Чужая память
— Тогда я не понимаю, зачем вы звоните специалисту по воспоминаниям.
— Потому что видеозаписи — не единственные записи, которые мы нашли.
Она посмотрела на часы.
06:48.
— Чьё воспоминание?
— Погибшего.
Слоун молчала.
— Доктор Мерсер?
— Я слышу вас.
— Мне сказали, вы можете определить, подвергалась ли память вмешательству после извлечения.
— Могу.
— А можете установить, действительно ли человек пережил то, что запечатлено в его памяти?
— Нет.
Ответ прозвучал быстро.
На другом конце возникла пауза.
— Совсем?
— Я могу исследовать структуру записи, установить её происхождение в пределах доступных данных, определить признаки обработки и некоторые несоответствия. Но подлинный нейронный след не является безусловным доказательством того, что человек лично пережил событие. Если вы ищете способ доказать, что человек находился в комнате, потому что его память содержит изображение этой комнаты, вы звоните не по адресу.
— Я ещё ничего не пытался доказать.
— Вы позвонили мне в семь утра.
— Время семь утра, — согласился Хейл. — Значит, у нас обоих уже есть повод быть недовольными.
Слоун впервые за разговор слегка улыбнулась.
— Где вы находитесь?
— Mnemos Archive. Северная башня, вход для персонала. Я пришлю пропуск и документы на допуск.
— Мне понадобятся исходные файлы. Не экспортированные копии и не отчёт, составленный сотрудниками архива. Исходные данные, журналы доступа, протоколы извлечения и полный список тех, кто мог к ним прикоснуться.
— Я подготовлю.
— И никто не должен открывать записи до моего приезда.
— Поздно, — сказал Хейл.
Слоун закрыла глаза.
— Кто их открыл?
— Не знаю. Но человек, который первым обнаружил тело, утверждает, что ничего не просматривал.
— Это не ответ.
— Именно поэтому я и позвонил.
Слоун сбросила звонок после того, как получила адрес и код доступа. Она не стала проверять новости, хотя почти сразу увидела уведомление на экране: Основатель Mnemos Archive найден мёртвым при невыясненных обстоятельствах.
Имя погибшего было указано в заголовке.
Адриан Вейл.
Слоун знала его лично. Не настолько хорошо, чтобы назвать другом, но достаточно, чтобы помнить его привычку не задавать вопросов, если он уже решил, каким должен быть ответ.
Они встречались два года назад на экспертной конференции, где Адриан выступал с докладом о будущем коммерческого хранения воспоминаний. После выступления он предложил ей возглавить независимую комиссию по проверке архивных процедур Mnemos.
Слоун отказалась.
Тогда она объяснила, что не хочет работать на компанию, которая продаёт человеческую память как предмет коллекционирования.
Адриан ответил, что память всегда была предметом торговли, просто раньше в сделках не использовались договоры.
Она сказала, что это не оправдание.
Он улыбнулся.
— Нет, доктор Мерсер. Это рынок.
Больше они не разговаривали.
Теперь он был мёртв, а кто-то решил, что его воспоминания могут понадобиться полиции.
Слоун поднялась с кровати.
Через двадцать минут она уже ехала по мокрым улицам Астервика. Город просыпался медленно. За запотевшими окнами автобусов люди держали бумажные стаканы с кофе, возле пекарни на углу разгружали ящики, а у перехода молодой мужчина пытался укрыть от дождя маленькую собаку, прижав её к груди под курткой.
Слоун смотрела на всё это и думала о звонке Хейла.
Цифровое алиби.
Погибший, которого не должно было быть в комнате.
Воспоминание, содержание которого могло противоречить физическим доказательствам.
Она уже встречала подобные дела. Обычно причина оказывалась прозаической: ошибка временной синхронизации, неправильная маркировка носителя, повреждённый файл или человеческая небрежность, которую впоследствии пытались представить как заговор.
Сложные технологии не делали людей умнее.
Они лишь позволяли им совершать более дорогие ошибки.
Но была одна деталь, которая не давала ей покоя.
Хейл не сказал, что запись была ложной.
Он сказал, что она показывала погибшего в другом месте.
Это означало, что он уже видел несоответствие. И, вероятно, решил, что оно заслуживает отдельного специалиста.
Когда автомобиль остановился у северной башни Mnemos Archive, было 07:26.
Башня возвышалась над соседними зданиями, почти полностью скрытая низкими облаками. Внизу стояли две полицейские машины и чёрный фургон судебной службы. За прозрачными дверями главного входа двигались люди в форменной одежде.
