Он пробовал создавать одежду сам, но без нормальных тканей, ниток и иголок получалась какая-то ерунда, по сравнению с которой набедренная повязка из шкуры саблезубого леопарда выглядела куда более стильно. Впрочем, смотреть на него было некому, можно хоть голым ходить, все равно никто не оценит.
Кроме того, Веньхуа сейчас был непривычно загорелым. Его тело могло выдержать и мороз, и адскую жару, так что, по идее, загар не должен был появиться, но последние полторы сотни лет он постоянно ходил полуголым, и такого даже самая стойкая кожа не смогла бы перенести без последствий.
Качаться в гамаке и смотреть на море ему довольно быстро надоело, и он попытался придумать себе хоть какое-то занятие. Книги, которые у него были с собой, он давно наизусть заучил. За столько лет он от скуки написал несколько новых, но бумага у него быстро кончилось, и пришлось использовать вместо нее довольно причудливые заменители – плотные кожистые листья, шкуры животных, деревянные доски и даже камни. Порой в целом мире нельзя было найти ничего подходящего, и тогда он вырезал слова на костях или на крупной чешуе, поэтому некоторые его произведения выглядели довольно жутко.
За эти столетия бесконечного пути искусство стало его единственной отрадой и отдушиной. Веньхуа был безмерно рад, что раньше работал учителем на пике науки и искусств, поэтому многое знал и умел. Его память хранила тысячи произведений, к тому же он умел рисовать, владел каллиграфией, стихосложением и игрой на музыкальных инструментах. Так что во время остановок в пути он пытался отвлечься и занимался творчеством. Сочинял музыку и песни, или исполнял чужие; покрывал стены пещер, в которых останавливался, изящной росписью и орнаментом, мысленно представляя, в каком шоке будут археологи, если однажды это найдут; а иногда разыгрывал сценки из пьес в одиночестве или на пару с Системой.
Та поначалу сопротивлялась, утверждая, что она электронный разум, и художественных талантов в нее при создании не заложили, но потом втянулась. Потому что заняться больше было нечем, а информационный голод временами становился настолько невыносим, что приходилось самой создавать хоть какой-то контент. Внезапно выяснилось, что Система может имитировать практически любые звуки, то есть в нее заложены функции покруче, чем у навороченного синтезатора. Так что теперь она неожиданно для самой себя стала настоящим музыкантом. Поначалу мелодии у нее выходили больше похожими на мотив из тетриса, но за триста лет постоянной практики она так наловчилась, что любой прославленный композитор позавидовал бы. И это было очень удачно, потому что у самого Веньхуа почти все музыкальные инструменты пришли в негодность за первую сотню лет, и если флейту он еще мог вырезать из подходящего растения или даже кости, то вот новый гуцинь сделать у него бы точно не вышло.
Кисти и тушь израсходовались еще раньше, так что рисовать и писать приходилось подручными материалами, поэтому заклинатель предпочитал те виды деятельности, которые не требовали специальных материалов и инструментов. Например, пение. Он никогда не считал себя одаренным в этой области, но тело бывшего небожителя и тут имело неожиданные преимущества. А именно, абсолютный слух и отличный контроль над всеми органами, в том числе легкими и голосовыми связками. За три сотни лет он научился петь так хорошо, что запросто мог бы вознестись на Небеса второй раз, но уже как бог музыки. Только вот в тех мирах, по которым он скитался, Небес не было, поэтому и приходилось ему ходить по земле, а не парить меж облаков.
Танцы тоже не требовали специального оборудования, только достаточно пространства, но они в исполнении Веньхуа имели такой разрушительный эффект, что первое время Система каждый раз уходила на перезагрузку от подобного зрелища. Однако лет через десять приноровилась и могла наблюдать за ними, не отключаясь.
Так что каждый раз, когда становилось скучно, Веньхуа начинал покачиваться в гамаке и напевать грустную песню, которую сочинял прямо на ходу. Система с легкостью подхватывала мелодию и синтезировала подходящую музыку. Они так долго были в месте, что мысли друг друга не просто читали, а уже предугадывали, поэтому музыка и песня отлично сочетались между собой.
Закончив петь, заклинатель вздохнул и отправил в рот кусочек тропического фрукта.
– Что-то в последнее время мне вся местная еда приелась, – вздохнул он.
К сожалению дикие фрукты и овощи сильно отличались от своих окультуренных версий. Многие были мелкими и кислыми, и возможно, даже ядовитыми, но токсины на Веньхуа почти не действовали, так что он не мог сказать точно.
– Может, сходить на разведку и найти еще какие-нибудь съедобные растения?
