И грянет атомов песнь

Итак, что у нас?

Вокруг — обшарпанные стены с выцветшими и свежими граффити: на языках от понятных до совершенно специфических, в основном пропагандирующих открытую любовь и нейростимуляторы.

За спиной — высокотехнологичный, но изрядно помятый унитаз с пятнами разнообразного характера, на которые я старался не присматриваться.

А ещё был «я» — совершенно голый, если не считать какой-то инородной штуки на груди, которую в неверном свете иллюминов я не мог как следует разглядеть.

— Хорошенькое начало… — поздравил я себя и потянулся к сенсорной панели на двери.

Она открылась — и я вышел к ряду стерилизаторов, над которыми заботливо вмонтировали голозеркало.

Без сомнений, это был туалет. Туалет какого-то заведения — судя по грохочущей в ушах смеси старого доброго рока и неоклассики миров Старого Круга.

— Как феникс, значит… — прошептал я, подходя к зеркалу. — Что ещё? Клюв на лице и крылья за спиной?

Зеркало сменило матовый слой на голографический — и свет ударил в меня, выжигая тени.

— Ох, было бы здорово! — я вздрогнул: голос возник внутри, заполнив мысли. — Но нет. Я ограничилась функциональными улучшениями. Основную структуру не трогала

Странно, но не было ощущения чужеродности. Будто это я говорил с собой — только громче, ярче… и куда женственнее.

— Эй, голос… — я сделал паузу, разглядывая отражение. — Что это за хрень?

— Это — новый ты, милый. Чуть лучше тут, чуть лучше там. Разве тебе не нравится?

Сказать, что не нравится, — было бы ложью. Но я всегда относился с подозрением к генетическим и аугментарным модификациям, считая тело храмом.

Суровая жизнь закалила меня — придала мышцам силу, телу ловкость, уму остроту. Но невзгоды брали свою плату, с каждым годом откусывая кусок здоровья.

А теперь я смотрел на себя — и видел, как будто вернул себе десяток лет. Гибкость, тонус, рельеф — всё, что ушло, вернулось.

Мускулы проступали везде, где могли и не могли. Я чувствовал, что вполне сойду за Мистера Простор.

В общем, всё было замечательно. Если бы не одно «но».

— Что… — я поднёс руку к груди. — …это… — коснулся фиолетового кристаллизованного сгустка, сиявшего мягким призрачным светом. — …за… — провёл пальцами по чёрным нитям, бегущим от кристалла во все стороны. — …хрень?

Вопрос был оправдан. Когда в теле появляется нечто инородное — хочется знать, что это, и что, во имя Венценосного, с этим делать.

Кристалл в центре грудины впивался в плоть, будто потерпевший крушение космический корабль столетия назад.

Его структура плавно переходила в тело, выпуская похожие на филаменты чёрные отростки. Жгутики расползались по торсу, постепенно сходя на нет. Зрелище — не из приятных.

— Ты же не думал, что создать такое совершенство, как ты, можно без ядра? — голос прозвучал обиженно. — Без вычислительной мощности в тысячи си-флопсов, без моделирования миллионов исходов, где каждый ненужный я отсеивала, а каждый нужный — вплетала в твою матрицу?

Я вгляделся в фиолетовые глубины камня.

— То есть… — постучал пальцем по кристаллу. Он ответил мягкой пульсацией. — Это — ты?

— Верно, Зэр, — ласково ответил голос. — И тебе пора дать мне имя. Своё — я забыла.

Имя…

Я вспомнил ощущение бесконечного шторма, в котором мы переплелись — рождались и умирали.

Вспомнил вихри электромагнитных, гравитационных, ядерных и тёмных сил, скрученных в единый смерч — в котором, словно в коконе, Зэр обретал новое «я».

Я подумал о хаосе, за которым стоял чёткий порядок — будто сама природа играла по правилам, придуманным ею самой.

Представил девушку, парящую в пустоте, окутанную молниями.

И имя пришло.

— Буря, — сказал я, закрывая глаза. — Откровенная, свободная и прекрасная, словно буря.

Голос замолчал. Я виновато почесал щёку.