Слоун предъявила удостоверение.
Охранник сверился со списком и вернул документ без улыбки.
— Доктор Мерсер. Вам нужно пройти к служебному лифту. Детектив Хейл ожидает на минус третьем уровне.
— А вы знаете, что произошло?
Мужчина посмотрел на двери лифта.
— Я знаю только то, что мне разрешили знать.
— Полезный навык.
— На этой работе он спасает место.
Он провёл её через турникет и приложил карту к панели. Лифт спускался медленно, почти беззвучно. Цифры над дверью сменялись одна за другой: минус один, минус два, минус три.
Слоун почувствовала лёгкое давление в ушах.
Когда двери открылись, её встретил Роуэн Хейл.
Он оказался выше, чем она ожидала. На нём было тёмное пальто, под которым виднелась белая рубашка без галстука. Его волосы были влажными от дождя, а под глазами залегли тени. В правой руке он держал бумажный стакан, к которому, судя по виду, давно не притрагивался.
— Доктор Мерсер.
— Детектив.
Он протянул ей прозрачный пакет с пропуском.
— Перед тем как мы войдём, мне нужно, чтобы вы кое-что поняли. В здании нет очевидных признаков проникновения. Жертва была обнаружена в закрытой комнате. Время смерти пока предварительное. Система утверждает, что последняя подтверждённая активность Адриана Вейла произошла почти за пять часов до обнаружения тела.
— А медицинская оценка?
— Проводится.
— Причина смерти?
— Не установлена.
— Следы борьбы?
— Не обнаружены.
— Орудие убийства?
— Пока нет.
Слоун посмотрела на него.
— Вы перечисляете мне то, чего не знаете.
— Я предпочитаю начинать с этого. Так меньше шансов, что кто-нибудь назовёт предположение фактом.
Она впервые оценила его чуть внимательнее.
— Хорошая привычка.
— Не всегда полезная для карьеры.
Хейл повёл её по коридору. На стенах не было ни картин, ни указателей, только гладкие серые панели и встроенные светильники. Здесь пахло озоном, чистящим раствором и чем-то холодным, металлическим.
У двери с обозначением D-04 он остановился.
— Комната реставрации воспоминаний. Адриан Вейл был найден внутри. Доступ открыли вручную, хотя помещение не сообщало о нарушении герметизации.
— Герметизации?
— Так это называют инженеры.
— А что называете вы?
— Дверью, которая должна оставаться закрытой.
Слоун посмотрела на панель доступа.
— Кто вошёл последним?
— Сам Вейл. В 01:23.
— А кто вышел?
— Никто.
Она подняла глаза.
— Никто?
— По данным системы.
— Значит, либо он не вышел, либо система не зафиксировала выход.
— Именно.
— А вы уже проверили, могла ли дверь открыться без регистрации?
— Проверяем.
Слоун не стала отвечать. Она надела перчатки и вошла в комнату.
Первое, что она заметила, — порядок.
Не естественный порядок рабочего пространства, в котором человек действительно работал, а состояние, будто помещение подготовили к демонстрации. Стол был чистым, кроме стакана и небольшого прибора у дальней стены. Кресло стояло почти точно по центру рабочего места. Ни одного упавшего предмета. Ни одной сдвинутой панели. Кабели были аккуратно убраны в каналы.
Адриан сидел неподвижно.
Слоун не приблизилась сразу. Она оглядела потолок, вентиляционную решётку, дверные петли, панели доступа. Затем посмотрела на стеклянную стену, за которой находился основной архивный сектор.
На первый взгляд всё было обычным.
Именно это её насторожило.
— Вы сказали, что тело обнаружил Малкольм Рид? — спросила она.
— Начальник службы безопасности. Да.
— Он знал погибшего лично?
— Работал на него семь лет.
— Кто ещё находился на этом уровне ночью?
— Пока мы установили пятерых сотрудников с подтверждённым доступом, включая Рида. Остальные говорят, что покинули здание до полуночи.
— Вы им верите?
— Я пока никому не верю.
Слоун подошла к столу, не касаясь предметов.
Стакан был пуст. На внутренней стороне остался мутный след, будто вода испарилась неравномерно. На правом краю стола лежал тонкий прямоугольный предмет, похожий на переносной носитель. Его поверхность была абсолютно чистой.
— Это нашли здесь?
— Нет, — сказал Хейл. — Носитель обнаружили в кармане Вейла. Пока не удалось установить, что на нём хранится.
— Почему?
— Он зашифрован.
— Это понятно. Я спрашиваю, почему вы решили, что это важно.
Хейл посмотрел на предмет.