– Пользователь уже шестьсот пятьдесят девять дней не отходит от этого места дальше, чем на полкилометра, – ответила Система, намекая, что он уже почти два года нигде не был.
– Да, засиделся я что-то, – с этими словами Лань Веньхуа встал и сразу телепортировался в самую удаленную от дома точку.
Вокруг своего мини-дворца он уже все растения перепробовал, но дальше наверняка найдется что-то новое и интересное. Следующие два часа он провел, осматривая местность и запихивая в рот все, что казалось более-менее съедобным – плоды, грибы, даже мелких животных. В прошлый раз он из любопытства лизнул одну очень ярко окрашенную лягушку и оказалось, что та действительно ядовитая, причем настолько, что даже на заклинателя подействовало, вызвав легкое головокружение. С тех пор он пускал этих амфибий поплавать в фруктовом вине, и получалась действительно забористая штука, на удивление приятная по вкусу.
«Обнаружен новый портал в десяти километрах к югу отсюда», – неожиданно оповестила Система, и Веньхуа потрясенно замер на месте, уронив надкушенный гриб, похожий на зеленый мухомор.
– Ты хочешь сказать, что я почти дюжину лет просидел на одном месте в то время как в шаговой доступности был портал?
«Так точно».
– Мне начинает казаться, что в позапрошлой жизни я плюнул в чай богу удачи, и он проклял меня на тысячу реинкарнаций вперед, – мрачно произнес мужчина.
«Такое вполне возможно», – механическим тоном ответила Система.
Веньхуа быстро добрался до портала и замер в нерешительности. С одной стороны, ему очень хотелось узнать, что там. Вдруг, повезет, и по ту сторону окажется мир с разумной жизнью. Но с его удачей это маловероятно. Скорее всего, его ждет еще одно адское местечко с нечеловеческими условиями. Однако искушение было слишком велико, поэтому заклинатель все-таки шагнул в проход.
Город С
И к своему глубочайшему удивлению Веньхуа вдруг оказался посреди самого обычного смешанного леса. Тут были привычные взгляду ели, сосны, каштаны, березы, лещина, какие Веньхуа знал еще по прошлой жизни. Краем глаза он заметил движение и, повернувшись, увидел белку, которая высунулась из дупла примерно в тридцати метрах от него.
– Белочка! – воскликнул удивленный заклинатель. – Настоящая белочка! Не саблезубая!
Он три сотни лет не видел нормальных животных, так что сейчас не удержался и метнулся вперед, мгновенно преодолевая расстояние и взлетая по стволу дерева. Бедный зверек даже пискнуть не успел, как оказался в руках человека.
– Такая пушистая, рыженькая, – продолжил восхищаться Веньхуа и от избытка чувств даже чмокнул ее в лоб. – Счастье-то какое! Может тут не только белки, но и высшие приматы уже есть? Или даже сразу люди? Система, как ты думаешь, вероятность этого высока?
«Пользователь, поставьте бедного зверька на место, у него сейчас сердечный приступ случится», – ответила та.
Только сейчас мужчина заметил, что с белкой что-то не то – она замерла без движения и смотрела в никуда. Веньхуа аккуратно поместил ее на ветку рядом с дуплом, но та продолжала сидеть на месте, словно искусно сделанное чучело.
– Эй, – Веньхуа осторожно потыкал зверушку пальцем, но та даже глазом не моргнула. – Что это с ней?
«Кто угодно был бы в шоке, если бы на него набросился полуголый человек и принялся целовать».
Заклинатель смущенно кашлянул, слез с дерева и быстро набрал пригоршню лесных орехов, после чего засыпал их в дупло в качестве компенсации морального ущерба. Несколько орехов он аккуратно положил белке на передние лапы, но та все еще пребывала в прострации и никак не отреагировала. Оставив ее в покое, Веньхуа пошел дальше, оживленно болтая с Системой:
– Даже если люди тут пока на уровне пещерных, то я мог бы и в этом мире заняться прогрессорством. Научил бы их земледелию и ремеслам, а там, глядишь, через полтысячелетия и до промышленной революции дело дошло бы.
Но стоило заклинателю пройти сотню метров, как он наткнулся на то, что поразило его до глубины души. На земле среди густой травы лежала пластиковая бутылка. Она была маленькой, миллилитров на двести пятьдесят, и с яркой этикеткой, на которой были нарисованы танцующие фрукты и иероглифы, предположительно японские. Веньхуа уставился на нее так, словно она была редчайшим в мире артефактом.
– Система, скажи мне, что ты тоже это видишь! – слегка дрожащим от волнения голосом произнес он.