— Извини. Не силен я в этом.

— Что ты… — голос прозвучал очень тихо. — Оно чудесно. Спасибо.

Я кивнул. Потом снова взглянул на тело.

— Хм. Снизу можно было и поскромничать, — сказал я.— Хи-хи, — Буря хихикнула, как шаловливый ребёнок.

Я уже собирался спросить: «Где мы?» и «Кто ты?» — как вдруг входная створка отъехала вбок.

Я обернулся — и уставился на вошедшего ксеноса. Он, как будто это было не очевидно, уставился на меня в ответ.

Беглый анализ: уроженец систем Нарранура — антропоморфное дитя фелидов и гуманоидов, где человеческие черты лица органично переплетались с кошачьими.

Я всегда считал, что они едва ли выше среднего роста. Этот же — двухметровый великан, лев среди котят.

Вертикальные зрачки на лице, покрытом мелкой шерстью, расширились. Бледные губы растянулись, обнажая клыки.

— Шеньяо оа, ахшэ — прошипел нарранурец, приближаясь. — Фьиш эхха Фьиш!

Его мощная лапа с пятью пальцами — и острыми когтями — толкнула меня в плечо.

— Погоди, поправлю… — произнесла Буря.

В следующий миг — электрические импульсы пронзили грудь, рванули к мозгу, формируя новую нейронную связь.

Я судорожно вдохнул — и…

— Сын фьиша — повторил детина. Теперь я понимал его. Что не делало ситуацию лучше.

— Стимуляторов обожрался, хулл?

— Прошу прощения, — из горла вырвались шипящие звуки нуррийского. Я округлил глаза. — Но волею судеб я — заложник этой странной ситуации, пушистик.

Лев замер — поражённый моими лингвистическими навыками. Потом расстегнул замок на своей дутой чёрной куртке с высоким воротником и полосками красных иллюминов по рукавам и карманам.

Начал снимать — явно готовясь к драке.

— Судя по сердцебиению и активности мозговых импульсов — он не остановится, Зэр! — сказала Буря. И добавила, с кровожадной ноткой: — Время испытать тебя в деле, милый…

В деле?

Куртка упала к его ногам — и он бросился вперёд, занося руку для удара.

Давние навыки, выработанные в десятках миров за десятки лет, заставили тело отреагировать. Но в этот раз всё было иначе.

Я чувствовал себя словно цунами, сметающее всё на пути. Как разряд молнии — для которого всё остальное — замершие картины. Я ощущал невиданную энергию, еле сдерживал её в тот миг.

Я уклонился — и видел, как раскрытая ладонь с когтями рассекает воздух у лица. Потом нанёс удар.

Кулак врезался в скулу ксеноса — как таран. Двухметровое существо отлетело к двери, ударилось спиной — и сползло на пол, оставшись лежать без движения.

Я выругался самым грязным словом, какое только пришло в голову.

— Предупреждать можно было? — обвиняюще обратился я к притихшей Буре. — Хотелось бы знать, во что ты меня превратила — чтоб не прихлопнуть кого-нибудь ненароком.

С опаской подойдя к нарранурцу, я нащупал пульс. Уловив вибрацию — выдохнул с облегчением. Лишней смерти на совести не хотелось. И так их столько, что котёл у Бездонного уже ждёт, чтобы сварить меня живьём.

— Если честно… — в голосе Бури звучала такая искренняя неуверенность, что я ей тут же поверил, — я и сама не до конца понимаю… во что.

Я выругался ещё раз — и посмотрел на куртку, лежащую у моих ног. Мысль пришла мгновенно, заглушив позывы совести.

— Считай, что в расчёте, — бросил я лежащему в отключке льву. Мои руки уже стаскивали с него обувь, а потом и штаны.

Через пару минут всё было готово.

Я оглянулся на кабинку, где спрятал своего неудачливого оппонента, и вновь взглянул на себя в зеркало.

— Другое дело.

Куртка сидела идеально — придавала мне залихватский шарм. Штаны оказались почти впору, как и высокие чёрные ботинки на сенс-липучках.

— Неплохо! — восхитилась Буря. — Выглядишь как местный

Я промолчал и направился к выходу.

