Хороший доктор для плохой девочки
Стелешь пелёнку и ложишься на кресло! Ноги – на железные подставки! Что тут такого?! Кресла у нас в клинике удобные, импортные.
Сама их, между прочим, заказывала и закупала.
Это всё понятно, но мой разум отказывается соглашаться с мыслью, что в этом кресле я буду лежать перед Вершининым… И он будет рассматривать меня там, между ног…
Вставлять расширитель…
Брать мазки.. А если понадобится УЗИ, то будет вставлять мне прямо во влагалище манипулу… Которая, конечно же, по форме практически идентична мужскому пенису…
От одной только этой мысли меня бросает в жар.
И даже сейчас у меня такое чувство, что мне между ног уже вставили эту самую чёртову манипулу!
Погруженная в свои мысли, иду по коридору в сторону нашей столовой, как вдруг врезаюсь во что-то твёрдое. Но мягкое. Надёжное. Пахнет антисептиком и крепким мужским бальзамом с нотками кедра.
Поднимаю глаза и улыбаюсь:
— Совсем заработалась?! Опять мир спасаешь? От бесплодия? — обхватывает меня за плечи мой коллега и хороший друг Руслан Морозов.
— Привет, Рус! Да ты же знаешь, как у нас вечно так много работы, — и я благодарна за его дружескую поддержку. — То экстренные роды, то кесарево: ни минутки покоя, — смеюсь я.
— Ну так я тебе подарю минутку покоя, — уже увлекает меня за собой Руслан, наш штатный анестезиолог, с которым мы повели не одну успешную операцию. Вообще не представляю, чтобы я без него делала в нашем сплошном женском гадючьем коллективе.
А так у меня есть хоть отдушина!
— Пойдём, перекусим, я угощаю, — сжимает он моё плечо, и тепло разливается по моему телу.
— Ну хорошо, так и быть, — смотрю я на часы. — Надеюсь, да эти полчаса никто не соберётся срочно рожать, — и иду за своим другом в столовую, где мы усаживаемся за дальний столик, чтобы посплетничать, совсем как две подружки.
— Ну что, как тебе новое повышение? — как бы невзначай закидываю я пробный камень в воду. Чтобы проверить реакцию Руслана.
— Мне так жаль, детка, — кладёт свою ладонь поверх моей Руслан и с теплотой смотрит мне в глаза, и у меня предательски начинает щипать в носу.
Потому что только сейчас я понимаю, как мне обидно. Как маленькой девочке, которой пообещали красивую игрушку за хорошие отметки и поведение, и она училась на отлично и очень хорошо себя вела, но кукла досталось другой!
И хотя мне уже двадцать семь, моя маленькая внутренняя девочка никуда не делась! Кто вообще решил, что дети в нас с возрастом обязательно куда-то исчезают?! Нет, они так и продолжают жить в тёмных чуланах нашей души, куда мы их постоянно запираем, и только вечно им выговариваем: «Не ной! Не бойся! Не проси»!
А внешне строим из себя железобетонных взрослых, пока глубоко внутри нас рыдают маленькие обиженные детки.
Вот и сейчас я беру всю свою волю в кулак, и как можно более равнодушным тоном отвечаю своему приятелю:
— Ничего особенного. Ты же сам понимаешь, сколько там нервов. Пусть Плошкина впахивает, если ей так хочется. А мне пора подумать о себе.
— Молодец! Так держать! — одобрительно восклицает Руслан, отпивая свой кофе. — Конечно, надо подумать о себе. Кстати, ты идёшь на День медика?
— День медика? Какой День медика? — не сразу вспоминаю я.
Я ведь как обычно заработалась, и у меня совершенно вылетело из головы, что у нас планируется ежегодный бал врачей, который будет проходить в «Фестиваль-отеле»!
