– Что делать с конём будем? – спросил Боцман, передавая поводья подоспевшим на помощь, ребятам.
– А что делать? Отвести за поворот и вожжами по заду, чтобы скакал без оглядки. Только распрягите, седло снимите и в реку, – отдал команду Платон. – Нет седла, значит, и всадника не было.
Начал, постанывая, шевелиться дух. Сел, держась за голову, и уставился на нас. Парни тут же поставили его на ноги, руки стянули сзади профессиональной удавкой, в рот кляп из его же чалмы, и пинками погнали в наш «штаб». «Штабом» мы назначили найденный неглубокий, но в полный рост грот в скале. От дороги его прикрывал огромный валун, а от глаз сверху – очень удачно уложенная на кусты маскировочная сеть. Выставили три дозора. Выше всех Боцман загнал товарища Саркисяна. Он был глубоко убеждён и, это не раз подтверждалось, что у кавказского человека – Араратика – глаз, как у орла, поэтому и «гнездо» у него должно быть выше других.
– Мищь не проскочит! – говорил Араратик, многозначительно поднимая вверх указательный палец.
– Платон, а кто второго духа снял? Пусть ко мне подойдёт, – попросил я старшину. Ситуация там была непростая, я уже был готов давать команду на выстрел снайперу.
– Есть у нас любитель ножечками покидаться. Прислать? – поинтересовался Платон.
Духа мы решили немного «помариновать». Впереди ещё целый день, пусть подумает «над своим поведением». А пока… пока пацаны капали пленнику на нервы. Кто с гнусной улыбкой точил у него перед носом нож, пробуя его остроту на халате бедолаги. Злой же демонстративно вытащил у гранаты чеку и сунул её за голенище сапога пленника. Дух покраснел лицом, а в «штабе» резко запахло «импортной» мочой. А парни, наконец, поняли, зачем ефрейтор таскал с собой учебный муляж РГД-5. Боцман же, вообще, берега потерял. Он сел напротив душмана с верёвкой в руках и начал демонстрировать ему своё умение вязать удавки, примеряя их на нём же. Дух потел, бешено вращал белками глаз и грыз кляп, пытаясь что-то сказать. Кляп не вынимали, давали возможность созреть, вспомнить и придумать как выжить.
– Товарищ майор, по вашему приказанию.. – негромко произнёс подошедший боец. Передо мной стоял мой недавний знакомый, ефрейтор Еремеев.
– Отлично отработал, военный! Ситуация действительно стрёмная была, – одобрительно хлопнув парня по плечу, похвалил я.
– Вы не сомневайтесь, товарищ командир, дух – труп. Нож по рукоять между лопаток вошёл… Вот только клинок жалко. Трофейный. Дамасская сталь, – с сожалением сказал Еремеев, снимая с ремня пустые ножны.
Я, не раздумывая, достал из кармана своего ранца нож в кожаных ножнах, с красивой наборной рукоятью и протянул его бойцу.
– Держи, он твой. Дамасская сталь на сто процентов. Проверен. Не знаю, какой был у тебя, но этот клинок достойный.
Ефрейтор улыбнулся, взял нож, вытащил из ножен клинок, приставил его к уху и пощёлкал по лезвию ногтем. Затем положил на вытянутый указательный палец и слегка качнул. Баланс проверил, чертёнок. Потом поднял палец вверх, как будто что-то вспомнив, полез во внутренний карман афганки, достал какой-то предмет и протянул его мне.
– Вот так будет правильно, командир, – улыбнулся Еремеев. – Могу идти?
– Давай, – кивнул я, разворачивая оказавшуюся в руке какую-то бумажку.
Это были два доллара США! Одной бумажкой. Юбилейная купюра. Ну, да! Холодное оружие просто так не дарят. Не простые ребята, эти разведчики…
Сколько духа не корми
Конечно, этой тропы не было ни на одной штабной карте. Да и откуда? Тропа была не приметна среди многочисленных обвалов и оползней. Она еле заметным серпантином постепенно поднималась вверх по склону, не пересекая горную гряду и оставалась всё время на теневой стороне. Мехмет на короткой привязи шёл первый. За ним, намотав связывающую их верёвку на руку и поглядывая по сторонам, шёл Платон. Замыкал нашу универсальную группу я. Проводник наш шёл шустро, не филонил. А один раз даже предупредил Платона, что впереди небольшой провал и что нужно обойти или прыгать. Прыгнули. Так мы без особых проблем прошли около трёх часов. Привал решили устроить на вершине.