«Вижу, – ответила она и поспешно добавила, когда мужчина поднял бутылку, – только не надо и ее целовать. Это не гигиенично».
– Я даже поверить не могу, что спустя триста лет мне наконец-то повезло, и я все-таки попал не просто к разумным существам, а в человеческую цивилизацию, – сияющий от счастья небожитель убрал бутылку в инвентарь, решив сохранить ее на память об этом знаменательном дне.
В приподнятом настроении он поспешил вперед, поскорее надеясь увидеть еще какие-нибудь следы человеческой деятельности. Судя по бутылке, общество тут довольно продвинутое, возможно, такое же, как и в его прошлой жизни.
«Пользователь, одеться не забудьте. Кто знает, как отреагируют местные жители на ваш экстравагантный внешний вид».
– Спасибо, что напомнила, – Веньхуа тут же через инвентарь сменил меховую набедренную повязку на последний комплект одежды, что у него оставался.
Это была черно-фиолетовая повседневная заклинательская униформа с пика науки и искусств. Скорее всего, для остальных людей она станет выглядеть как косплей по какой-нибудь компьютерной игрушке, но ничего другого у Веньхуа не имелось. Он прошел еще немного вперед, и его чуткий слух уловил какой-то шум. Мужчина не сразу его опознал, все же больше трехсот лет прошло с тех пор, как он слышал что-то подобное, но впереди точно было автомобильное шоссе.
Пару минут спустя заклинатель вывалился из кустов, растущих вдоль дороги, и с благоговением уставился на асфальт. Он читал, что моряки, которые долго находились вдали от суши, после схождения с корабля иногда бросались целовать землю, и сейчас он их очень хорошо понимал. До чего же это здорово – наконец-то попасть в привычную обстановку! Это почти как вернуться домой.
Веньхуа не был большим знатоком машин, но на беглый взгляд проезжающие автомобили выглядели почти так же, как и в его прошлой жизни. Хотя воспоминания о былом воплощении сейчас стали уже весьма смутными и далекими. Да и прожил он тогда всего двадцать восемь лет, а заклинателем пробыл почти в дюжину раз больше. Но все равно мечты о благах цивилизации вроде интернета и вредного, но такого вкусного фастфуда, все эти годы бередили его сознание.
Мужчина пошел вдоль шоссе, периодически махая проезжающим мимо автомобилям, надеясь, что те подкинут его до ближайшего поселения, но никто так и не остановился. Только через полчаса небольшой фургончик наконец-то затормозил рядом с ним. Веньхуа обрадовался, когда понял, что люди в нем не только выглядят как китайцы, но еще и разговаривают на знакомом ему языке. Выяснилось, что пожилая пара едет в город проведать детей и внуков, а заодно везет им свежих овощей с собственного огорода. Заклинатель на ходу сочинил версию, что договорился с приятелями поучаствовать в фотосессии в исторических костюмах, но по дороге они рассорились, и высадили его из машины.
– Какая безответственная молодежь пошла, – возмутился старик. – Как можно бросать товарища на полпути! А если что случится? В мире полно негодяев.
Добросердечные супруги предложили подвезти «бедного юношу», и тот с радостью согласился. Веньхуа после становления небожителем стал выглядеть лет на двадцать, так что в глазах стариков он казался всего лишь студентом, примерно, как их собственные внуки.
По дороге тетушка Су, как она попросила себя называть, разговорилась, и Веньхуа пришлось срочно подкорректировать свою легенду, чтобы не спалиться на незнании элементарных вещей. Поэтому он сказал, что иностранец, и приехал в Китай, чтобы приобщиться к истории и национальной одежде, припасть к корням, так сказать. Старики одобрили его рвение и принялись нахваливать, обещая поставить в пример своим внукам.
В машине тихо работало радио, и когда тетушка Су услышала знакомую песню, она сделала ее громче и даже начала подпевать. Веньхуа удивился, что пожилая женщина слушает попсу, но потом ее муж тоже принялся покачивать головой в такт мелодии. Похоже, он наткнулся на семью с очень прогрессивными музыкальными вкусами.
– Маленькая Джейн Сяо так хорошо поет! – воскликнула тетушка, когда песня закончилась. – Она недавно стала такой популярной. И в кино снялась, и на гастроли ездила в саму Америку! Такая трудолюбивая девочка. Ты, наверное, тоже про нее знаешь?
Из китайского шоу-бизнеса Веньхуа знал только Джеки Чана, но не факт, что тот в этом мире вообще существует. Поэтому ответил:
– Я обычно классическую музыку слушаю, так что плохо разбираюсь в современной эстраде.