— Потому что Вейл был человеком, который не носил с собой ничего случайного.
Слоун запомнила ответ, хотя пока не знала почему.
Она обошла кресло и осмотрела руки погибшего. Пальцы были расслаблены. На коже не было заметных повреждений. Часы остановились на 01:41, но это ещё ничего не доказывало: механизм мог выйти из строя по любой причине.
Слоун наклонилась ближе.
— Кто снимал часы?
— Никто. Судебный медик попросил оставить всё как есть до первичного осмотра.
— Хорошо.
Она посмотрела на экран, встроенный в стену. Он был выключен, но на поверхности сохранился отпечаток ладони.
— Что здесь запускали перед смертью?
— По журналу — сеанс восстановления файла. Продолжительность не указана.
— Файл?
— Администраторы пока не установили, какой именно.
Слоун медленно выдохнула.
— Вы сказали, что нашли записи последнего вечера.
— Да.
— Я хочу увидеть их.
Хейл достал планшет.
— Есть одна запись с личного устройства Вейла. И две записи, извлечённые из других источников. Мы пока не знаем, связаны ли они между собой.
— Почему?
— Потому что в одной из них Вейл присутствует в помещении, которое физически находится на другом конце города. В другой он, по всей видимости, вообще не выходит из собственного кабинета.
Слоун подняла голову.
— В одно и то же время?
— В течение одного временного интервала.
— Насколько точно?
— Семь минут.
Она посмотрела на тело.
Впервые с момента входа в комнату ей показалось, что Адриан Вейл не просто умер при загадочных обстоятельствах.
Кто-то позаботился о том, чтобы после его смерти никто не смог уверенно сказать, где он находился.
— Покажите мне исходные файлы, — сказала она.
Хейл протянул планшет.
Первым открылось изображение кабинета Адриана, снятое внутренней камерой наблюдения. На экране Вейл сидел за столом, просматривал документы и время от времени поглядывал на телефон. Картинка была чёткой, без заметных пропусков. В верхнем углу отображалась временная метка: 01:26.
Слоун сверила её с журналом доступа.
— В 01:23 он вошёл в архивный сектор.
— Верно.
— Через три минуты он находится в кабинете на сорок втором этаже.
— Да.
— И вы считаете, что кто-то подделал запись?
— Я считаю, что один из этих фактов неверен. Пока не знаю какой.
Слоун увеличила изображение.
Адриан что-то сказал, обращаясь к человеку за пределами кадра. Затем повернул голову влево и улыбнулся.
Улыбка была короткой, естественной, почти незаметной.
Слоун просмотрела фрагмент ещё раз.
— Кто находится за кадром?
— Не знаем.
— Звук есть?
— В этой копии нет.
— Почему?
— Камера не записывала аудио.
Она вернулась к началу. На протяжении следующих двадцати секунд Адриан перелистывал документы, открывал ящик и что-то доставал. Движения выглядели плавными. Не было видимых скачков, обрывов или повторов.
— Вы проверяли временную метку на самом устройстве?
— Проверяем.
— Сама система может менять время?
— Теоретически.
— А практически?
— У нас нет зарегистрированных случаев.
Слоун остановила воспроизведение.
— Тогда не начинайте с версии о подделке. Сначала установите, когда файл появился в системе, кто имел к нему доступ и можно ли доказать, что его временная метка соответствует реальному времени.
Хейл кивнул, но не забрал планшет.
— Посмотрите вторую запись.
Она открыла другой файл.
Теперь на экране была небольшая комната с белыми стенами. Адриан стоял возле стола, на котором лежал открытый конверт. Лицо было повёрнуто в сторону камеры. Он что-то говорил, но звука не было.
В углу отображалось время: 01:33.
Слоун не сразу заметила фон.
За спиной Адриана находилась дверь. На ней были нанесены два узких вертикальных обозначения, одно над другим. Она видела подобные метки раньше — в лабораторных помещениях, оборудованных для работы с первичными нейронными носителями.
— Откуда эта запись?
— Из частного архива, связанного с Вейлом.
— Где находится помещение?
— Мы пока не знаем.
— Кто предоставил файл?
— Запись была найдена в закрытом каталоге. Последний запрос к нему поступил от учётной записи Вейла.
Слоун увеличила изображение. В правом нижнем углу мелькнуло что-то похожее на отражение часов. Она остановила кадр.
— Это не время записи, — сказала она.
— Почему?
— Потому что часы в отражении показывают другое время.
Хейл наклонился к экрану.
— Вы уверены?
— Нет. Но я хочу проверить.