Такая одежда была в ходу во всех узловых мирах Простора — везде, где переплетались культуры и смешивались цивилизации. По крайней мере, так было семь лет назад, когда я покинул обжитые уголки ойкумены, отправившись с Мином и Гокой на далёкий Риандир с мечтой о славном сопротивлении.

Отправился — чтобы потерять всё и всех.

Я вышел в коридор, залитый пульсирующим светом иллюминов, и двинулся навстречу грохочущей музыке.

Вокруг сновали обитатели Простора — танцующие, гогочущие, вдыхающие или впрыскивающие в себя нейроугнетатели. Я не приглядывался — пробирался к выходу.

— Содом и Гоморра, — пробурчала Буря. Я не стал спрашивать, что она имеет в виду.

Расталкивая плечами податливых и не очень посетителей клуба, я двигался вперёд — туда, где над головой висела спасительная голонадпись: «Выход».

Ещё немного — и я вырвался из полутьмы клуба в слепящую неоном ночь.

Взгляд устремился вверх. Голова закружилась от высоты — небоскрёбы, наседающие со всех сторон, были такими громадными, что их верхушки терялись в густом тумане.

Вывески заведений, рекламы брендов, сервисов, голопроекции моделей, улыбающихся десятками лиц для тысяч существ — всё это обрушилось на меня, выбив дух после пяти лет во тьме Каморана.

— Какого бездонного… — узнавание пришло почти мгновенно, стоило вдохнуть этот воздух и взглянуть на убегающие вдаль улицы. — Какого бездонного, мы на Юргарре? И главное — как?..

— Это ты мне скажи, Зэр, — прозвучало в моей голове. — Собирая тебя по атомам, я услышала это имя. Уловила твою тоску, стремление, жажду снова оказаться здесь… Это ты привёл нас сюда. Не я, милый.

Воспоминания накатили волной, сбивая с берега в бурлящий океан.

Юргарр в системе Близнецов — узловой мир, портовый хаб, столп корпораций. Центр сектора Простора.

Сюда и отсюда шла торговля. Здесь ремонтировались грузовые и военные суда мидриан. Здесь ворочали финансами и информацией. И здесь, в этой системе, находилась узловая сингулярность Аман-Хорста.

А ещё — семь лет назад я оставил здесь Йен.

— Допустим, я знаю, почему мы здесь… — откашлялся я. — Но как?

Спешащие по делам прохожие странно косились на меня. Хотя, казалось бы, разговор с самим собой в наше время уже не считался чем-то странным.

— Это самое интересное, Зэр, — голос Бури дрожал от напряжения. — И самое необъяснимое…

— Хочешь сказать, ещё необъяснимее, чем всё, что уже со мной случилось?

— Точно. — Я будто видел, как девушка кивает, и как локоны-молнии пляшут вокруг неё. — Невозможное. Невероятное. И — дело моих рук.

Я хмыкнул и застегнул воротник до горла. Судя по промозглой погоде, цикл оборота планеты шёл к холодному времени года. Скоро пойдёт снег.

— Так и будешь говорить загадками?

Я похлопал по карманам куртки — и с удовольствием обнаружил в одном из них кредитный чип и пачку мятых юргаррских банкнот.

— А то двигать бы надо.

— Ты ведь знаешь, как работает двигатель Аман-Хорста? Как частицы пустотьмы взаимодействуют с фундаментальными элементами, поглощая их энергию и создавая поле?

Конечно, знал. Это объясняли ещё в начальных классах — в том мире, где детям человеческого рода не запрещали учиться.

— Угу. Анима не подчиняется физическим законам нашей вселенной. Не состоит из атомов в привычном понимании. Не взаимодействует с фотонами. Существует вне кривой пространства-времени. Это — кусок твёрдой пустоты. Энергия, пришедшая извне.

— Верно, милый. — Буря говорила вкрадчиво, будто сама пыталась осознать. — Двигатель расщепляет эту энергию, внедряя в структуру квантовые струны, заставляя их колебаться за пределами длины Планка.

