– Беда, брат мой, беда. Ты не имел права распоряжаться этим кораном! – не на шутку встревожился Саид Хелли-Пенжи.
С этими словами он вскочил в седло. Сейчас ему и вовсе не было дела до укоров почтенных агачаульцев.
– Надеюсь, следы коня Абу-Супьяна я найду на этой стороне? – и Саид показал на юг.
– Да, там…
– Прощайте! Мне надо спешить! – крикнул он и ветром унесся из аула. «Чем горячее огонь, тем дальше приходится засовывать руки в него», – с досадой подумал Саид Хелли-Пенжи.
Недовольно посмотрели ему вслед люди.
– Странный кунак, очень странный. У тебя он не вызвал недоверия, сын Али-Шейха?
– Удивительно, но и мне он показался каким-то странным, – ответил Мустафа. – Уж очень глаза у него бегали и все лицо выражало подозрительную тревогу.
– А что ему понадобилось от тебя? Если это не семейная тайна, может, расскажешь, в чем дело.
– Да нет тут никакой тайны. Ему тоже вдруг понадобился коран с медной застежкой.
– Вах, вах, не тот ли самый, что ты великодушно отдал Абу-Супьяну?
– Другого такого у нас нет и не было.
– Тут что-то не то… Боюсь, с этой книгой связана какая-то тайна.
– Не думаю. Если бы тут была какая-нибудь тайна, отец не скрыл бы ее от меня…
– Чует мое сердце, быть беде…
– Не надо гадать, почтенный. Да будет милостив аллах и избавит людей от бед и горя…
– Может, в этом коране тайна святости владельца его?
– Не знаю. Лучше бы я захоронил его вместе с отцом.
– А отец завещал тебе так поступить?
– Нет. Он же ничего не успел сказать.
– Да, тут все что-то странно… Сколько войн я пережил в нашем краю, но так тревожно на душе у меня никогда не было. Поверите ли, почтенные люди, словно бы мне подарили какую-то радость, а я вот ее теряю… Хочу уберечь, но не ведаю как!
– Старость это, почтенный, старость. Мозг твой серым стал, вот тебе и мерещится счастье. В молодости его не было, а на старости хоть бы и явилось, так на черта оно…
– Может, и пригодится. Ты будто знаешь, какое оно, словно купался в его голубых лучах.
– А ты знаешь?
– Не знаю.
– Ну так и замолчи. Не будоражь людям души. Выдумал еще – голубые лучи. Счастье у каждого свое бывает, как и папаха.
– А у меня вот и папахи нет. Может, в ней бы отыскал счастье…
– В папахе что другое найдешь, только не счастье.
– Ты что это, собачий сын, насмехаться надо мной вздумал?
– А чего глупости говоришь?
– Глупее людей, чем в твоем роду, нигде не было, ослиное отродье!
– Что ты сказал?
– То, что слышал!
– Да я из тебя душу вытрясу! Правду говорят, дом вороны отыщешь по карканью.
– Сдержите их, люди! Что они, ума лишились? Где это видано, чтобы счастье искали в драке.
Два человека почтенного возраста и правда чуть не сцепились друг с другом. Не миновать бы беды, не вмешайся в их свару Мустафа:
– Очнитесь, люди! Вспомните, где вы находитесь. Хотя бы один день чтите память Али-Шейха.
Едва ли ссора улеглась бы от этих слов Мустафы, но тут вдруг подошел какой-то человек. Стройный, в белой черкеске с газырями из слоновой кости, в рубашке с застегнутым до самого подбородка воротом, на черкеске пояс кубачинской работы, на поясе оружие: кинжал и наган в кобуре; на голове белая чалма с красной лентой, красный башлык, лицо волевое, грустное, но благородное, широкие плечи, мужественная осанка, на ногах хромовые сапоги. Он вел на поводу белого коня, через седло которого был перекинут завернутый в бурку человек. Пришелец молча сделал знак, чтобы помогли снять ношу. Люди бросились к нему. Сняли бурку, положили на землю, развернули и… ахнули. На ней лежал бездыханный Абу-Супьян!..
Да, это был Абу-Супьян. Не только Мустафу, всех потрясло случившееся. Мустафа в душе укорял себя, что отпустил старика одного. «Ведь мог же послать с ним племянника, – думал он. – Не было бы тогда беды».
Мустафа обернулся к тому, кто привел белого коня с черной ношей.
– Его убили? – спросил сын Али-Шейха.
– Да. Вы знаете этого человека?
– Как не знать уважаемого Абу-Супьяна, он только перед заходом солнца распрощался здесь с нами!
– Я нашел его распростертым на молитвеннике у родника в Талгинском ущелье.
– О мусульмане! Убить человека во время молитвы! Что может быть подлее. Кто же его убил?
– Вот я бы тоже хотел это знать.
– Кто ты? – спросил настороженно Мустафа.
– Я Хасан сын Ибадага из Амузги.
– Что?..
– Ты Хасан из Амузги?