— Ну сколько можно пропускать это мероприятие? — мягко журит меня Руслан, поглаживая мою руку своей тёплой ладонью. — В конце концов, надо же иногда и отдыхать? Поехали, Ада? — смотрит он на меня своими преданными щенячьими глазами, и я не могу ему сопротивляться:
— Ну хорошо, я подумаю. А когда он вообще будет-то?
— Совсем заработалась, крошка? — смеётся Рус. — Третье воскресенье июня.
— Так осталась всего неделя! — доходит до меня. — Сегодня понедельник, значит…
— Значит уже в эту субботу я заезжаю за тобой с утра пораньше, чтобы отвезти тебя в «Фестиваль-отель», — подытоживает Рус. — Договорились?
— Да, договорились, — киваю я.
Договориться договорились, но мне совершенно нечего надеть!
6
— Арбатова, срочно в приёмное отделение! — прибегает за мной Ниночка, наша дежурная медсестра.
— Что случилось? Кто-то рожает?! — сразу начинаю перебирать я в уме все возможные варианты.
Неужели у Ирочки начались схватки?! Так рано?! Хоть бы не это!
— Да нет, никто не рожает, там просто такой… Пациент, — рапортует запыхавшаяся Нина.
— Успокойся, всё нормально, — даю я время ей отдышаться. — Может быть ты имела в виду «пациентка», — подсказываю я ей.
— Да нет же! Пациент! Я же сказала! Игорь Олегович срочно просил вас прийти. Он без вас не справляется!
Ах, ну да, конечно! Я ведь совсем забыла, что все сложные пациенты — это мой конёк.
А я им как бесплатная психологическая помощь в пакете. Два в одном.
И психа ненормального успокою, и недовольного формой носа ребёнка отца утешу, и вот, с каким-то очередным ненормальным, по всей видимости, без меня никак.
Ну понятно, зачем я так нужна своего дорогому доктору. Самому лучшему.
— А пусть Плошкину позовут, — злорадно отзываюсь я. — Она ведь у нас завотделением, вот пусть и работает со сложными пациентами.
— Да вы не понимаете, Аделаида Семёновна, все уже там. И Плошкина, и Вершинин. Только вас вот дожидаются.
— Да что это за консилиум такой?! — становится уже самой интересно мне, и я спешу по коридору в приёмное, где обычно мы встречаем наших важных клиентов.
И когда я захожу в наш роскошный, отделанный по последней медицинской моде, кабинет, то у меня у самой чуть глаза на лоб не лезут, потому что в золотом парчовым кресле сидит, развалившись, сам Архип Бырбыров — звезда отечественной эстрады. Золотой голос России.
Над ним стоят, склонившись чуть ли не в почтительном реверансе, наша накачанная Плошкина и строгий элегантный Вершинин, а Бырбыров, сияя всей своей ослепительной мужской красотой и красноречием, вещает на всю комнату, и даже у меня начинает всё внутри вибрировать от его грудного волшебного голоса:
— Послушайте, я пришёл в вашу клинику, потому что мне вас рекомендовали! Очень хорошо рекомендовали! Птичкиным сделали двойню? Сделали, — начинает загибать он пальцы на своей ухоженной красивой руке. — Каскову сделали дочку? Сделали, — удовлетворённо продолжает Архип. — Даже Аните сделали! А ей, между прочим, уже пятьдесят пять, — с победным видом заключает он. — Вот, юбилей недавно в Кремлёвском дворце отмечали. Так позвольте узнать, чем же я так сильно вам не угодил? Что, рожей не вышел? — капризно кривит он свой восхитительный божественный рот.
Как будто не знает, что всем он вышел. Всем хорош. И даже сейчас у меня перехватывает дыхание от его неземной красоты. Такой манящей. Притягательной. Мужской и порочной.
Так и хочется упасть в его объятия и ещё раз послушать его хит, который он поёт только для меня: «Ты моя богиня, кошка, будь всегда моею, крошка…»
— Ну так что скажете, а? — прерывает мои влажные сладкие мечты голос Вершинина.