— Создаёт поле Аман-Хорста, которое выталкивает объект из евклидова пространства. Это понятно и хуллу, милочка, — я гордо выпятил грудь, — а я далеко не хулл!

— Поле перекраивает модель из трёхмерной в одномерную, позволяя «сложить» пространство по двум другим координатным осям. Но для этого носителю поля нужны АХ-сингулярности — двери на ту сторону.

— Поэтому так важны узловые миры, вроде Юргарра. Сюда ведут десятки сингулярностей по всему Простору. А через врата в системе Близнецов можно попасть в десятки мест. Но это известные факты. А я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь?

— Это самое интересное, Зэр, — с восхищением прошептала Буря. Эманации возбуждения кристалла в моей груди передались и мне. — Кажется… тебе не нужны врата, чтобы рвать пространство. Кажется, ты теперь — и двигатель, и портал. В одном лице.

Я хотел рассмеяться над абсурдностью этого заявления, спросить, откуда она это знает, и кто, во имя Венценосного, она вообще такая.

Но не успел.

Увлечённый беседой со своим внутренним демоном — или, точнее, ангелом — я совсем забыл: обморок — явление не постоянное.

Дверь клуба открылась.

Мой здоровяк-знакомый появился из темноты — в том, что я на нём оставил. Надо признать, даже в нижнем белье он сохранял величие, присущее всем кошачьим.

Я помахал ему рукой.

— Мур-мяу, привет!

Но ситуация мгновенно сменилась с дружелюбной на враждебную, когда вслед за нарранурцем из проёма показались его товарищи.

Они были одеты в куртки, похожие на ту, что я так вероломно отобрал. Разные виды, разные расы — но под единой эгидой. Похоже, я столкнулся лоб в лоб с местной бандой.

А у бандформирований, как водится, есть оружие.

Вцззззз

Я отпрыгнул в сторону, перекатился — и пучок плазмы врезался в стену за моей спиной. Расплавленная материя потекла вниз, шипя и остывая.

— Идиот — рявкнул лев, врезав стрелявшему. — Куртку шили на заказ. Продырявите — сам шлепну! Что застыли? Схватить!

— Кажется, ты умудрился побить и обокрасть не просто бандита… а целого главаря банды! — в словах Бури сквозило неприкрытое веселье.

Я не стал отвечать на провокационное замечание — и, взяв ноги в руки, ринулся бежать.

Мои новые ноги — дар сущности, которую я ещё не понял, и стечения обстоятельств, которые и не пытался понять, — несли меня вперёд.

Лёгкость, с которой давался бег, изумляла и пугала. Ещё час назад я был на пороге смерти — а теперь был преисполнен силы, будто взятой в долг.

— Словно феникс…

Я оглянулся — не появились ли у меня на самом деле крылья. Вместо этого увидел приближающуюся погоню.

Эволюция — штука не капризная.

Дай ей экзосреду, пригодное сочетание первичных химических элементов — и вуаля: жизнь найдёт свой путь.

В своём многообразии населяющие Простор виды не могли, конечно, потягаться с количеством звёзд на небе. Но цивилизаций было достаточно, чтобы заставить тебя удивляться снова и снова — даже после фразы: «Ну, теперь меня точно ничем не удивить»

Вот почему я не удивился, когда увидел, что меня догоняет несущийся на четвереньках лев в одном нижнем белье.

— Брысь — вставил я ещё одну кошачью шутку.

Но по рыку сзади понял: вышла она неудачно.

Нужно было выбраться на оживлённую улицу, затеряться в толпе — оторваться старым добрым способом.

Ещё чуть-чуть — и…

Почти инстинктивно я дернулся вбок — и громадный комок яростной шерсти пролетел мимо, оставив глубокие порезы на синткоже рукава.

Ксенос грациозно перекатился, несмотря на рост, и застыл — преграждая мне путь. Я тоже остановился, взвешивая ситуацию.

Топот нагоняющих бандитов не сулил ничего хорошего.

— Кто ты, человек? — прошипел нарранурец, сузив глаза. Как хищник перед охотой, он медленно кружил вокруг меня. — Аньяхо… Твоё лицо кажется мне знакомым…

Я молчал, взвешивая варианты.

