Чужая память

Глава 5. Человек, который помнил пожар

Доктор Элиас Моро жил в доме, которого не было ни на одной из туристических карт Астервика.

Это выяснилось случайно. Роуэн Хейл отправил запрос по последнему известному адресу учёного, указанному в документах Orpheus, но получил ответ, что здание давно продано, а сам Моро снят с регистрации по прежнему месту жительства. В открытых базах он значился консультантом нескольких исследовательских организаций, хотя ни одна из них не подтвердила, что сотрудничала с ним в последние пять лет.

— Он не исчез, — сказал Хейл, просматривая результаты поиска в машине. — Он сделал так, чтобы его было трудно найти.

Слоун сидела рядом, положив папку с документами на колени.

— Это разные вещи.

— Для человека, который хочет остаться в покое, разница несущественна.

— А для человека, который скрывает преступление?

Хейл отвёл взгляд от экрана.

— Для него тоже.

Дом находился за старым ботаническим садом, на улице, которая заканчивалась тупиком. По обеим сторонам дороги росли высокие деревья с почти голыми ветвями. За ними виднелись ограды частных участков, потемневшие кирпичные стены и заброшенные хозяйственные постройки.

Номер дома обозначался маленькой металлической пластиной, прикреплённой к каменной колонне. За оградой стояло двухэтажное здание с плоской крышей и узкими окнами. Часть фасада была закрыта вьющимися растениями, давно потерявшими листья. Сад выглядел ухоженным лишь в тех местах, куда можно было добраться, не выходя из дома.

— Он живёт здесь один? — спросила Слоун.

— Согласно последним данным, да. Дом оформлен на частную компанию, зарегистрированную в другой стране. В документах имя Моро не фигурирует.

— Удобно.

— Очень.

Хейл припарковал машину перед воротами и позвонил по номеру, который удалось получить через адвокатское бюро, представлявшее интересы учёного несколько лет назад.

Ответили почти сразу.

— Да?

Голос был низким, сухим, с едва заметной хрипотцой.

— Доктор Моро? Детектив Роуэн Хейл, отдел убийств Астервика. Мне нужно поговорить с вами об Адриане Вейле и лаборатории Orpheus.

На другом конце повисла тишина.

Не долгая, но достаточно заметная.

— Адриан умер? — спросил Моро.

Хейл посмотрел на Слоун.

Она медленно повернула голову.

— Откуда вы знаете, о ком я говорю? — спросил детектив.

— Вы назвали его имя.

— Я сказал, что хочу поговорить об Адриане Вейле. Я не говорил, что он умер.

— Тогда, полагаю, мне следовало спросить, что с ним случилось.

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

Моро помолчал.

— Подождите у ворот. Я открою.

Связь оборвалась.

Слоун посмотрела на Хейла.

— Вы не сообщили ему, что произошло.

— Нет.

— И не назвали причину визита, кроме желания поговорить.

— Верно.

— Но он сразу спросил, умер ли Вейл.

— Возможно, уже прочитал новости.

Хейл открыл телефон и проверил последние публикации. Новость о смерти основателя Mnemos появилась в нескольких информационных лентах около часа назад. Имя Моро нигде не упоминалось.

— Он мог получить информацию из другого источника, — сказал детектив. — Пока это не доказательство.

— Я и не говорила, что это доказательство.

— Но вы уже записали.

Слоун закрыла блокнот.

— Разумеется.

Ворота открылись с тихим металлическим скрежетом.

Они прошли по короткой дорожке, выложенной тёмным камнем. Возле входа стояли две пустые кадки, а под навесом висел старый датчик движения. Хейл заметил небольшую камеру над дверью, направленную не на крыльцо, а на дорожку, ведущую от ворот.

— Не похоже, что он боится незваных гостей, — заметил детектив.

— Возможно, он просто хочет знать, кто приходит.

Дверь открылась прежде, чем Хейл успел позвонить.

Доктор Элиас Моро оказался ниже, чем Слоун ожидала. На вид ему было около шестидесяти, хотя точный возраст определить мешали седые волосы, худое лицо и глубокие морщины возле рта. Он был одет в тёмную водолазку и серые брюки. На левой руке не хватало ногтя на указательном пальце, а на правой щеке тянулся тонкий старый шрам.

Он поочерёдно посмотрел на Хейла и Слоун.

— Вы привели эксперта.

— Доктор Слоун Мерсер, — представил её детектив.

Моро задержал на ней взгляд.

— Мерсер.

Он произнёс фамилию без удивления, но Слоун уловила в его голосе неприятную осторожность.

— Мы встречались? — спросила она.

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете мою фамилию?

— Я читал ваше заключение по делу Дэниела Рена.

Слоун не ожидала настолько прямого ответа.

