Кажется, его даже приняли, но уже в виде котика. Он такие пирамидки делал в лотощке, залюбуешься. Их даже в кошичкиных музеях выставляли. Правда, при входе всем выдавали противогазы и прищепки для носа. И говорили все на этих выставках гнусавыми, но очень восхищенными голосами:
– Ах, как мне подравилось!
– Мне тоде подравилось!
– Правда, ничего не понятно, но исКусьтво и должно быть таким! Кому не нравится, тот дуряк.
– Вотынмина!
Еще есть парижский отдел XV века. Там у всех кошичек усики тоненькие-претоненькие, а на башках береты. В основном парижский отдел XV века просто сидит, пьёт кофе и курит. Иногда кто-то из сотрюдников говорит:
– Пардон, мусье, не покушать ли нам круассанов?
– Мы же недавно кушали.
– Тогда пардон. – И сидят такие в полной тишине очень красивые, шевелят усами.
Короче, он больше такой для красоты отдел, де коративный.
Ещё есть отдел кривых зеркал. Там все кошички перевернутые и ходят лапками по потолку. От них тоже нет особой пользы. Я просто вам все отделы перечисляю, вы же сами хотели побольше узнать о Кошичкином патруле.
Глава пятая.
Пра инопланетянский отдел тилипона
А теперь история из инопланетянского отдела Кошичкиного патруля.
Не слышу аплодисментов.
Пропал зеленый котик
Орхидея Анатольевна любила вставать рано. Ну как любила… Скорее это было практично и жизненно необходимо для её душевной организации.
Во-первых, у неё была бессонница.
Во-вторых, разве не приятно вставать раньше всех, смотреть в окно на пустые улицы, хлюпать чаем с мятой, шевелить пальцами в вязаных белых носочках и думать: «Как всё-таки красиво и тихо. Никого нет. Так напоминает апокалипсис, кажется, что все наконец передохли».
Орхидея Анатольевна умело сочетала совиный и жаворонковый стиль жизни, чтобы избегать людей. Вообще, они её сами с большим удовольствием избегали, так что это было взаимная любезность.
Почему она так делала? Что за странные вопросы, попробуйте поживите на этой планете подольше, и вы сами станете немножко Орхидея Анатольевна. И даже будете находить в этом большое удовольствие.
Было около четырех утра, когда Орхидея… А вам же интересно, почему у этой старушенции такое имя? А я вам сейчас расскажу. Дело в том, что её папа был романтик и поэт, он хотел, чтобы у его ребёнка было самое красивое имя в мире. Чтобы, когда он звал свою дочь, все останавливались и любовались. Он хотел, чтобы в этой сумасшедшей Вселенной стало чуть-чуть больше прекрасного, ведь прекрасное способно лечить душу.
Как он хотел, так и вышло. Когда Орхидея Анатольевна заходила на почту, все замирали, практически как в детской игре «Море волнуется раз». Замирала вся очередь, замирали работники почты, даже голуби за окном переставали ворковать. Всё живое задерживало дыхание и надеялось, что старушка их не заметит и уйдёт как можно скорее. Такая вот дружелюбная она была (на самом деле совсем нет).
Как обычно, в четыре утра Орхидея Анатольевна взяла свои палки для спортивной ходьбы (так она по-модному называла старые лыжные палки) и пошла на утреннюю прогулку. Около получаса она бодро втыкала палки в асфальт, а потом заметила возле лужи что-то зелёненькое.
Надо сказать, что в то утро над городом Череповцом, где проживала уважаемая Орхидея Анатольевна, пролетала летающая тарелка. В этой летающей тарелке было десять инопланетян: трое за рулём и семеро в космическом отрубоне. Просто тарелка была не самой новой модели, места в ней было маловато и удобно было, когда большая часть экипажа находилась в бессознательном состоянии. Так и еда, и туалетная бумага очень-очень экономились.
Когда тарелка пролетала над кварталом Орхидеи Анатольевны, случилась какая-то турбулентная фиговина, НЛО начало трясти и из задней форточки нечаянно выпал один инопланетянин. Худенький был очень, вот и вылетел. Слава богу, очень аккуратно шмякнулся на дорогу и даже не проснулся.