Слева — две двери с красными индикаторами закрытых замков. Справа — складной электролифт, ведущий на крышу. Но времени разбираться с ним не было.

Сзади из полутьмы переулка вот-вот должны были появиться головорезы пушистого, вооружённые и жаждущие моей души.

А сам нарранурец — всего один. И стоял на моём пути к свободе.

К тому же, я уже с ним сражался. И вполне успешно.

— Ты уже извини… — сказал я — и рванул вперёд, почти не касаясь земли.

Расстояние быстро сокращалось. Противник застыл.

— Интересно… — задумчиво произнесла Буря.

Я прыгнул, занося ногу для удара.

— …Почему его сердце звучит чуть в стороне?

Я пролетел сквозь световую иллюзию нарранурца, обескураженный, потерявший равновесие. Лишь краем глаза успел заметить — от стены отделилась тень. Размытое пятно, устремившееся ко мне.

Эволюция — штука хитрая.

Механизмы, которые приобретает вид на своём пути к высшей форме, позволяют выживать там, где другие уступят.

Эти механизмы — результат экзосистемы, наличия альфа-хищника или иной угрозы, заставляющей организм адаптироваться.

Я не слышал о таких особенностях у нарранурцев. Но, видимо, на их родной планете что-то заставило их обзавестись занимательными физиологическими способностями.

Каким-то образом этот ксенос мог преломлять свет, создавая миражи и маскируясь вуалью.

Удар, вынырнувший из теней, метил в ноги — чтобы окончательно выбить почву из-под них.

И, безусловно, он бы преуспел — если бы Буря не изменила меня.

Я прыгнул в воздух, придавая себе вращение. Уклонился от когтей — и, разогнанный угловой скоростью, нанёс ответный удар.

Что-то треснуло — и нарранурец отлетел к стене, оставив вмятину на полимерных пластинах фасада. Он сполз на тёмную землю, тяжело облокотившись спиной на здание.

Застыл, глядя на меня.

— Хороший трюк, — похвалил я противника, чтобы сгладить углы конфликта. — Почти получилось!

Лев оскалился.

— Трюк был в другом, фьиш… — произнёс он, хрипло засмеявшись.

— Оу… — только и сказал я, услышав позади звуки разогретых и готовых к стрельбе плазматов. — Понял.

Пока я занимался нарранурцем, остальная братия догнала нас и взяла в полукольцо.

Обернувшись, я окинул взглядом десяток стволов, направленных в мою сторону. Даже с учётом моей нынешней феноменальной реакции увернуться от такого количества плазмы было практически невозможно.

«Я взвесила шансы…» — Буря словно читала мои мысли. — «Вероятность успеха — одна целая семь десятых процента.»

Вздох вырвался из моей груди.

Вот так бесславно окончить свой путь, когда судьба подкидывает второй шанс… Ужас как не хотелось.

Я поднял руки над головой — в извечном жесте капитуляции, — надеясь, что среди застывших ксеносов не найдётся тот, в чьей культуре это означает смертельное оскорбление.

— Переговоры? — спросил я невинно. Спросил — и при этом был готов в любой момент испытать в деле тот самый один процент, что разделял для меня жизнь и смерть.

Лев поднялся, придерживая, скорее всего, повреждённую руку. Смерил меня холодным, расчётливым взглядом — будто окатил кубом ледяной воды.

Задумался, словно припоминая что-то.

— Имя.

Я взвесил все «за» и «против», прежде чем открыть рот. Мог бы соврать. Мог бы назваться другим человеком. Мог бы отшутиться — или вовсе промолчать.

Но сейчас именно правда была козырем в моём рукаве, пусть и не было понятно, в какую игру мне сдали карты.

— Я — Зэр.

Лев смотрел на меня пристально, всё ещё недвижимый, словно истукан. Молчал. И я тяжело вздохнул, прежде чем назваться полным именем — тем, что дали мне, когда свет впервые оставил фотонный отпечаток на моих глазах.

— Я… — выпрямив плечи, произнёс во мне человек из прошлого, — Зэриан Келлемор Террат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.