— Вы изучали судебные материалы?

— Я изучал всё, что было связано с пожаром.

Он отступил в сторону, пропуская их в дом.

— Проходите. У меня нет намерения разговаривать на крыльце.

Внутри оказалось теплее, чем снаружи, но дом всё равно казался холодным. В прихожей не было ни фотографий, ни украшений, ни личных вещей, которые обычно оставляют возле входа. На стене висели часы без цифр, показывавшие время с помощью тонких чёрных линий.

Слоун задержалась возле них.

— Они работают? — спросила она.

Моро посмотрел на циферблат.

— Разумеется.

— Я не вижу стрелок.

— Они появляются, когда вы на них смотрите.

Он провёл пальцем по боковой панели. На циферблате возникли две тонкие световые линии, обозначавшие часы и минуты.

— Не люблю предметы, которые напоминают мне о времени, — объяснил он. — Но ещё меньше люблю вещи, которые делают вид, будто времени не существует.

Он повёл гостей в небольшую комнату, служившую одновременно библиотекой и кабинетом.

Стены закрывали стеллажи с книгами. На столе лежали распечатанные научные статьи, рядом стояла чашка с нетронутым чаем. В углу работал старый настольный компьютер, отключённый от общей сети. Над ним висела чёрно-белая фотография здания, которое Слоун сразу узнала.

Orpheus.

Снимок был сделан до пожара. Фасад оставался целым, окна отражали небо, а возле главного входа стояли несколько человек в лабораторных халатах.

Слоун подошла ближе.

— Вы сохранили фотографию.

— У меня осталось много вещей, которые следовало выбросить.

— Почему не выбросили?

Моро посмотрел на изображение.

— Потому что люди часто выбрасывают вещи не тогда, когда они перестают иметь значение, а тогда, когда перестают понимать, что именно они означают.

Хейл сел напротив стола и достал диктофон.

— Доктор Моро, мы проводим расследование смерти Адриана Вейла. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Разговор будет записан.

— Вы можете задавать вопросы, детектив. Не обещаю, что ответы вам понравятся.

— Это уже не первый раз, когда я слышу подобное.

Моро сел в кресло напротив них.

Слоун осталась стоять у стеллажа.

— Когда вы в последний раз разговаривали с Адрианом Вейлом? — спросил Хейл.

Моро не ответил сразу.

— Двенадцать лет назад.

— Вы уверены?

— Если вы спрашиваете о личном разговоре, да.

— А по телефону?

— Возможно, позже. Я не помню.

— Вы поддерживали отношения после пожара?

— Нет.

— Почему?

— Потому что после пожара каждый из нас стал представлять угрозу для остальных.

Хейл сделал запись.

— Что это значит?

— Вы хотите услышать, что мы боялись друг друга? Это слишком просто. Мы боялись того, что могли знать друг о друге. Это разные вещи.

— Кто входил в число этих людей?

— Те, кто работал в Orpheus.

— Вы имеете в виду всех сотрудников?

— Нет.

— Почему?

Моро сложил руки на коленях.

— Потому что в лаборатории были люди, которые числились в штате, люди, которые работали по временным договорам, и люди, которых не следовало вносить ни в один список. Если вы собираетесь задавать вопросы о персонале, вам нужно сначала решить, что именно вы считаете персоналом.

Хейл поднял глаза.

— Вы утверждаете, что в лаборатории работали незарегистрированные сотрудники?

— Я утверждаю, что документы Orpheus никогда не отражали реальное количество людей, которые участвовали в исследованиях.

— Почему?

— Потому что проект был закрытым.

— Это не объясняет отсутствия регистраций.

— Объясняет больше, чем вам хотелось бы.

Слоун отошла от фотографии.

— Что именно исследовали в Orpheus?

Моро посмотрел на неё.

— Вы читали материалы дела.

— Я читала материалы уголовного дела о пожаре. Они не содержат полной информации о назначении лаборатории.

— Потому что назначение лаборатории не имело отношения к обвинению Дэниела Рена.

— А сейчас имеет?

Моро чуть наклонил голову.

— Это зависит от того, почему вы здесь.

Слоун выдержала его взгляд.

— Мы нашли документ, в котором указан переносной нейронный считыватель номер семь. Его местонахождение после пожара осталось неизвестным. В той же папке есть схема электрического контура S-7 и упоминание дополнительного помещения, которого нет на основном плане.

Моро не шелохнулся.

Но чашка на столе тихо звякнула о блюдце, когда он убрал руку с подлокотника и положил её рядом.

— Где вы нашли этот документ? — спросил он.

— В архиве судебных доказательств.

— Документ был засекречен.

— Часть материалов рассекретили. Мы изучали оригиналы.

