Пока мы умирали

Она нажала ещё раз.

Из динамика раздался тихий треск.

— Назовите себя.

Голос был женским, низким, слегка хриплым.

Вера сглотнула.

— Вера Соколова. Я приехала к Елене Левиной.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Вы одна?

Вера посмотрела на пустую дорогу за спиной.

— Да.

— Это хорошо.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась внутрь.

За ней оказался короткий коридор с белыми стенами и линолеумом. Внутри было теплее, чем снаружи, и пахло дезинфицирующим раствором. Свет горел не везде. По потолку тянулись старые кабельные каналы, но новые датчики движения были установлены совсем недавно.

Вера вошла.

Дверь за ней закрылась.

На стене висел электронный терминал. Экран загорелся, когда она приблизилась.

ПОСЕТИТЕЛЬ: СОКОЛОВА ВЕРА АНДРЕЕВНА.

Под именем отображалась дата рождения.

17 апреля 2010 года.

Вера отступила на шаг.

— Откуда вы знаете мою дату рождения?

Динамик щёлкнул.

— Потому что мы вас ждали.

— Кто — мы?

Ответа не последовало.

Вместо него из глубины коридора донёсся звук открывающейся двери.

— Идите прямо, — сказала женщина. — Вторая дверь слева.

Вера пошла вперёд.

На стенах висели таблички с названиями отделений, многие из которых давно перестали что-либо значить. «Клиническая диагностика». «Молекулярная терапия». «Отдел наблюдения». Некоторые таблички были сняты, и на их месте остались прямоугольники более светлой краски.

У одной из дверей она остановилась.

На металлической пластине было выгравировано:

ЭДЕМ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.

Ниже кто-то процарапал острым предметом короткую фразу.

«НЕ ВСЕ ВЕРНУЛИСЬ».

Вера провела пальцами по буквам.

— Не трогайте, — сказала женщина из динамика.

Вера резко обернулась.

— Почему?

— Потому что это ничего вам не объяснит.

— А что объяснит?

— То, что вы увидите.

Вторая дверь слева была приоткрыта.

Вера постучала.

— Войдите, — ответил женский голос.

Комната оказалась небольшой лабораторией. Вдоль стен стояли металлические шкафы, часть из которых была закрыта на электронные замки. В центре располагался длинный стол, на котором лежали папки, несколько старых мониторов и прозрачные контейнеры с образцами.

У окна стояла женщина.

Короткие седые волосы. Худое лицо. Светлые глаза. Тонкий шрам, пересекающий левую бровь и теряющийся у виска.

Вера узнала её раньше, чем успела понять, почему уверена в своём узнавании.

Это была Елена Левина.

Та самая женщина с фотографии.

Только старше. Значительно старше, чем на снимке, который Вера видела в архиве. Вокруг глаз появились мелкие морщины, кожа на руках стала тонкой, а плечи казались слишком узкими для тяжёлого лабораторного халата.

Но взгляд остался прежним.

Спокойным и настороженным.

— Вы опоздали на три минуты, — сказала Левина.

— Я не знала, что вы будете засекать время.

— Я не засекала. Я просто помню, когда люди приходят.

Она посмотрела на Веру так, словно пыталась сопоставить её лицо с другим, давно исчезнувшим из памяти.

— Вы очень похожи на отца.

— Мне это часто говорят.

— Он тоже говорил так, когда не хотел обсуждать что-то неприятное.

Левина указала на стул.

— Садитесь.

Вера осталась стоять.

— Сначала я хочу убедиться, что вы действительно Елена Левина.

Женщина чуть заметно улыбнулась.

— Разумно.

— Мне нужны доказательства.

— Какие?

— Любые, которые нельзя найти в интернете.

Левина задумалась.

Затем открыла ящик стола и достала фотографию.

Снимок был выцветшим, с загнутыми углами. На нём стояли трое: Андрей Соколов, Елена Левина и Павел Громов. За их спинами виднелась дверь лабораторного корпуса. Отец улыбался так, как Вера не видела его последние несколько лет жизни, — открыто, почти по-мальчишески.