— Простите, я не расслышала, — мгновенно заливаюсь я краской до самых корней волос.
Как непрофессионально. Надеюсь, никто не заметил, как я утонула в своих мечтах.
— Архип Бырбыров спросил вас, Аделаида Семёновна, почему мы не можем сделать ему ребёнка, — смотрит на меня в упор мой главврач.
Видимо, ожидает от меня разумного ответа. И я, конечно же, беру инициативу в свои руки:
— Конечно же можем, Архип, не переживайте! — лучезарно улыбаюсь я и присаживаюсь рядом с ним на диванчик.
И до меня доносится аромат полыни и лаванды, который исходит от моего кумира.
— Кто вам сказал, что у вас не будет детей?! — кладу я свою руку на его ладонь. Пытаюсь успокоить его, как обиженного ребёнка.
Первое правило психологии: разговаривай с пациентом на его уровне. А сейчас уровень Архипа — это как раз тот самый обиженный мальчик.
— Они, — капризно тычет своим пальчиком в сторону врачей Бырбыров, и поворачивается ко мне. — Ну вот скажите, за что они так со мной?! Чем я хуже Каскова?!
— Ну конечно ничем, а даже намного-намного лучше, — придвигаюсь я ещё на пару сантиметров ближе к обиженной поп-звезде. — Почему вы так решили? — оборачиваюсь я к своим коллегам, словно хочу сказать им: зачем вы обидели маленького мальчика!
— Потому что у меня, видите ли, нет жены, партнёрши, девушки, — с раздражением выкрикивает Архип. — Вы себе такое представляете?! — и я осторожно отвечаю:
— Так. Я поняла. Вы хотите ребёнка, но у вас нет женщины, которая бы его вам родила, правильно?!
— Вот именно! Какое-то ущемление прав одиноких мужчин! — восклицает Бырбыров и хватает меня за запястья. — Но я вижу, что вы единственный адекватный здесь специалист. Скажите, что вы мне сможете помочь! — умоляюще смотрит она мне в глаза.
Прямо в душу.
И я не могу сказать ему «нет». Особенно когда самый прекрасный и желанный мужчина нашей эстрады сидит в трёх сантиметрах от меня и умоляет о помощи.
— Ну конечно, — сглатываю я. — Мы обязательно вам поможем. Поищем в нашей картотеке женщин, которые готовы выносить вашего ребёнка, такая услуга у нас есть… — начинаю соображать я, как лучше это всё организовать.
— Зачем мне ваша картотека. Вы меня не поняли, — перебивает меня Бырбыров. — Вот вы, вы, — ещё раз повторяет он, когда я с недоверием смотрю на него. — Вы конкретно сможете родить мне ребёнка? Вы врач, вы красивы, — начинает перечислять он, и я вспыхиваю от его слов. Сам Бырбыров считает меня красивой!
А ведь он просто купается в красотках ежедневно!
— Вот вы и сделайте мне ребёнка, — торжествующе заключает он, и я в недоумении смотрю на своих коллег, которые стоят с разинутыми ртами.
Особенно Вершинин, с тайным удовлетворением отмечаю я про себя.
7
Сегодня был просто какой-то сумасшедший день: если не знать, то можно подумать, что я работаю в дурдоме, а вовсе не в одном из лучших перинатальных центров города, а то и страны.
Слава Богу, что хотя бы никто не начал экстренно рожать!
Я выхожу из ворот нашей клиники, размышляя над предложением своего главврача. Он, конечно же, доктор от Бога, но он, к сожалению, не волшебник. А просто смертный.
И если мне уже поставили этот страшный диагноз несколько лет назад, то не думаю, что спустя какое-то время всё прошло. Как показывает мой врачебный опыт, проблемы, если их не лечить, только усугубляются.
Правда, многие проблемы от головы, и я вспоминаю сегодняшний визит эксцентричного Архипа Бырбыров.