— Кто дал вам доступ?

— Детектив Хейл.

Моро перевёл взгляд на следователя.

— Вы понимаете, что не должны были извлекать эту ведомость из дела?

— Я не извлекал её, — ответил Хейл. — Она находилась в материалах, доступных для предварительного осмотра.

— Тогда кто-то допустил ошибку.

— Возможно. Или документ должен был находиться там с самого начала.

Моро ничего не сказал.

Слоун достала планшет и открыла фотографию, полученную утром. Она не передала устройство учёному, а лишь повернула экран так, чтобы он мог рассмотреть изображение.

— Вы узнаёте это помещение?

Моро посмотрел на фотографию.

В этот раз его реакция была заметнее.

Он не удивился. Не нахмурился. Не стал рассматривать детали так, как сделал бы человек, который впервые увидел неизвестную комнату.

Он сразу посмотрел на табличку.

Затем на треснувший прибор.

И только потом на пустой конверт.

— Откуда у вас это? — спросил он.

— Из анонимного сообщения.

— Когда?

— Сегодня утром.

— До или после того, как вы нашли ведомость?

— После.

Моро поднялся.

— Покажите ещё раз.

Слоун увеличила изображение.

Он подошёл ближе, но не прикоснулся к планшету.

— Это не фотография помещения Orpheus, — сказал он.

Хейл посмотрел на него.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

— Таблички такого типа не использовали в лаборатории.

Слоун указала на изображение.

— Но оборудование на столе похоже на переносной нейронный считыватель из вашей ведомости.

— Многие приборы выглядели похоже.

— А конверт?

Моро перевёл взгляд на бумажный прямоугольник.

— Что конверт?

— Вы смотрите на него уже второй раз.

— Потому что он не имеет отношения к оборудованию.

— Откуда вы знаете?

Он посмотрел на неё.

— Потому что я знаю, как хранились материалы в Orpheus.

— Значит, это может быть не фотография лаборатории, а реконструкция?

— Может быть что угодно.

Моро вернулся к креслу.

— Вы не должны искать помещение по этой фотографии.

Слоун закрыла планшет.

— Почему?

— Потому что его там нет.

— Откуда вы знаете, что мы собираемся искать помещение?

— Вы упомянули S-7.

— Это обозначение электрического контура.

— Вы сказали, что на схеме было указано дополнительное помещение.

Слоун не ответила.

Моро потер переносицу.

— Я руководил лабораторией, доктор Мерсер. Я помню, как выглядели её основные помещения. Эта фотография не совпадает ни с одним из них.

— Но вы не утверждаете, что такого помещения никогда не существовало.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Я утверждаю, что не знаю, что изображено на вашем снимке.

Хейл выключил диктофон.

— Доктор Моро, я хочу, чтобы вы поняли: мы расследуем убийство. Адриан Вейл найден мёртвым в закрытой комнате. Перед смертью он работал с материалами, связанными с Orpheus. Теперь кто-то присылает нам изображения, которые могут быть связаны с исчезнувшим оборудованием. Если у вас есть информация, способная помочь расследованию, сейчас самое время ею поделиться.

Моро медленно сел.

— Я уже поделился тем, что знаю.

— Нет, — сказал Хейл. — Вы поделились тем, что готовы рассказать.

— А вы рассчитывали на что-то другое?

— Я рассчитывал, что человек, руководивший лабораторией, в которой произошёл пожар с человеческими жертвами, сможет объяснить, почему в её документах числится оборудование с неизвестным местонахождением.

— Я могу объяснить это. Устройство было прототипом. Оно использовалось в закрытой исследовательской программе. После пожара его не нашли. Поскольку мы не могли определить, находилось ли оно в помещении в момент происшествия, в ведомости указали неизвестный статус.

— Какой была его функция? — спросила Слоун.

— Считывание нейронных сигналов.

— Каких именно?

— Исходных сигналов, возникающих при воспроизведении воспоминания.

— Оно могло извлекать воспоминания?

— В ограниченном смысле. Устройство не сохраняло полную память человека. Оно регистрировало фрагменты нейронной активности, необходимые для синхронизации с основным архивом.

— То есть могло записать фрагмент воспоминания и передать его в другое устройство?

Моро посмотрел на неё.

— Теоретически.

— А практически?

— Практика не всегда соответствует теории.

— Вы видели, как устройство работало?

— Да.

— И оно действительно позволяло переносить фрагменты воспоминаний?

— Не так, как вы это формулируете.

— Тогда объясните, как.

Моро замолчал.

Слоун подождала.

— Любое воспоминание, — произнёс он наконец, — не существует в виде отдельного файла, который можно взять и перенести с одного компьютера на другой. Это не фотография и не аудиозапись. Оно связано с тем, как мозг кодирует, воспроизводит и изменяет пережитое. Даже если вы способны сохранить определённый нейронный паттерн, это ещё не означает, что другой человек переживёт событие точно так же.

