ага. Бабуля Космос куричек хотела. Ку-ри-чек.
Поставила курятник на краю света, загончик сделала, чтоб не разбежались и чтоб космические осьминоги не пожрали – это из другого рассказа, потом покажу.
Съездила в соседнюю Галактишную деревню, купила три черные курички, три белые и три пестрые. Всего десять, да. Одна невидимая была просто и петух.
Неделю нормально курички жили. Сыпала им Бабуля Космос зернышки, они их старательно выбирали между камней и какашек.
Однажды вечером Бабуля смотрит, шевелится что-то в дальнем углу. Самозародилось из гамна и грязи. Присмотрелась, а там какие-то страшненькие фигулинки бегают с криками: «Быть или не быть?!»
Хотела она их потравить, чтоб эта зараза курям не мешала, а невидимый петушок и говорит ей на ушко:
«Та пусть живут. Чо нам, зерна, что ли, жалко?»
И стали эти фиговинки жить возле курятника. Отрастили себе ручки и ножки. Да смышленые такие попались, смотрели-смотрели, как курички зернышки собирают, и тоже так делать стали.
Одно только хреново в них было, приставучие очень. Выйдет, бывало, Бабуля во двор, а они в юбку вцепляются и голосят:
«В чем смысла жизни?»
Ну, Бабуля полупит их полотенцем немножко, а потом хлеба даст:
«Чо вам этот смысл… поешьте лучше!»
А лучше хлеба от «смыслажизни» трудотерапия помогала, мести курятник, например. Когда руки при деле, и мозгам полегше.
Вот.
А отдельно-нарочно никто человеков не делал. Это уж потом они сторителлеров подкупили:
– Напишите-ка нам многозначительных историй.
Ну сторителлеры и рады стараться.
Какова мораль?
Жизнь тебе вручает каждый день ланчбокс с гамном, камнями и зернышками, и ты, как долбанутая куричка, пытаешься выбрать съедобное.
Делаешь клювом тюк-тюк, склоняешь масляну головушку набок и иногда делаешь ко-ко-ко. Это называется оптимизм. Ну или другая какая-то болезня, я вам тут не медсправочник.
Мы в тепя верм!
Из очередного издательства пришел свеженький отказ. Дело было привычное, все писатели через это проходят. Это как приглашать на свидание, не факт, что скажут: «Да».
Может, вообще потом пожалеешь, что надела красивое платье и пришла.
Жизнь от этого не останавливалась, но очень хотелось наконец взлететь, тем более талант имелся. Он тихонько искрил на кончиках пальцах, когда Сказочница печатала новую смешную или страшную сказку. Но в этот вечер было грустно. Сказочница удалила письмо, чтоб не мозолило глаза и не тянуло вниз, на самое дно Мироздания, где обитают всякие плоские рыбы с унылыми мордами и писатели, которых не публикуют. Потом она создала новый документ да так и просидела полчаса, глядя на экран. В голове было пусто.
Сказочница побродила по квартире, совершила набег на холодильник и в конце концов заснула.