Расскажи мне, батя, про Афган!
Александр Архипов
Отгремели разноцветные салюты и фейерверки Московской Олимпиады. Улетел, обливаясь слезами, непонятного пола медведь. Отрыдал с прощальной песней товарищ Лещенко. Села подсчитывать дивиденды московская фарца. В столицу нашей Родины начали потихоньку возвращаться проститутки и уголовные элементы. Страна расслабилась. Напряглись только те, кому приказали. Есть такие граждане. С погонами на плечах. У них другие салюты, другие медали. Другие победы и поражения. Другие песни Саши Розенбаума. АФГАН!
Александр Архипов
Расскажи мне, батя, про Афган!
© Архипов А., текст, 2019.
© Издательский центр «Логос», 2019. (оформление, верстка).
* * *
Расскажи мне, батя, про Афган!
Как ты воевал и как ты выжил?
Про Саланг, Кундуз и Кандагар,
Как в горах Панджшера рвали жилы.
Расскажи, отец, про первый бой
И про в роте первые потери,
Как погиб, вдруг, заслонив собой
Ротного, мальчишка, в смерть не веря!
Расскажи мне, папка, про звезду,
Что на «афганке» справа заалела,
И как ты шептал: «Я не умру…»
Помня обо мне и мамке в белом.
Как во сне кричал: «Платон, прикрой!
Лёнька, где гранаты? Духи справа!»
Жар снимая нежною рукой:
«Ты с войны вернулся,» – говорила мама.
Расскажи мне, батя, про Афган!
Успеть до заката, сержант
Мы возвращались. Возвращались все. В десантном отсеке БМП лежали четверо наших «300-х». Успокаивало, что все были средней тяжести. Их порядочно растрясло, раны кровоточили, насквозь пропитывая бинты, тампоны и засаленные от пота афганки. Санитар Димка Гном вместе с ранеными на каждой кочке или яме хором дико материли механика – водителя, кидая в его сторону пустые гильзы из-под патронов. Механик сначала «отгавкивался», но потом стиснул зубы и молча давил на педали, вытаращив воспалённые от пыли глаза на разбитую дорогу. А что было делать? БМП – не карета скорой помощи. После окончания боевой операции, конечно же, вызвали «воздух» для эвакуации раненых, но помочь нам не смогли. Одну дырявую «вертушку» уже неделю латали после обстрела, а две другие работали с десантом в удалённом районе, и мы были как бы внеплановые. Приняли решение везти раненых на «броне».
Четыре дня назад по оперативным данным в кишлак Кулаш, находящийся в зоне ответственности нашей военной базы, вошёл караван. Караван не простой, а хорошо охраняемый и со специфичным грузом. В кишлак на короткий отдых зашёл конвой с двумя тяжело ранеными полевыми командирами. Пир Мухаммад и Ахмед Улла со своими отрядами оппозиционеров, а по-нашему бандами, жирно наследили в этой провинции. А теперь вот направлялись на заслуженный отдых и лечение в дружественный не нам Пакистан. Но то ли ишакам решили дать отдохнуть перед последним переходом, то ли у кого-то повязка сползла… в общем, решили на пару дней воспользоваться гостеприимством родового кишлака Ахмеда Уллы. Охрана была серьёзная и преданная, как правило, все являлись представителями одного родового клана. Со слов информатора, всего их было человек 45–50, а может и больше. Вооружены и подготовлены эти бородатые дядьки были очень даже неплохо. Во всяком случае, не часто среди трофеев попадались американские винтовки М-16.
Нашей спецгруппе была поставлена задача – физическое уничтожение этих полевых командиров, так как наше командование считало, что вести с этими религиозными фанатиками какие-либо переговоры не имело никакого смысла. Работать мы должны были совместно со штурмовым батальоном дружественно настроенной к нам армии Демократической Республикой Афганистан, задачей которого было – блокирование кишлака Кулаш и его зачистка от бородатого бандитствующего элемента.
Свою задачу мы выполнили. И подтверждение тому лежало завернутое в два толстых стёганных ватных одеяла в десантном отсеке крайнего БТРа. А что дружественно настроенный батальон? Или «зелёные», как мы их называли. Так остались с пристрастием зачищать соотечественников вверенного им кишлака. Как сказал Боцман: «Глаза б мои на них не смотрели!».
