Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь

Серия «Неведомая Русь»

© С. Ермаков, предисловие, комментарии, 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

К изданию 2025 года

Афанасий Викентьевич Ярушевич (1867–1918/1924) родился в Виленской губернии в семье псаломщика. Окончив с отличием Виленскую духовную семинарию, поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию. После завершения образования начал педагогическую карьеру. Преподавал в Виленском духовном училище, Смоленской духовной семинарии. В сентябре 1907 года стал директором первой в Беларуси Молодечненской учительской семинарии.

К научной работе пристрастился еще в студенческие годы, когда был учеником Михаила Кояловича и Платона Жуковича. Ярушевич, двигаясь по следам своих наставников, примкнул к так называемой школе западнорусистов. Сторонники этого течения рассматривали белорусов как этнографическую группу единого общерусского народа, каковой подход отчетливо прослеживается и в принадлежащей перу А.В. Ярушевича первой попытке написания биографии яркого военного и государственного деятеля Великого княжества Литовского – князя Константина Ивановича Острожского. Книгу эту много (и часто вполне обоснованно) критиковали, но, тем не менее, труд Ярушевича заслуживает внимания и сегодня, ведь он посвящен действительно яркой исторической личности и, по сути, остается единственной биографией князя.

Большинству читателей имя К.И. Острожского мало что скажет; лишь те, кто интересуется становлением единого Русского государства с центром в Москве, сложным временем рубежа XV и XVI веков, скорее всего, кивнут с узнаванием, – но и они едва ли особо много знают о герое исследования Ярушевича.

Итак, несколько слов о контексте эпохи. На землях Владимиро-Суздальской Руси продолжается формирование единого государства. Великое княжество Московское набирает силу и претендует на власть над всеми землями, входившими в состав Древней Руси (и не только). Одновременно на западе и юго-западе от Москвы с XIII века существует еще одно, тоже в значительной мере русское, государство – Великое княжество Литовское, Жемайтское и Русское. Оно включает все земли нынешней Белоруссии, значительную часть Украины, часть территории Польши, а также западные земли современной России, в том числе Смоленск, Брянск и Курск. С 1386 года Великое княжество Литовское находилось в унии с Королевством Польским, отчего нередко говорят о Польско-Литовском государстве.

Два государства, история которых восходит к одному истоку – Древней Руси, были обречены на противостояние. И дело не только в том, что многие правящие роды вели происхождение от легендарного Рюрика, но прежде всего, конечно, в экономических причинах.

Кроме того, проблема в значительной мере отягощалась очень важным для того времени фактором, а именно религией. Граница между «своими» и «чужими» в Средневековье проходит именно здесь. Национальность не так важна, как вероисповедание, принадлежность к определенной конфессии. Люди того времени в массе своей действительно веруют, искренне убеждены в спасительности именно своего выбора, экономика для них в значительной мере вторична (даже если в действительности это не так).

В Великом княжестве Литовском вопрос отношений между православными и католиками стоял очень остро, особенно если учесть, что у власти по большей части находились последние. Католическая церковь упорно стремилась перетянуть на свою сторону православных верующих, подчинить «схизматиков», не признающих римскую версию филиокве и главенство папы. В ход идут буквально все средства, от уговоров и унии до прямых репрессий, а потому вопрос защиты русского православного населения разных сословий стоит остро…

А тут еще сугубо православная Московская Русь рядом.

И вот два великих княжества, Московское и Литовское, вступили в нешуточную борьбу друг с другом. Впрочем, и контакты, и конфликты шли издавна, ещё с XII–XIII веков, когда суздальские, смоленские или галицкие князья помнили, что они находятся в близком родстве, что не мешало им по-родственному устраивать кровавые разборки.

В 1478 году Великий князь Московский Иван III присоединяет новгородские земли. Новгород Великий, богатый торговый город, когда-то даже не относивший себя к Руси, подчиняется новому властному центру, пусть, что называется, со скрипом. Через два года, в 1480-м, Москва окончательно избавляется от власти Орды. Татарская угроза остается, но «выход» уже платить не нужно. Появляется возможность экспансии, и вполне логично обратить взгляд на Запад, на старые русские земли, где живет «свое» население.

