Прошло секунд двадцать, не больше, как взамен куртки, в моей ладони оказался гардеробный номерок.
– Пожалте, Дрейк Ричардович, – с легким поклоном произнес старшак.
Я посмотрел на минимум двухметрового бугая, что замер словно ожидая чего-то в ответ, усмехнулся, ответил, – Благодарю, жаль, не знаю вашего имени.
– Николя Валуа, – тут же охотно произнёс тот.
«Француз, ёп-та, – хмыкнул я, про себя, – а по лицу и не скажешь. Ещё одна жертва родителей, навроде нашего Такаюки?».
– Что ж, – ответил ему вслух, – я запомню.
Поднявшись в класс, я вновь занял место у окна, вглядываясь в тянущийся до горизонта лес. Я уже и не помнил, когда в прошлом мире мне удавалось вот так сидеть и смотреть на дикую и почти не тронутую природу, а не ломать голову над очередной проблемой государственного масштаба. Просто сидеть и смотреть, глядя как чуть колышутся хмурые верхушки елей, волнами перекатываясь под порывами ветра, словно тёмно-зелёное море.
К сожалению, в эту идиллию грубо, без какого-либо чувства такта снова влез Иванов.
– Дрейк! – неприятно царапнувший по нервам голос простолюдина вырвал меня из медитативного состояния, и заставил недовольно полуобернуться.
Посмотрев на пытающегося нависнуть надо мной парня, грозно упёршего руки в бока, со вздохом спросил, – Ну чего тебе опять, Такаюки-кун?
– Не называй меня так!
Я зевнул, вновь повернулся к окну.
– Дрейк!
Повернувшись обратно, я чуть поднял бровь, – Да, Такаюки-кун?
Парень практически зарычал, но, стиснув кулаки, сдержался. Поджав губы, попрожигал меня взглядом с минуту, а затем спросил, как всегда прямо и грубо, – Ты болдар?
– Ты думаешь, что я болдар? – ответил я вопросом на вопрос.
– Слухи ходят, – сощурился парень.
– Ну и пускай себе ходят. Мне-то что.
– Говорят ты победил болдарку.
– Говорят, что кур доят.
– Так это правда?
Я вздохнул, этот идиотский разговор начинал меня утомлять.
– Нет, кур не доят, это просто поговорка такая.
– Я не про кур, что ты победил болдарку! – от закипающего Иванова начал потихоньку идти пар.
– Ну победил, и что?
– Значит ты болдар, – убежденно заявил парень.
– Нет, не болдар, – ответил я спокойно.
Остальные одноклассники тоже прислушивались к нашему разговору, хоть и делали вид, что он их совсем не интересует. Видимо герой-простолюдин в очередной раз провёл свою просветительскую работу в попытках настроить их против меня.
– Ты не мог победить с малым даром!
– Не ори, – поморщился я, – и победил я её не даром, а тайным искусством бесконтактного боя.
– Такого искусства нет, – недоверчиво произнёс Иванов.
– Ну нет, так нет, – развел я руками.
– Опять смеёшся надо мной?
– Ты видишь на моём лице улыбку? – сощурившись произнёс я.
С яростным рыком развернувшись, Иванов понёсся от меня прочь. Бедному Такаюки-куну опять не хватило терпения и выдержки. Прищуренным взглядом я проводил его удаляющуюся спину, затем, опустив взгляд ниже, подумал, – «Сказать ему, что у него шнурок развязался?».
Но тут всё решилось за меня, потому что Иванов на очередном шаге на этот самый шнурок наступил, дернулся и, потеряв равновесие, рухнул вперёд, лбом, с треском и грохотом, впечатавшись в угол парты, после чего замер на полу словно труп.
Ещё пару секунд я хмуро наблюдал за ним, пытаясь понять, живой он хоть, после такого, но увидев, как грудная клетка продолжает чуть вздыматься, с некоторым облегчением хмыкнул и посмотрел на остальной класс.
Вот только весь класс, в полной тишине, сидел выпучившись не на Иванова, а на меня.
Увидев мой взгляд, все тут же спешно поотворачивались, а одна из девушек, даже испуганно ойкнула и прикрылась учебником.
– Ты видел, – услышал я чей-то шепот, – как он его, одним взглядом.
– Что ты хочешь, – вторил ему испуганный шепот второго – искусство бесконтактного боя.
– Ты думаешь это оно?
– А что же ещё.
В этот момент в класс влетел учитель английского языка и литературы, Леопольд Стивенсович Книг. Был он невысокого роста, достаточно щуплый и на вид не слишком физически развитый. Ботанический вид ему добавляли очки и вечно растрёпанная шевелюра. Это и полная непримиримость к двоечникам, периодически провоцировали отдельных учеников на выяснения отношений с учителем с помощью кулаков.
Но недаром Леопольд Стивенсович носил майку с надписью «I love бокс» и звание мастера спорта по боксу в полулёгком весе. Поле боя всегда оставалось за ним, довольно почёсывающим сбитые казанки.
Пробежав вдоль рядов, он притормозил на секунду, глядя на лежавшего без сознания Иванова, спросил у ближайшего ученика, – Вотс вронг виз хим?
– Упал, Леопольд Свинсонович, – заикаясь ответил тот. А затем мгновенно побледнел, поняв какую фатальную ошибку допустил. И нет, дело было не в исковерканном отчестве.
– Бэг оф бонс, – прошипел тот, приморозив парня ледяным взглядом к стулу, – Ин инглиш, маза фака, ин инглиш!
– Хи ис дропт? – глядя на учителя затравленным взглядом, осторожно предположил тот.
– Факин колорадо кид! Хи фэлл! Фэлл! – брызгая слюной прокричал тот в лицо парню.