Она открыла сведения о файле. Метаданные были неполными. Источник обозначался кодом, который не совпадал с действующими каталогами Mnemos.
Слоун почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Она видела этот формат раньше.
Не на работе. Не в документах, доступных экспертам.
В архивных материалах старого уголовного дела, которое двенадцать лет назад изменило её карьеру.
Orpheus.
Слоун закрыла файл и вернула планшет Хейлу.
— Мне нужны все данные по этому материалу. Без редактирования. И я хочу знать, кто ещё его открывал.
— Вы узнаёте формат?
Она посмотрела на него.
— Пока нет.
— Вы ведь узнали.
— Я сказала, что мне нужны данные.
Хейл изучал её несколько секунд, но не стал настаивать.
Слоун снова взглянула на Адриана Вейла.
На первый взгляд он выглядел человеком, который умер в одиночестве, сидя за рабочим столом. Но две записи помещали его в разные места в одно и то же время, а одна из них несла следы системы, которую официально прекратили использовать двенадцать лет назад.
Она ещё не знала, кто из подозреваемых лжёт.
Не знала, кто имел доступ к архиву.
Не знала, был ли убит Адриан Вейл именно здесь.
Но теперь у неё появился вопрос, который не позволял просто назвать дело очередной технической ошибкой.
Если одна из записей была создана в Orpheus, почему она появилась в архиве Вейла спустя двенадцать лет после пожара?
И почему Адриан хранил её так, будто боялся, что кто-то придёт за ней?
Слоун направилась к двери.
У самого выхода она остановилась.
— Детектив.
Хейл обернулся.
— Вы сказали, что Малкольм Рид первым обнаружил тело.
— Да.
— Спросите его, почему он не вызвал полицию сразу.
— Он вызвал экстренную службу в 06:19.
— Я знаю. Тело обнаружили в 06:12. Почему прошло семь минут?
Хейл не ответил.
Слоун посмотрела на него ещё мгновение.
— И ещё. Никому не говорите, что я узнала код Orpheus.
— Почему?
— Потому что я пока не знаю, что именно я узнала.
Она вышла в коридор.
За спиной осталась комната, в которой всё выглядело так, будто ничего не произошло.
Именно это Слоун теперь пугало больше всего.
Глава 2. Семь минут
— Малкольм Рид сейчас в комнате для персонала, — сказал Роуэн Хейл. — Он согласился ответить на вопросы, но попросил присутствия юриста компании.
Слоун шла рядом с ним по коридору нижнего уровня. За их спинами сотрудники криминалистической службы фотографировали помещение D-04, собирали образцы и снимали показания с приборов. Работали они тихо, почти бесшумно, словно находились не на месте убийства, а в лаборатории, где любое лишнее движение могло испортить эксперимент.
— Разумеется, попросил, — ответила Слоун.
— Вас это удивляет?
— Нет. Меня удивляет другое. Если человек обнаруживает основателя компании мёртвым в закрытой комнате, он либо немедленно вызывает экстренную службу, либо тратит несколько минут на попытку понять, что произошло. Оба варианта естественны. Но Малкольм, судя по всему, успел сделать нечто ещё.
— Например?
— Этого я пока не знаю. Поэтому хочу с ним поговорить.
Хейл посмотрел на неё искоса.
— Вы всегда так разговариваете с людьми, которых впервые видите?
— Как?
— Будто уже нашли несоответствие и просто ждёте, когда они сами его обнаружат.
— Это экономит время.
— И помогает заводить друзей?
— Я не уверена, что моя работа предполагает такую цель.
Хейл усмехнулся, но тут же снова стал серьёзным.
— Я хочу предупредить вас об одном. Рид здесь не просто начальник охраны. Он отвечает за физическую безопасность всех архивов, включая закрытые коллекции. Если в здании есть способ обойти систему доступа, он должен знать о нём.
— Или должен сделать вид, что не знает.
— Именно.
Они свернули к служебному лифту. Хейл приложил пропуск к панели, и двери разошлись.
— Ещё вопрос, — сказала Слоун. — Вы сообщили кому-нибудь о моей находке?
— О коде Orpheus?
— Да.
— Пока нет.
— Хорошо.
— Но я хотел бы понять, почему вы так резко отреагировали на вторую запись.
Слоун не ответила сразу.
Лифт остановился на этаже, где располагались кабинеты службы безопасности, переговорные и комнаты для персонала. Здесь не было окон. Белые стены, серые двери, длинные световые панели под потолком — всё напоминало коридор больницы, в которой давно перестали принимать пациентов.