В 1487 году началась так называемая Пограничная, или Странная, война. Необъявленный конфликт с Москвой, к которому Литва, по сути, не готова, длится на протяжении долгих лет с переменным успехом. И немалую роль в нем суждено будет сыграть К.И. Острожскому.

Род Острожских известен с середины XIV века, но, скорее всего, это ветвь князей Пинских и Туровских, происходивших от Святополка II Изяславича, правнука Владимира Святого. Рано осиротевший княжич воспитывается боярами и старшим братом Михаилом. С 1486 года он с братом находится при дворе Великого князя Литовского Казимира, рано проявляя себя как одаренный военачальник. Особенно ярко раскрывается его талант в борьбе с татарскими набегами на южные границы Литвы. Защищают государство по большей части именно русские люди, населявшие эти территории. Руководит обороной от татар князь К.И. Острожский, он вырабатывает тактику боевых действий, которая приносит успех. Его военные удачи немало способствуют возвышению «русской партии» в Литве. С 1497 года Острожский – великий гетман (то есть главнокомандующий) Великого княжества Литовского.

Но разгорается новый этап войны с Москвой. В 1500 году в битве у реки Ведроши литовское войско потерпело неудачу. В плен попали немало знатных людей, в том числе и К.И. Острожский. Впрочем, о плене, переходе на службу Москве, побеге и возвращении на родину лучше прочитать в самой книге.

Вернувшись, Острожский вновь занял пост великого гетмана, продолжая противостоять и татарским набегам, и усилиям Москвы. Отмечают, что в стесненных условиях тогдашней Литвы он даже нередко тратил собственные средства на снаряжение и обеспечение войска. Самой яркой его удачей, несомненно, стало поражение, нанесенное московским отрядам под Оршей осенью 1514 года, когда Острожский смог обратить в бегство восьмидесятитысячную армию московского князя. По возвращении в Литву по особому распоряжению короля Сигизмунда 3 декабря он был почтен торжественным триумфом – случай для того времени уникальный.

Конечно, с точки зрения Москвы Острожский был изменником, нарушителем данного слова, клятвопреступником. Но если вспомнить, что сменить сторону его заставили силой, добиваясь цели особо жестоким обращением, то поступок князя, который стремился вернуться на родину, к семье, вполне объясним. В любом случае судить о событиях пятисотлетней давности, опираясь на мнение только одной стороны, да еще по нынешним меркам, едва ли правильно.

В любом случае Острожский остается выдающимся военачальником, одно имя которого заставляло татар прекращать набеги и поворачивать назад, как было, например, в 1516 году.

Если верить летописям, то Острожский выиграл более 60 сражений, а проиграл всего два или три. Так ли это? Вопрос очень сложный. Да, он знавал и поражения. Часть из них случились не по его вине, а, например, из-за особенностей военной и государственной организации Великого княжества Литовского (1517 г.). Выяснить, сколько их было на самом деле, – задача уже современных историков.

С 1520-х годов князь Острожский все меньше воюет и все больше внимания уделяет обустройству собственных дел и прилагает титанические усилия, направленные на укрепление позиций православной церкви. На этой стезе он, используя свое влияние, добился больших успехов. Обширные связи и высокий авторитет князя позволили ему активно содействовать улучшению жизни русского населения, возводить новые храмы, защищать «старину».

Можно по-разному относиться к К.И. Острожскому, как и к любому другому историческому персонажу, тем более – жившему несколько веков назад. Несомненно, князь был сыном своего времени, и в силу этого оценивать его деяния современными мерками затруднительно. Но не отдавать должное его полководческим талантам и преданности идеалам, которые в то время выражались в первую очередь через связь с религией, в любом случае будет ошибкой.

Кроме того, рассказ о жизни князя открывает перед нами ту часть процесса становления будущей Большой России, о которой мы знаем сравнительно немного.