Незаметно вышли на русло ушедшего в грунт водопада. Такое бывает с небольшими вертикальными потоками воды. То ли произошла подвижка грунта и «краник» закрылся, а может иссяк подземный водяной резервуар. Переходили медленно и осторожно, так как камни и валуны сотни лет шлифовались мощными водными потоками и превратились в лакированные пасхальные яйца неправильной формы. Мехмет и Платон прошли вброд сухой водопад без проблем. А вот мой, видавший виды, «Адидас» неожиданно подвёл. Правая нога скользнула по почти круглому камню и я почувствовал, что теряю равновесие и падаю. Инстинктивно успел правой рукой прижать к себе АКС, а левой зафиксировать гранаты на «лифчике».
Падал с небольшой высоты, но подо мной не было ни одного мало-мальски ровного пятачка. В голове пронеслось: «Хорошо, острых углов нет, всё круглое». Сознание не потерял, но в ушах неприятно звенело. Болели рёбра справа и колено правой ноги. Штанина быстро пропитывалась кровью. Возле меня уже сопел от возбуждения Платон:
– Ты как, командир? Ты не волнуйся, у нас ишак есть, довезёт, – успокаивал меня старшина, подтаскивая ближе Мехмета, не заметив, что от волнения перешёл на «ты».
– Не скажу, что нормально, но двигаться смогу. Надеюсь, смогу, – ответил я, вспарывая ножом штанину, – давай перевяжемся.
Платон отвязал от себя «языка», завёл ему руки за спину, связал их, стянув удавкой, как Боцман научил, и рывком поставил на колени. Мехмет дёрнулся, глухо застонал и взмолился перед Платоном:
– Брат, совсем болна… руки совсем немой…
– Ишак тебе брат! – огрызнулся Платон, – ты не в сказку попал, дух. Заглохни!
Я достал маленькую аптечку, наощупь нашёл шприц – тюбик промедола и, не раздумывая, всадил дозу в правое бедро. Жить стало веселей. Платон пожалел мои штаны и не стал превращать их в элегантные шорты. Аккуратно, насколько мог, надрезал штанину вокруг колена и, обработав рваную рану, забинтовал. По тому, как профессионально он это делал, было видно – парень не первый день на войне. Но время поджимало, нужно было двигаться вперёд. Я попытался встать. Получилось. А вот идти, а тем более прыгать с камня на камень, не очень.
– Слышь, борода, сколько ещё идти? Километров… часов? – спросил у Мехмета Платон, занося над его головой флягу с водой.
– От сухой водопад… мало идти. От водопад совсем мало и кишлак внизу, – оживился Мехмет, открывая «воронку» для воды в своей всклокоченной чёрной бороде.
– Командир, предлагаю вам здесь остаться с этим бабаём, а я быстро сбегаю, посмотрю. Чего себя мучать и рисковать шею свернуть. Мне его к вам привязать или так оставить? А потом на этом ишаке быстро к нашим спустимся.
Платон был прав, я – не ходок. Достав из планшета кальку-схему кишлака, я отдал её старшине, сказав:
– Давай, Лёха. А мы пока с Мехметом за жизнь потолкуем. Ты, главное, время контролируй.
Уже через пять-семь минут Платон исчез из вида, выбравшись из каменного потока «сухого водопада». Промедол (антишоковый обезболивающий препарат наркотического действия) сделал своё дело: голова, нога и рёбра практически не болели, а только напоминали, что они ещё есть. Досадно, конечно, что так всё получилось. Понятно, что жаль было не сломанных рёбер, хотя вроде не чужие, жаль было, что не дошёл и сам не увидел. Разумеется, Платону я доверял и мнение его ценил, но командир – я. Мне принимать решение, от которого, прежде всего, зависят жизни моих пацанов и выполнение поставленной задачи. А о чём это говорит? А это, товарищ майор, говорит о том, что на обувке не экономят! И покупать нужно не «московский» «Адидас», а фирменный.