Я бы ни за что не поверила, если бы ещё вчера мне кто-нибудь рассказал, что секс-символ предложит мне не только переспать с ним, но ещё и сделать ему ребёнка! Хотя, задумываюсь я, провести ночь со своим кумиром я бы, скорее всего, не отказалась…
Но он ждёт от меня большего. Чего я не смогу ему дать. Чего вообще никому не могу дать…
Я бреду по тёмной аллее, как вдруг передо мной резко тормозит чёрная тонированная машина, и я останавливаюсь, как вкопанная. Что мне делать? Бежать?! Но это будет выглядеть как-то странно, мало ли зачем она затормозила… А из неё уже выходит огромный, как шкаф, мордоворот, и взяв меня за локоток, словно зажав в стальные тиски, осторожно, но очень настойчиво ведёт к автомобилю.
— Куда вы меня ведёте?! Отпустите!
— Успокойтесь, Аделаида Семёновна, — тихим басом отвечает мне мордоворот. — Всё в порядке, не бойтесь. Вас никто не тронет, просто кое-кто желает поговорить с вами лично, — и аккуратно, даже не дав мне опомниться, запихивает меня в машину.
Дверца захлопывается, и я не сразу вижу, кто сидит рядом, но зато узнаю этот чарующий, ни с кем не сравнимый голос:
— Аделаида Семёновна, простите, что пришлось вас вот так вот приглашать к разговору. Но я в отчаянии. Вы — моя последняя надежда, — и пленительные глаза Архипа с мольбой смотрят на меня. — Поехали, — командует он, и дорогое авто начинает свой путь, мягко покачивая нас в своём трюме, как огромный корабль на волнах.
— Мне очень лестно ваше предложение, — начинаю я. — Но поймите, есть определённые правила, протоколы. Я просто физически не смогу быть матерью для вашего ребёнка! Для этого существуют определённые процедуры, понимаете?
Я разворачиваюсь к нему лицом и начинаю объяснять на пальцах то, что объясняла уже сотни раз нашим дорогим и именитым пацинетам.
— Мы сможем подобрать вам подходящую суррогатную мать. Она даже не будет знать, кто отец, это всё строго конфиденциально.
— Но кто, кто откажется от собственного ребёнка?! — заламывая руки, восклицает Архип. — Какая мать пойдёт на это?!
— Женщина в стеснённых обстоятельствах. Бывают разные жизненные ситуации, знаете ли, — убеждаю я его.
Хотя если честно, согласна, что торговать собственным ребёнком более чем странно. Но ведь благодаря таким женщинам сотни семей, которые действительно мечтают о ребёнке, наконец-то могут его завести!
— А я не хочу женщину в стеснённых жизненных обстоятельствах, — вдруг прерывает меня Архип, подвигаясь ко мне.
И я невольно чувствую пряный аромат его тела.
Такой соблазнительный и терпкий.
Сглатываю. И чувствую, как у меня снова начинают предательски намокать ладони.
— Я хочу ребёнка от такой как вы: умной и красивой женщины. Успешной… С медицинским образованием, — уже тихо бормочет он мне на ушко, и меня обдаёт его горячим дыханием…
Он словно заговаривает меня. Моё тело расслабляется, я плыву на жарких волнах. И я не могу сопротивляться этому голосу.
И кто меня в этом обвинит?! Большая половина страны не может сопротивляться этому голосу!
— Почему бы нам не попробовать? — обхватывает он мою талию одной рукой, притягивает к себе, а второй уже скользит в вырез моей блузки, нежно сжимает мою грудь, и я невольно вскрикиваю от сладкого желания, вдруг ожившего во мне живым тёплым огоньком…
Мой мозг начинает туманиться от этого сладкого дурмана. И в голове уже мелькает мысль: а не послать ли к чёрту всех и вся, и не принять ли такое заманчивое предложение Архипа…
К тому же, у меня так давно никого не было, что иногда стоит сделать себе маленький подарочек?