С. Ермаков

Предисловие

Сказала бы всякие речи с часом старост, кгды бы вчинки людские, которые ж с прироженья своего конец мают, не были через листы упевнены и годным сведетством к пришлой ведомости знакомичены…

Про то годно есть послуги освецоного княжества у памети держати и добрую заплату чинити…

При научных беседах с людьми интеллигентными нас несколько удивлял тот факт, что под именем Константина Острожского обыкновенно подразумевался Константин Константинович, известный долголетнею борьбой за православие воевода киевский. Отец же его, Константин Иванович, всегда оставался и остается почти неизвестным, а между тем он боролся за православие не меньше сына, и во всяком случае гораздо успешнее. Только такие светила русской исторической науки, как Карамзин, преосв. Макарий и Соловьев, уделяют ему по нескольку строк, а для менее видных ученых Константин Иванович остается большей частью в тени, а иногда объединяется с личностью своего сына.

Причину неизвестности отца и славы сына мы усматриваем в различии эпох их жизни. Богатая событиями и поэтому разработанная эпоха 1550–1608 гг., на которую падают распространение в Литве протестантства, введение иезуитов, политическая и церковная унии, борьба Иоанна Грозного со Стефаном Баторием, составляет резкий фон, на котором сильно обособляются отдельные личности, часто и не так богатые духовными силами. Эпоха же Константина Ивановича, если ограничиться беглым обозрением ее, не блещет событиями, не выделяется резкостью скачков народной жизни, носит на себе будничный колорит. Не говорим о сравнительной древности и аналогичности обеих эпох – борьбе с татарами, Москвой, попытках к церковной и политической унии.

Но если внимательнее всмотримся во внутренний ход жизни эпохи Константина Ивановича Острожского, то увидим, что его жизнь и деятельность падает на весьма знаменательный и вместе весьма печальный период исторического развития Литовско-Русского государства.

Последнее переживало эпоху полной ломки внутреннего строя жизни, замены старых традиций, старых начал новыми, прямо враждебными прежним, – эпоху, когда ясно выставлялось на вид, что латинско-польские начала должны господствовать и заменить собою начала греко-русские, что культура католического Запада должна заменить культуру православного Востока хотя и не ясно, но ощутительно, выставлялась правительственная программа: общая нивелировка по латино-польским образцам. Понятна поэтому важность эпохи: в борьбе коренных русских и польско-латинских начал резче, чем когда-либо в другом случае, выставлялись и разъяснялись старые и новые основы жизни с одной стороны, с другой – столкновение и враждебность начал, олицетворяясь в личностях, людях активной борьбы, выдвигали весьма характерных деятелей, носителей тех или других начал жизни, деятелей, то поражающих цельностью своего характера, служения своей идее, то колеблющихся и не могущих найти выхода из созданной историческою жизнью дилеммы..

Интерес к этому далекому времени увеличивается еще и тем обстоятельством, что борьба только начиналась и обе стороны были почти равносильны. Если сторона православно-русская подавляла пассивною численностью и стремилась только сохранить в возможной чистоте начала своей внутренней жизни, то сторона латино-польская превосходила ее энергией, жаждой пропаганды, активностью и внешнею, показною, культурностью. Эти качества враждебных сторон создали борьбу, обострили ее и чрез несколько столетий привели Польско-Литовское государство к полному ослаблению внутренних сил и к политической смерти.

Впрочем, тогдашнее литовское правительство не могло всегда и неуклонно следовать своим принципам. Латино-польская программа его должна была считаться с целым рядом сопротивлений со стороны громадного большинства его подданных – с одной стороны, с другой – с притязаниями Польши на Волынь и Подолье. Отсюда в политике правительства являлась двойственность: в первом случае оно. опиралось на латино-польский мир, во втором – на русскую народность, душу литовского государственного организма… Вот почему литовские князья по возможности устраняли обострение этой борьбы и по временам сами становились на сторону православно-русских, тем более что многие коренные литовцы, усвоив латинство, проявляют самобытное, в русском духе, государственное самосознание и, будучи по вере католиками, с глубокой ненавистью относятся ко всему польскому (Лелюш, Мартин Гаштольд, Иван Семенович Сапега и др.).