А что он хотел этим сказать, знает только он. Ибо не понаслышке знает скотское отношение бойцов ДРА к своим же соплеменникам. Тащат всё. Всё, что лежит, бежит, блеет и бодается. И вот сидим мы сейчас с ним по обе стороны башни БМП, раскорячившись на броне, как препарированные лягушки. И каждую ямку, каждый бугорок этой треклятой дороги ощущаем своими деревянными задницами. В волосах, в глазах, во рту и даже в трусах – чешется, режет, мылится и слипается рыжая афганская пыль. И мои парни искренне огорчались жалким видом детородных органов, во время справления естественной нужды на редких остановках. Боцман, на небольшом привале, удивил ботаническими познаниями:
– Саня, если нас двоих хорошенько потрусить в цветочный горшок, то можно будет большой куст герани посадить, как у моей бабки на балконе в Севастополе. А может даже фикус!
Неожиданно связался по рации командир замыкающего «бэтэра»:
– Товарищ командир, прошу разрешения остановиться.
– С каких хренов? – корректно спрашиваю у подчинённого, не выходя за рамки.
– Надо, – отвечает сержант с еле заметной грустью в голосе.
Это другое дело. Стучу по броне и скрещиваю руки перед появившейся в люке чумазой мордой командира нашей БМП. Остановились. Минуты три сидели с закрытыми глазами и ртами, молча ожидая, когда осядет пыль. Подтянулась вторая БМП и БТР с сержантом – инициатором остановки. Подбегает, кашляет, глаза выпученные, как во время неудачных учений по газовой атаке. И лицо… бледное такое, как у восьмиклассницы после первой сигаретной затяжки.
– Ну? – стараюсь начать помягче, чтобы не вызвать рвотные позывы у подчиненного.
– Товарищ командир, жопа у нас, – дисциплинированно отвечает подчинённый и смачно плюётся в сторону своего БТРа рыжим сгустком слюны и соплей.
– Ну? – стараюсь разобраться в ситуации.
– Духи воняют, спасу нет! – вытирает натуральные оранжевые слёзы сержант, ковыряя берцем «марсианскую» пыль дороги.
А надо сказать, что сейчас в Афгане лето за окном. Как бы далеко за 30 по Цельсию! А духи, между прочим, «вчерашние»! В ватных одеялах и в металлическом раскалённом саркофаге «бэтэра» без кондиционера. А ехать ещё и, бл… ехать! Мать его!
– Что делать будем? – как бы спрашиваю сам себя вслух, но посматриваю с надеждой на Боцмана.
– Василич, а пусть на броню поднимут и как-то ближе к корме привяжут, – изрёк Боцман, ни на кого не глядя, – ветерком обдует… Только ехать быстрей надо, чтобы муха не догнала. Понял? А то привезём с опарышами!
– Так всё одно вонять будут, товарищ прапорщик, – ныл сержант, ковыряя раздолбанным берцем раздолбанную дорогу.
– Старший прапорщик! Всё одно ему… Тогда давайте по очереди, – посветлел лицом, найдя выход, Боцман.
– По какой такой очереди? – решил войти в курс дела, подошедший мой зам. – капитан Зверев.
– По какой… Двадцать километров они повезут эту парочку в одеялках, двадцать вы… А там привал, – мудро изрёк Боцман.
Короче, спор затянулся на три выкуренные сигареты. Обратил внимание на группу своих бойцов как бы отдельно стоящих от смердящего БТРа. Только один механик-водитель не отходил от вверенной ему материально-технической ценности. Он мужественно стоял возле третьего слева колеса, согнувшись в три погибели, и натужно рыгал на четвёртое. Ветерок слегка изменил направление, потянув в нашу сторону. Все, изменившись в лице, поняли, – именно так смердит в аду! И сразу всё стало понятным! И очень быстро нашёлся единственно правильный выход… Вмешалась рация. Вернее, начальник разведки подполковник Белкин.
– Гвоздь, я Белый! Как у тебя? Ориентировочное время прибытия на базу? – нетерпеливо начал начальник.
– Здорова! Через пару часов остановимся на привал с ночёвкой, темнеет уже. А с рассветом тронемся. На завтрак, думаю, не успеем, а вот на обед – ждите!
– Вы нарушаете правила радиообмена, – тоненько пропищало в наушниках и тихонько чихнуло в ладошку.
– Это, что за… Белый, вопрос есть. Я тут гостинцы везу, согласно полученных инструкций. Они точно нужны? Воняют, спасу нет, – решился я задать главный вопрос непосредственному начальству.
– Не морочь мне голову, что за гостинцы? Что воняет? Саша, едь давай, – не хотел идти навстречу подполковник.
– Вы нарушаете… – опять запищало в ушах.
– Да, что за ёб… – по-отечески пожурил я дежурную связистку, – два трупака везу, как ты приказывал. На базу. Для подтверждения выполнения! Портятся, бл…. жара ж, Вадик!
– Да, что ты мне яй… Я тебя здесь жду! Постарайся быть раньше, – как-то даже прикрикнул старый друг.
– Отбой, бл… – почти обиделся я.