Яркое послеобеденное горное солнце мягко грело, промедол расслаблял мышцы и сознание. Метрах в трёх от меня на земле сидел, вытянув ноги и уронив свою лысую бородатую голову на грудь, Мехмет. Спит? Платон так и оставил связанными ему руки. Недалеко «цокнул» петушок кеклика – горной куропатки. Через несколько секунд пискнула самочка. «Ревнивый. Далеко не отпускает», – мелькнуло в мыслях. Медленно тянулось время. Веки тяжелели и не было сил этому противится. Наркотик в крови мешал сосредоточиться. Казалось, солнце стоит на месте, воздух превратился в кисель, а звуки…
И тут… Резкая боль, преодолевая действие обезболивающего укола, пронзила мой левый бок. Инстинктивно руки «отработали от себя», мозг включился, глаза распахнулись. На меня навалился всей своей массой Мехмет. В моём левом боку торчала рукоятка ножа. «Нож не мой», – почему-то я подумал с облегчением. Его обе руки вцепились и тянули на себя мой АКС, а сам он, выпучив налитые кровью глаза, орал, брызгая слюной:
– Это я ишак? Бешеные русские собаки! Я университет в Ашхабаде закончил! Археологический…
– Так ты – интеллигент! Акцент где? Сука! – скрипнул зубами я, пытаясь вырвать свой автомат.
Уперев здоровое колено ему в живот, и чуть отодвинув от себя его корпус, я ударом локтя в голову сбил его с себя. Дух оказался ловким и подготовленным, слетая с меня, он успел вытащить из меня свой нож и сделал молниеносный выпад. Я успел среагировать, но не очень удачно. Голова дёрнулась назад, боднув затылком круглый валун. Клинок, острым, как бритва лезвием, полоснул по моему лбу, чуть выше бровей. Моментально открылась рана во весь лоб. Ещё секунда и от, заливающей глаза крови, я ничего не увижу. Пока могу различить его силуэт, передёргиваю затвор АКС. Вдруг слышу, разрезающий воздух шипящий звук и, через красный фильтр, заливающей глаза крови, вижу, как Мехмет дёргает головой и падает мордой на камни. В горячке вытираю рукавом, залитые кровью, глаза. Платон. Подошёл ко мне, отвёл мои руки с автоматом в сторону и осторожно посадил, прислонив к валуну.
– Я сейчас командир, я сейчас, – горячо шептал он, – дело у меня одно осталось.
Он подошел к лежащему Мехмету и накинул ему на шею удавку…
– Не попадёшь, тварь, в свой душманский рай… ступай к своим… в гиену огненную!
Спускались мы быстрей, чем поднимались. Во всяком случае, так мне казалось после второго укола промедола. Конечно, я немного висел на мокром от пота плече Платона, и он отобрал у меня АКС и запасные магазины. Шли без остановок и перекуров. Нет, мы не опаздывали. Просто у нас закончились бинты и тампоны. Кровушка хлестала из трёх моих дырок, а остановить её было нечем, и надо было успеть… Хоть пару литров в организме оставить!
– Командир, все подробно внизу расскажу, но, похоже, духов там сотни полторы. И это то, что я разглядел. Не суетятся, видно думают, что бояться им некого.
– Добро. Доползти бы. Слышь, Лёх, – начал рассуждать я, – а ведь наш Мехметка-то не простой был басмач. На русском шпарил, как на своём. Говорил, что не ишак, мол. И меня убивать не собирался.
– Как это? – удивился Платон.
– А так! Он мог мне свободно горло перерезать или в сердце, пока я в отключке был, а не стал. Сунул нож в бочину, в мышцы. Думал от шока я замешкаюсь, контроль потеряю… А я-то под промедолом! Лишней дыркой не испугаешь. Всё равно ни хрена не чувствую… Ну, почти ни хрена. В меня можно было ещё парочку… Слушай, а правильно идём?
– Правильно, командир. А нож у него откуда? – удивился Платон.
– А вот хрен его… Ты же видишь, не мой! Это нужно спросить у тех, кто его вязал, Платон. Хреново обыскивали. Он же хотел меня в плен взять. Меня! Лёха… Представляешь, сколько бы бабулек ему за целого майора спецназа отвалили?
– Уже не отвалят. Им сейчас Шайтан занимается, – мрачно попробовал пошутить Платон. – Сколько духа не корми…
– Слушай, Платон, ты же Мехмету камнем в голову зарядил? – почему-то решил выяснить я, остановившись из-за съехавшего с носка кроссовка. Из-под повязки на колене тонкой струйкой текла кровушка, пропитывая шерстяной носок. В кроссовке хлюпало, а через носки красными «первомайскими» пузырями выходил воздух.
– Ну да. Стрелять-то нельзя было, вот я и… – затягивая посильнее шнурок на моём «Адидасе», что-то такое бубнил старшина.