Сообразно таким течениям и политика правительства, с Ягайло до Сигизмунда III, не была устойчивою. За грубым прогрессом латинства при Ягайло последовала значительная реакция в пользу православных при Витовте. Если Сигизмунд Кейстутьевич сильно склонялся к латино-полонизму, то Литовская Русь выдвинула Свидригайло с его смертельною ненавистью ко всему польскому. Убиение Сигизмунда за его полонофильство заставило Казимира держаться более примирительной политики; колебания Александра между двумя враждебными лагерями сопровождаются потерею трети всей территории Литовского княжества, полным ослаблением народного патриотизма, совершенным истощением финансовых и военных средств страны. Этот печальный факт, образумивший Александра, заставил Сигизмунда I дать православным возможно полную политическую и религиозную полноправность. Такова, в кратких чертах, политика литовского правительства по отношению к своим русским подданным.

С своей стороны православные поняли цели правительства, как скоро оно обнаружило их (при Ягайло), и не остались спокойными зрителями. Полная глубокого драматизма борьба за религиозную и политическую равноправность идет с лишком столетие, после чего из среды православных выдвигаются такие лица, которые сумели смягчить борьбу и мирными средствами доставить русской национальности сравнительную свободу вероисповедания: и почти полную гражданскую полноправность.

Главною такою личностью является князь Константин Иванович Острожский, который, при содействии других лиц, надолго задержал усиление, насчет русских, латино-польских принципов. Последние получают безусловное господство только с 1560-х годов, после чего православие надолго занимает место гонимого вероисповедания.

Из сказанного видно, насколько интересно в историческом отношении время жизни кн. К.И. Острожского, т. е. конец XV и начало XVI века. В Западной Европе это время ознаменовалось именами Гутенберга, Савонаролы, Колумба, Коперника, Лютера, Карла V. Их идеи проникали в Литву; в борьбу латинских и греческих начал привносился новый дух, новое веяние, давшее осязательный плод несколько позднее. К сожалению, давность эпохи препятствует более или менее полному изучению ее; сказания о ней скудны и темны; далеко не многочисленные литературные памятники сбивчивы и односторонни. В московско-русских летописях – отдельные отрывки и заметки, почти не проливающие света на дела этой далекой эпохи; из летописей литовско-русских только две касаются этого времени – так называемая Супрасльская и Быховца; летописи польские, современные, хотя и носят заглавие «Хроник Польши и Литвы», но почти всецело заняты первою, о Литве же говорят мимоходом. Счастливым исключением является летопись Стрыйковского, хотя и не современная, но писанная вскоре после этого периода и, что ценнее всего, лицом добросовестным. Положим, сохранилось сравнительно много актов, грамот, записей, судебных актов, касающихся купли, королевских пожалований, юридических уставов, но все это написано по одному образцу, по одной форме, сухо и официально, так что вносит весьма мало света во внутреннюю, интимную жизнь современников, доставляет весьма немного данных для суждения о том, чем жило современное поколение, что думало оно и как думало. Вообще, за отсутствием частной переписки, подробных судебных актов, завещаний и т. п., не только трудно вникнуть во внутренний ход жизни данного времени, но подчас даже восстановить внешнюю последовательность явлений, их причинную связь и зависимость. Поэтому в суждениях о данной эпохе всегда приходится быть особенно осторожным в выводах и не ручаться за правильность своего суждения в каком-либо отдельном случае.

Сказанным определяется цель и задача нашего труда: проследить шаг за шагом глухую борьбу за православие и русскую народность, оценить услуги православно-русскому делу наиболее выдающегося деятеля этой эпохи, кн. Константина Ивановича Острожского, обозреть его труды на пользу православной церкви и выяснить на положении его как представителя западнорусов положение и значение русских в Литве того времени. И если справедливо, что выдающийся человек является носителем и олицетворением запросов своего времени, мы думаем, что такое понимание нашей задачи вполне соответствует существу дела и что задача нашего труда разрешилась бы сама собою, если бы было возможно дать полную и всестороннюю биографию кн. К.И. Острожского.

Литература исследуемого вопроса представляется в следующем виде:

Источники