Он почти касается моих бедер пальцами, которые так близко, что мне не стоит шевелиться. Но от его жара не спрятаться и не сжаться так, чтобы ничего не чувствовать. Он повсюду и постепенно забирается под мою шелковую блузку. Я ежусь и машинально закусываю нижнюю губу, не зная, как еще сбросить напряжение.
– У моего мужа есть люди с оружием, – я с трудом произношу то, что собиралась.
– Я в курсе.
Я отнимаю ладонь от своего тела и сбиваю мужчину с толку, прикасаясь к нему. Но я быстро переношу пальцы туда, где, мне кажется, должны быть шрамы от выстрелов.
– Здесь? – спрашиваю я, едва касаясь выбранной точки.
– Выше.
Паша обхватывает мою ладонь и помогает найти правильное место. Хотя я не проверяю, не осмеливаюсь надавить так, чтобы почувствовать его кожу сквозь ткань рубашки.
– Я думала, такое не проходит бесследно. И люди становятся осторожными.
Глава 8
Павел
Она очень хрупкая.
Но в то же время очень сильная.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не послать осторожность к черту и не сделать то, что считаю нужным. Любую другую я бы уже стиснул в руках и поцеловал. Я даже уверен, что Ольга ответит, поддастся мне и не будет отталкивать. Но потом пожалеет, и завтра станет еще сложнее. Она найдет очки, шторку… другого водителя.
– Всё давно зажило. – Я улыбаюсь ей, надеясь, что она ответит тем же. – Как в прошлой жизни было.
– Тебе правда не страшно?
– Мне хорошо с вами.
– Я о другом…
Ольга замолкает и опускает взгляд на свою ладонь, которую забыла на моем теле. Я давно отпустил ее запястье, но она продолжает осторожно держаться за меня, почти невесомо указывая на место шрамов. Я чувствую прикосновение ее тонких пальцев, от которых исходит приятное ласковое тепло. Она ведь хочет… Сама тянется и сама запрещает себе.
Он так ее запугал? Что нужно сделать с женщиной, чтобы она боялась даже шаг сделать в другую сторону? Каким ублюдком надо быть? И какую часть ее кошмара я видел? Может быть, я только думаю, что знаю, что происходит между ними. А за закрытыми дверьми творится то, из-за чего она сейчас как зверски сжатая пружина, которая скорее пойдет на излом, чем разожмется.
Черт!
Так что я видел? И что я понимаю? Я точно знаю, что Ольге плохо от одного его присутствия, я в малейших деталях выучил выражение ее лица, когда Дмитрий оказывается рядом. Это смесь отвращения и выцветшего испуга, словно он живет глубоко в ней, но она уже устала бояться и переживать по каждому поводу.
Ольга не похожа на себя, когда он рядом. Совершенно другой человек, который оживает на глазах, стоит мужу покинуть комнату или выйти из машины. Я столько раз видел эту перемену, что даже перестал удивляться и научился пережидать бурю, как она.
Но я не могу больше так… Я должен найти выход.
И я подаюсь вперед сам, чтобы она дотронулась сильней. Ольга все-таки пугается, будто у меня там свежая повязка, и уводит ладонь на мое плечо. Судорожно сминает ткань моей рубашки, проигрывая желанию, и тут же включает стоп, прикрывая глаза.
– Хватит, Ольга.
Я обнимаю ее за плечи и уверенно прижимаю к себе, угадывая, как женский смазанный выдох обжигает грудь. Она резко дергается в первое мгновение, а потом затихает и больше не сопротивляется, наоборот, обмякает в моих руках и не шевелится. И прячет лицо, словно случится страшное, если наши глаза пересекутся. А я хочу видеть ее, хочу успокоить и дать выдохнуть, чтобы она наконец поверила в меня.
Доверилась.
– Паша…
– Все хорошо. – Я провожу ладонью по ее голове, откидывая сбившиеся волосы назад. – Я тут, я рядом.
– Я надорвала твой карман.
– И плевать.
– У моего мужа есть такая рубашка.
– Черт, я не знал…
– Не знаю, зачем сказала. – Она вновь шумно выдыхает и кривится, прижимаясь ко мне лицом. – Прости.
Я помогаю ей отпустить кусок ткани, за который она зацепилась, и переплетаю наши пальцы. Меня самого сносит оттого, что она в моих руках. Так близко и так крепко, и ее сладкий запах бьет по мозгам. В голове стоит густой туман, сквозь который скверно думается.
Но я стараюсь прислушиваться к ней и жду, когда она привыкнет к моей близости и хотя бы чуть выдохнет. Потому что она обнимает меня и отвечает, но все равно как натянутая струна.
– Ты опять пахнешь сигаретами.
– Да, на парковке… Я курю, когда туплю. Я подумал о чемодане в последнюю очередь. Поймал мальчишку уже на этаже, он почти дошел до номера и посмотрел на меня как на идиота.
Мой голос действует. Она расслабляется и постепенно переносит вес на меня. Или успокаивается оттого, что я не распускаю руки и никуда ее не тяну. Меньше всего я хочу напоминать ее мужа, который не знает слова “нет” и всегда делает только так, как он хочет.
– Ты заплатил ему?
– Да. Не помогло. Наверное, он понял, что я с другого этажа. Чего со мной любезничать?
– Ты выглядишь на этот этаж. – Ольга мягко усмехается, а я улыбаюсь, угадывая потеплевшие нотки в ее мелодичном голосе.
– Это комплимент?
– Факт, Паша. – Она плавно ведет щекой по моей груди и ненадолго замолкает. – У тебя так быстро бьется сердце. Тук-тук, тук-тук.
– Я даже знаю причину.
Она коротко смеется, а потом запрокидывает голову и смотрит мне в глаза.
– Мне сейчас хорошо, – признается она. – Я забыла, что так может быть.
Я все-таки ухожу, когда она начинает засыпать. Ольга успокаивается в моих руках, плавно вбирает воздух и выдыхает, задевая ворот рубашки. Она прикрывает глаза и замолкает, все-таки монотонная дорога и нервотрепка по поводу забывшегося водителя берут свое. Я отношу ее в спальню и снимаю ее туфли, на что девушка беззаботно улыбается. А мне становится так трудно развернуться и идти своей дорогой, потому что хочется стоять и молча смотреть на нее. И еще знать, что она не проснется тут же и не начнет крутить плохие мысли, испугавшись того, что произошло между нами.
Она на грани. И сама не знает, как отреагирует завтра.
В моем номере пахнет ванилью, что кажется грубой насмешкой. Как дешевый заменитель того сладкого аромата, который исходил от ее шелковой кожи. Я иду на балкон и снова курю, смотрю на центр города, который не думает засыпать и полыхает огнями и рекламными вывесками.