Инопланетянский экипаж был увлечён разгадыванием кроссвордов, поэтому ничего не заметил.
– Кажется, форточка открылась? – спросил первый капитан, тот, что с шестью глазами, причудливо раскиданными по всей фиолетовой башке.
– У нас нет форточек. Это летающая тарелка, а не консервная банка какая-то! – ответил ему второй капитан, тот, что с десятью глазами на оранжевой башке.
Третий просто незаметно запихнул в рот карандаш и проглотил, такое у него хобби было.
Короче, пока разговаривали, пока искали карандаш, так и улетели далеко-далеко в космос от Череповца.
Выпавший тем временем тихонько похрапывал и сучил во сне ножками. Ему снился его школьный выпускной вечер, и он на нём старательно танцевал.
Неизвестно, что бы с ним приключилось, но тут из-за угла вышла наша старушка.
– Что это такое зелёненькое лежит? – спросила сама себя Орхидея Анатольевна и осторожно потыкала в инопланетянина палкой. – Наверное, котик сдох.
Тут выброшенный в очередной раз дёрнул ножкой и даже немножко пукнул. Зрение у Орхидеи Арнольдовны было так себе, а очки она принципиально не носила, чтобы никого не видеть. Серые пятна вокруг не так бесили. Главное, чтоб не приближались близко и не вступали в диалог.
– Бедное животное! Чем тебя кормили! – с этими словами старушка сгребла «котика» в охапку и потащила скорее к себе домой. К четвероногим она относилась совсем иначе, чем к людям.
Это на людей можно было орать, толкать и так далее, к котикам следовало относиться нежно и трепетно.
Дома Орхидея Арнольдовна первым делом как следует помыла с мылом бедное животное в надежде, что оно изменит цвет, но этого не произошло. Даже после четвёртого намыливания животное не стало розовее.
– Хм, значит витаминов не хватает! – решила старушка. – До чего довели котика, ироды.
Потом она положила скрипящего от чистоты инопланетянина на подушку, взяла лупу и стала его разглядывать.
– Какие всё-таки интересные породы стали выводить! Похож на сфинкса, но в сто раз страшнее. Если такого встретить среди ночи, никакого слабительного не нужно. Пожалуй, назову тебя Касторка. Или даже Клизма.
Выпавший инопланетянин и не подозревал, как изменил жизнь социофобной старушки. Она буквально расцвела, даже стала улыбаться соседям в лифте, из-за чего те стали ходить пешком по лестнице.
Орхидея Анатольевна очень привязалась к Клизме. Это было идеальное животное, оно не мусорило, не шалило, не гадило, просто тихо лежало все время там, где его положили. Но было явно не дохлое, потому что периодически начинало довольно громко храпеть и иногда сучило конечностями.
– Милый, милый, – нежно думала на манер фрекен Бок Орхидея Анатольевна и даже прижимала ладони к сморщенной груди.
Единственное, что слегка огорчало пенсионерку, это то, что она не могла определить пол своего питомца. Дело в том, что на инопланетянине был плотный облегающий комбинезон, поэтому Орхидея Анатольевна в конце концов решила, что это всё-таки кошичка.
И тут же связала дорогой Клизмочке розовую шапочку, жабо и носочки. Всего по десять штук каждого, немного, немного. Просто, чтоб каждый день менять наряды.
– Вот проснешься, выйдем с тобой на прогулку, все так и ахнут. Скажут: «Это кто такой хорошенький гуляет?» А мы им будем отвечать: «Не ваше собачье дело! Идите своей дорогой, не завидуйте!» – мечтала старушка.
Тем временем на летающей тарелке пришла очередь смены караула. Пришли три командира в отсек для космического сна, смотрят, а одна раскладушка пустая стоит.
– Опа… – сказал первый командир с шестью глазами на фиолетовой башке.
– А где? – уточнил второй капитан с десятью глазами на оранжевой башке и даже пощупал щупальцами раскладушку, чтоб, значит, точно убедиться, что на ней никого нету.