А Архип, между тем, манит меня, соблазняет:
— Ты только посмотри, как он хочет тебя… — и кладёт мою ладонь на свою ширинку, в которой я чувствую, как уже готов к подвигам и постельным сражениям его маленький боец…
Глажу его, стискиваю легонько, и отмечаю по себя, что не такой уж он и маленький… А очень даже большой. По крайней мере, больше стандартного размера…
И слышу прерывистый стон звезды. Которая сейчас плавится в моих ладонях беззащитной снежинкой.
— О да, детка, будь с ним нежной… Но твёрдой, — бормочет он мне на ухо свои заклинания, и я уже начинаю своими пальчиками расстёгивать тугую натянутую ширинку, чтобы выпустить наружу горячего зверя…
Стоп. Профессионал во мне не спит. Его просто так не совратить с пути истинного!
И я отстраняюсь, произнося чуть ли не со слезами в голосе:
— Архип, поймите, я не смогу родить вам ребёнка. Я бесплодна.
8
— Бесплодна? Тю, — тянет он. — С чего ты взяла, детка?
— Что значит с чего?! — смотрю я на Архипа.
Он что, сумасшедший?!
— Потому что я медик! — начинаю я.
— Ну и что. Это ещё ни о чём не говорит, медики часто ошибаются, — продолжает прижимать меня к себе Бырбыров, и меня снова окатывает горячей волной неконтролируемого желания.
Я ведь ещё и просто женщина. А не просто хладнокровный доктор без души и сердца.
Так хочется хоть раз побыть плохой девочкой…
Расслабиться, ни о чём не думать…
— Вон, Ариэль Шац тоже ставили такой диагноз, — продолжает сладко напевать мне в ушко Архип, — и ничего, родила, совсем недавно. Мальчика, —и его губы ползут от моей шее ниже, прикасаются к оголённой коже моей груди, и обхватывают моё сосок.
Я больше не в состоянии выносить эту сладкую пытку!
Буду плохой, буду плохой, — только и вертится у меня в голове, а Архип продолжает напевать птицей Сирин:
— Иногда просто надо попробовать с настоящим мужчиной… Страстным, умелым… У тебя был такой? — и его ладони уже уверенно задирают подол моей юбки, заползают под него хитрым змеем-искусителем, длинные нежные пальцы пробираются к моим шёлковым трусикам, которые уже все насквозь промокли от неконтролируемого бешеного желания…
И я вспоминаю всех своих немногочисленных мужчин.
И понимаю, что будь хоть один из них так же похож на Архипа… Хотя бы чуть-чуть… Или на Вершинина…
Так. Стоп!
Какой к чёрту Вершинин?!
Как он вообще посмел влезть в мои мысли в такой ответственный момент?! Такой сладкий…
Моя ладонь скользит по оголённому члену звезды, и я чувствую, как он делается всё твёрже и больше. Это просто невероятно…
Я понимаю, что я хочу это член… Архипа…
Хочу, чтобы он сжал до боли мои груди, придавил меня всей тяжестью своего красивого накачанного тела, и вошёл в меня… Нежно и страстно одновременно…
Я вскрикиваю от наслаждения, и Архип уже хрипло шепчет мне:
— Едем ко мне, детка… Ты не пожалеешь…
О да, я не пожалею, теперь я это знаю наверняка.
И я отвечаю, уже сама сгорая в огне желания:
— Да…
Наши языки сплетаются в страстном поцелуе, я, уже нисколько не смущаясь, ласкаю божественный член Архипа, который рвётся в бой, а машина мчит нас на бешеной скорости в космос… Точнее, в резиденцию Архипа.
Мне уже плевать на предрассудки и на «а что подумают люди»: люди могут думать всё, что им заблагорассудится! Потому что я проведу сегодня восхитительную ночь со своим кумиром.
Потому что я так захотела.
