В каком же циничном и фальшивом мире мы живем. Он только что сказал, что мы не будем устраивать из трагедии спектакль, а между тем мы все играем свои роли. Мне на лицо даже грим успели наложить.
– Я пока что не осознала и могу говорить сумбурно, – я произношу первый абзац текста, который успела выучить. – Я только хочу сказать, что я благодарна за помощь и участие. За все слова поддержки, цветы… Так случилось, что я сейчас в Волгограде, но мне передают все послания, которые приходят в наш дом в Москве. Особенно я хочу поблагодарить Александра Чертова. Он оказался рядом в трудную минуту и взял на себя все официальные вопросы.
Я отпиваю из предложенного бокала.
– Я никогда не была медийной личностью, и так и останется. В нашей семье перед камерами выступал Алексей. Мой муж был очень известен и уважаем, и я очень надеюсь, что погоня за рейтингами не испортит память о нем.
Артем до боли сжимает мою ладонь. Я непроизвольно останавливаюсь, и выходит так, словно я беру передышку из-за нахлынувших эмоций.
– Татьяне сложно говорить, – отзывается Артем и кладет ладонь на мое плечо. – Мы можем отменить вопросы из зала, если вам трудно.
Говорит он мне, но довольно отчетливо, чтобы его слова уловили микрофоны.
– Да, конечно. – Он кивает, хотя я не успеваю ничего сказать. – Я тогда предлагаю перенаправить оставшиеся вопросы господину Чертову. Минутку.
Он приподнимается из-за стола и утягивает меня за плечи следом. Он почти что обнимает меня, как будто я едва держусь на ногах и не сделаю и шага без его помощи. Вот от этого становится тошно. Мне казалось, что ужасно быть фиктивной женой, но быть фиктивной вдовой – еще хуже.
– А как же погибшая девушка? – раздается из зала. – Татьяна, вы знали ее? Есть предположения, кто мог находиться рядом с вашим мужем?
– Это по плану, не реагируйте, – бросает мне на ухо Артем, наклоняясь ко мне. – Эти вопросы висят в воздухе. Будет странно, если они не прозвучат.
Он не останавливается и спешно выводит меня в другую комнату. Мелькает табличка “служебное помещение”, и я успеваю услышать низкий голос Чертова из конференц-зала прежде, чем дверь захлопывается.
– Вы молодец, – хвалит меня Артем, переводя дух. – Выглядели потерянно. Стоило добавить слез в голос, вообще бы было отлично.
– О чем будет говорить Чертов?
– Без понятия, – он усмехается, – ему текстов никто не пишет. И да, кстати, вам нужно подписать некоторые бумаги.
– О чем речь?
– Вы сейчас сказали на камеру, что Чертов занимается всеми делами. Нужно всего лишь это документально закрепить. Мой босс станет вашим официальным представителем.
– Опекуном? – Я усмехаюсь, чувствуя, как захлопывается ловушка.
– Ну нет, – Артем тянет с улыбкой, – для этого с вами должно случиться что-то страшное. Инвалидность или умственная несостоятельность. Тогда да, он будет распоряжаться вашей судьбой как опекун.
Глава 6
Я отбрасываю ручку прочь. Она катится по столу и вскоре падает на пол. Артем кидает на меня непонимающий взгляд, словно его довод насчет “инвалидности и умственной несостоятельности” должен был убедить меня, а не испугать.
– Как знаете, – произносит он, пожимая плечами. – Время есть, все равно подпишете.
Он забирает листки и засовывает их обратно в кожаную папку. Смотрит на меня с легким разочарованием, но молчит.
– Машину уже подогнали, – добавляет он после нашей зрительной перестрелки. – Можем поехать сейчас, а можете покапризничать и дождаться босса. Поедете с ним.
– Варианты остаться здесь или вернуться домой не рассматриваются?
– Мне о таких вариантах ничего не говорили. Да и что вам делать дома? На вашей улице уже больше журналистов, чем в Останкино. Все слетелись на горяченькое…
В дверь стучат, не давая помощнику договорить. Он отзывается, и в комнату заглядывает мужчина боксерской внешности.
– Охрану всю поменяли, – сообщает он Артему. – В отеле остались только наши люди.
– Отлично, я передам боссу.
– А насчет того… – Мужчина задумывается на мгновение. – Родий. Мы его в подсобке закрыли, ждем дальнейших указаний.
– Хорошо. Пока свободен.
Мужчина уходит, а Артем что-то помечает в своем сотовом.
– Зачем его закрыли в подсобке?
– Что? – Артем поднимает на меня рассеянный взгляд.
– Родий, – подсказываю ему. – У меня отличный слух, и я услышала имя, которое до этого назвала Чертову.
– А, вот в чем дело. Вы пожаловались на него?
– Вроде того.
– Я слышал, ему выбили плечо, когда задерживали. Он буйный и горластый. А в подсобке под рестораном толстые стены, отличная шумоизоляция.
Он говорит об этом тем же спокойным голосом, которым только что общался с прессой. И выглядит скучающим, как будто ничего примечательного не описывает. Обычный рутинный день. Подумаешь, выбили плечо какому-то мужику и заперли его в подвале.
– Что с ним будет дальше, я не знаю, – подытоживает Артем. – Можно вопрос?
– Какой?
– Он реально накосячил? Этот Родий… Или глупость какая?
Я не спешу отвечать, на что Артем усмехается и приподнимает ладони.
– Мне все равно, если честно. Но могу посоветовать на будущее: лишний раз на человека черную метку не бросайте. Вы всего слово скажете, а его из-за этого и покалечить могут.
Он впивается в меня острым взглядом.
– И убить, – добавляет он тише. – Тут вторых шансов не дают и привыкли действовать жестко. Вы освоитесь со временем, а пока просто чуть больше осторожности.
Он кивает мне.
– Может, мне нужна стажировка в вашем мире? Или хотя бы инструкция?
– Господин Чертов выдаст, если посчитает нужным, – Артем добавляет прохлады в голос.
Кажется, я вновь разочаровываю его. На его взгляд, я должна благодарно хлопать ресницами и ловить каждый его совет, как истину, а я вместо этого язвлю.