— Двенадцать лет назад я работала с делом, связанным с этой лабораторией, — сказала она наконец.
Хейл повернул голову.
— Вы упоминали это раньше?
— Нет.
— Почему?
— Потому что пока не вижу оснований.
— А теперь видите?
— Теперь я хочу выяснить, почему запись из закрытого каталога содержит следы системы, которая официально не используется с момента пожара в Orpheus.
— И всё?
— Для начала достаточно.
Двери открылись.
Хейл ничего не сказал, но Слоун заметила, что он запомнил ответ.
Комната, где ожидал Малкольм Рид, была похожа на небольшой офис. Посередине стоял стол, вдоль стены — два дивана, возле двери — автомат с водой и кофе. На столешнице лежали планшет, несколько распечатанных схем здания и бумажная салфетка, смятая в плотный комок.
Малкольм стоял у окна, хотя за ним находилась лишь матовая стеклянная перегородка. Он был высоким, широкоплечим мужчиной с коротко подстриженными волосами. На нём была чёрная рубашка с закатанными рукавами. На правом запястье — массивные часы.
При виде Слоун он выпрямился.
— Доктор Мерсер.
— Мистер Рид.
Они обменялись рукопожатиями. Ладонь Малкольма была сухой и холодной.
— Я не ожидал, что вы приедете так быстро, — сказал он.
— Детектив Хейл сказал, что вы обнаружили тело почти час назад. Я решила не заставлять вас ждать.
Малкольм посмотрел на Хейла.
— Я полагал, что вы поговорите со мной отдельно.
— Доктор Мерсер привлечена к расследованию в качестве независимого эксперта, — ответил детектив. — Её интересуют записи и обстоятельства доступа к ним.
— Тогда мы можем начать с того, что доступ к архивам защищён несколькими независимыми системами, — произнёс Малкольм. — Я лично отвечаю за физическую безопасность здания. Ни один сотрудник не может попасть в закрытые помещения без соответствующего разрешения.
— Кроме вас? — спросила Слоун.
Он перевёл взгляд на неё.
— У меня есть расширенный доступ.
— Значит, вы можете входить в любое помещение?
— Не в любое. Есть комнаты, для которых требуется дополнительное подтверждение.
— Например, D-04?
— Да.
— И вы можете предоставить это подтверждение самостоятельно?
— В аварийном режиме.
Слоун села за стол, не дожидаясь приглашения.
— Расскажите, что произошло сегодня утром. С самого начала.
Малкольм взглянул на Хейла. Тот занял место напротив него и положил на стол диктофон.
— Запись включена, — предупредил он.
— Хорошо, — сказал Малкольм. — В 06:12 я получил автоматическое уведомление о нарушении протокола закрытия архивного сектора. Система сообщила, что в D-04 требуется ручная проверка. Я спустился на нижний уровень, проверил панель доступа и открыл помещение. Адриан находился внутри.
— Вы знали, что он собирается работать ночью? — спросила Слоун.
— Он часто оставался допоздна.
— Это не ответ.
— Да. Я знал, что он в здании.
— Вы видели его после полуночи?
— Нет.
— Разговаривали с ним?
— Последний раз около десяти вечера.
— О чём?
— Он попросил проверить внешний контур связи. Сказал, что подозревает утечку.
Слоун чуть наклонилась вперёд.
— Какую именно утечку?
— Не уточнил.
— Вы задавали дополнительные вопросы?
— Да.
— И?
— Он велел мне проверить систему и не трогать архивы.
— Не трогать какие?
— Все закрытые коллекции.
Слоун переглянулась с Хейлом.
— Вы сказали, что последний раз разговаривали с Вейлом около десяти вечера, — произнесла она. — Но в отчёте указано, что ваше имя присутствует в журнале доступа позднее.
— Я работал в здании.
— Где именно?
— В центральной диспетчерской.
— Весь вечер?
— Практически.
— Кто может это подтвердить?
— Система наблюдения. Диспетчерская оборудована несколькими камерами.
— Я спрашиваю не о камерах. Кто-нибудь видел вас там?
Малкольм помолчал.
— Дежурный оператор ушёл в 23:50.
— Значит, после полуночи вы были там один?
— Да.
— И вы уверены, что никто не входил?
— Да.
— Вы сами выходили?
— Нет.
Слоун записала несколько слов в блокнот.
— Теперь давайте поговорим о семи минутах.
Впервые за разговор выражение лица Малкольма изменилось.
Изменение было почти незаметным: он чуть сильнее сжал пальцы, лежавшие на столе, а затем посмотрел на диктофон.