— Но вы пытались этого добиться.

— Мы изучали возможность синхронизации определённых паттернов.

— В рамках проекта Continuity?

Моро застыл.

На этот раз пауза оказалась настолько долгой, что Хейл перестал делать записи.

— Откуда вы знаете это название? — спросил учёный.

Слоун не отвела взгляда.

— Оно встречается в нескольких ссылках, связанных с Orpheus. В официальных материалах нет описания проекта.

— Тогда вам следует проверить источники этих ссылок.

— Я хочу проверить сам проект.

— Его больше не существует.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Хейл включил диктофон снова.

— Доктор Моро, вы отказываетесь отвечать на вопросы о Continuity?

— Я не отказываюсь. Я говорю, что проект был прекращён после пожара.

— Вы утверждаете, что никакие его материалы не сохранились?

— Я этого не говорил.

— Где они могут находиться?

— Я не знаю.

Слоун открыла фотографию снова.

— На снимке вы сразу посмотрели на табличку, затем на прибор, а потом на конверт. Если вы не узнаёте помещение, почему вы знаете, на что следует смотреть?

Моро медленно повернулся к ней.

— Потому что я тридцать лет работал в лабораториях. Если вы показываете учёному фотографию рабочего стола, он сначала смотрит на оборудование, а потом на остальное.

— Но вы сказали, что таблички такого типа не использовали в Orpheus. Вы не могли знать это, не распознав саму табличку.

— Я не говорил, что узнал помещение.

— Вы сказали, что не знаете, что изображено на снимке. Это не то же самое, что не узнавать детали.

Моро сжал губы.

— Доктор Мерсер, вы хотите, чтобы я объяснил вам то, чего не знаю, или хотите, чтобы я подтвердил вашу версию?

— Я хочу понять, почему вы боитесь этой фотографии.

Учёный резко встал.

— Я не боюсь фотографии.

— Тогда почему вы сказали нам не искать помещение?

— Потому что вы ищете то, что, возможно, никогда не существовало.

— Но вы знаете о проекте Continuity. Знаете о приборе номер семь. Знаете, что в лаборатории могли существовать незарегистрированные помещения. И теперь говорите, что не знаете, что изображено на фотографии.

— Я не обязан объяснять вам каждую деталь работы закрытой лаборатории.

— Нет, — согласилась Слоун. — Но вы обязаны понимать, что человек, который знал эти детали, мог иметь отношение к смерти Адриана Вейла.

Моро посмотрел на неё так, словно впервые увидел.

— Вы считаете, что я убил его?

— Я считаю, что вы знаете о нём больше, чем готовы рассказать.

— Я не видел Адриана двенадцать лет.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда мне несложно будет проверить ваши слова.

Он ничего не ответил.

Хейл поднялся.

— Мы продолжим разговор после того, как проверим ваши контакты и документы. Пока я прошу вас сохранить все материалы, связанные с Orpheus, и не связываться с другими участниками старого проекта.

Моро усмехнулся.

— Другими участниками? Вы действительно думаете, что они все ещё живы?

— Я не знаю, кто из них жив. Именно поэтому и прошу вас никому не звонить.

Учёный подошёл к книжному стеллажу и вынул тонкую папку с выцветшей наклейкой.

— Вы хотите понять, что произошло двенадцать лет назад? — спросил он.

— Да, — ответил Хейл.

Моро положил папку на стол.

— Тогда начните с этого.

Слоун не потянулась к ней.

— Что это?

— Копия ведомости, которую вы сегодня изучали. Но здесь указана более ранняя редакция.

Хейл открыл папку.

Внутри лежали несколько страниц с таблицами оборудования, подписями и отметками о передаче материалов. На первой странице стоял номер документа, совпадающий с номером в архиве судебных доказательств. Однако дата была другой — за неделю до пожара.

В списке переносных устройств было пять позиций.

Не шесть.

И не семь.

Слоун перелистнула страницу.

На обороте последнего листа стояла короткая пометка, написанная от руки:

Дополнительный блок выдан по отдельному разрешению. В основной реестр не включать.

Под ней находилась подпись.

Адриан Вейл.

Хейл поднял глаза.

— Вы знали об этой копии?

— Да, — ответил Моро.

— Почему она не была передана в материалы расследования?

— Потому что она не имела отношения к причине пожара.

— Как вы можете это утверждать, если устройство до сих пор не найдено?

Моро посмотрел на документ.

— Потому что я знал, для чего оно использовалось.

— Для чего?

Учёный не ответил.

Слоун изучала подпись Адриана.