Мы поднимаемся на лифте в огромные апартаменты Архипа Бырбырова, запрятанные в старинном особняке девятнадцатого века, и едва открыв дверь своей квартиры, Архип срывает с меня блузку. А я стягиваю с него футболку.
Нежно целую его грудь. Мощную, покрытую густой шерстью. Мужественную.
Всё, как и должно быть у настоящего мужчины… Расстёгиваю нетерпеливыми пальчиками его ширинку, стягиваю штаны, и падаю перед ним на колени.
Мне просто безумно хочется прикоснуться к его напряжённому глянцевому члену своими губами… Я плотно обхватываю ими блестящую идеально круглую головку и чувствую на языке вкус солёного моря. И ещё — необузданного желания…
— О, детка, ты просто чудо, продолжай, — слышу я сдержанный стон, и мужские руки зарываются в мои густые волосы на затылке, подталкивают меня всё ближе и ближе, и я чувствую член Архипа у себя в глотке.
Задыхаюсь, захлёбываюсь…
— Нет, так не пойдёт, — вдруг сдавленно вскрикивает он и буквально вздёргивает меня вверх.
Целует крепко в губы, и у меня снова кружится голова от желания.
— Пойдём в спальню, детка, — страстно шепчет мне Архип и, крепко взяв за руку, ведёт куда-то за собой вверх по винтовой лестнице, пока мы не оказываемся в просторной спальне с гигантской кроватью в центре.
Интересно, много ли здесь побывало до меня фанаток? — проносится у меня в голове дурацкая мысль, но я сразу же отбрасываю её в сторону.
Какая разница? Да хоть миллион!
Сегодня только мой день и моя ночь…
Архип укладывает меня на кровать и стягивает с меня юбку, и только я предвкушаю, как он сейчас войдёт меня, но он на спешит. Опускается ниже, ниже, целует сначала мой один сосок, потом второй, нежно покусывая его, спускается ниже по животу, к пупку, и я чувствую кончик его языка на коже, но н продолжает своё восхитительное путешествие, и вот уже его голова у меня между бёдер, — а его губы целуют мои губы там, а его язык уже скользит юркой нежной змейкой в мою тугую дырочку, и я вся дрожу и постанываю от волн удовольствия, плещущихся у меня внизу живота.
— Какая вкусная киска, — бормочет звезда, и я чувствую, что я сейчас испытаю оргазм, которого давно не испытывала.
Мои бёдра сами движутся навстречу его нежным ловким пальцам, губам, языку, и я уже готова утонуть с головой в океане, как вдруг раздаётся звонок.
— Не обращай внимания, киска, — слышу я голос Архипа.
Но я не могу.
Это звонит мой рабочий телефон. И это мелодия, настроенная на рабочие звонки.
— Прости, мне нужно ответить, — отталкиваю я ничего не понимающего растерянного Архипа, а сама ищу свой телефон.
— Это может подождать, детка, разве не так? — обиженно отвечает мне Архип, но я, увидев, кто мне звонит, жёстко отвечаю:
— Нет, Архип. Это не сможет подождать.
Беру трубку, и слышу взволнованный голос:
— У Иры преждевременные роды!
Чёрт! Только этого не хватало! И я уже натягиваю на себя юбку и несусь по лестнице кубарем вниз, подбирая свою блузку и бюстгалтер…
— Но детка, куда ты? — слышу я обиженный голос звезды, и я, уже открывая дверь, выбегаю на лестницу:
— Просто Архип, только не в этот раз!
И уже сидя в такси я начинаю истерично смеяться: первый раз в жизни мне выпал такой шанс, и даже его я не смогла использовать! Какая же из меня плохая девочка?
И чувствую, как пропиталась насквозь запахом и парфюмом Архипа моя строгая рабочая блузка…
9
Наскоро переодевшись и продезинфицировав всё, что только можно, я вбегаю в операционную, где на столе уже лежит Ира.
— Как хорошо, что ты успела, — еле шепчет она побледневшими губами, и я улыбаюсь ей, стараясь не показать, как я сама волнуюсь:
— Всё будет хорошо, не переживай. И у тебя будут отличные здоровые малыши.
Я смотрю на Руслана, который уже ввёл анестезиологический раствор, и он с серьёзным видом кивает мне:
— Всё готово.
И я делаю надрез скальпелем.
Всё будет хорошо, всё будет хорошо, — повторяю я себе.
Мои руки словно сами по себе выполняют чёткие выверенные движения, которые я делала до этого не раз.
Но только в те разы я не была так привязана к пациентке.
Нельзя было так привязываться!
Вижу малышей.
Выдыхаю. Живы. Осторожно достаю их и передаю медсестре, а сама начинаю аккуратно зашивать матку, потом ткани живота. Стежок за стежком. Бережно.
Как тонкую кружевную вышивку. Чтобы шрам был незаметным.
— Поздравляю, — шепчу я, когда медсестра кладёт малышей на лицо мамочке.
И я сдерживаюсь, чтобы не заплакать.
Нельзя показывать свои чувства.
И с первым криком младенцев, ещё таких слабеньких больше похожих на мяуканье котят, у меня начинает предательски щипать нос.
— Ну вот, всё хорошо, — успокаиваю я Иру. — Тебе надо отдохнуть. Ты справилась. Ты молодец.
Хотя я понимаю, что отдохнуть после всего произошедшего нужно мне.
И пока мою любимую пациентку отвозят в палату на реабилитацию, я захожу в бокс к новорожденным, где двумя крошечными свёртками лежат малыши: Яша и Никиша, как их назвала их мамочка.
Я незаметно прижимаю крошечную головки к своим щекам, вдыхая этот неповторимый аромат новорожденных лялек, и сердце переворачивается в моей груди от сознания, что у меня никогда не будет таких же.
Ну что же, значит моё предназначение просто помогать таким ангелочкам появляться на свет!
— Аделаида Семёновна, что вы здесь делаете?! — вдруг слышу я встревоженный голос у себя за спиной и вздрагиваю о неожиданности.
Вершинин.
И я поворачиваюсь к нему, демонстрируя свои «достижения» на сегодня.
— Уже?! Не успел, — разочарованно восклицает наш главврач, и начинает оправдываться передо мной. — Просто я уже выехал за город, когда поступил звонок, и я гнал так быстро, как только мог, — но я лишь показываю ему одними губами:
— Тшшш… Они спят, — и он замолкает.
И я вижу такую нежность в его взгляде, что у меня разрывается сердце от того, что мне осталось недолго вместе с ним работать.
— Ну что? Уже родила? — вдруг раздаётся голос Плошкиной, которая вдруг выныривает из неоткуда. Растрёпанная и запыхавшаяся.
И я понимаю, что они были вместе.
Она и мой врач. Поэтому и опоздали…
И горечь обиды накатывает на меня.
Но ничего, этот день позади, и всё закончилось хорошо. И завтра будет новая пища.
«Ну что, продолжим?» — моргает сообщение от Архипа на экране мобильного, но я так вымотана за сегодня, что у меня хватает сил только набрать ему в ответ: «Может быть в другой раз». И я снова еду домой. Одна.
Как всегда.
Впрочем, как и день до этого. Как и неделей раньше…
Лежу в своей одинокой постели и гляжу в потолок, не в силах уснуть от усталости. И тут твёрдая решимость начинает зреть во мне.
Была не была.
И чего я вообще боюсь? Перед кем мне оправдываться и отчитываться? И я набираю сообщение Архипу Бырбырову: «Приезжай в эту субботу в «Фестиваль-отель».
И, полностью удовлетворённая, наконец-то засыпаю.
А утром решаю пойти в магазин и наконец-то купить себе самое сногсшибательное, самое красивое платье на свете, чтобы поразить на ежегодном балу всех медиков наповал.