Я попытался снять компресс и встать, но голова предательски закружилась, Холеный подскочил ко мне и попытался подать руку:
– Осторожнее, не делайте резких движений!
Я от его руки отказался и повторил вопрос:
– Где Василиса?
По виду Холеного читалось, что он явно чувствует себя в своей тарелке, а ведение переговоров – это его конек.
– Прямо так – с порога и сразу о делах, не представившись, не познакомившись? Так вот, господин торопыга, с вашей Василисой все в порядке, она сейчас беседует с начальником нашего исследовательского центра.
– Значит, она в плену и вы ее пытаете?
Холеный очаровательно рассмеялся, ну просто душка, это меня взбесило еще больше – во всем его поведении сквозило что-то лживое.
– Вовсе нет. Ваша Василиса заявилась сегодня утром ко мне, причем, прошу заметить, пришла сама – никто ее силой не приводил, не похищал. Потребовала встречи с нашими исследователями, я разрешил, и сейчас они мирно беседуют. Хотите удостовериться – пойдемте!
Что-то меня смутило в этой услужливой готовности к сотрудничеству, но я все-таки встал и пошел за ним. Холеный вел меня по коридорам и лестницам дворца, а сам продолжал излагать:
– Понимаете ли, любезный, нам не нужны конфликты с другими кланами. Поэтому мы всегда стараемся все улаживать мирно, по-доброму.
– Даже после разбитых стекол?
– Ой, не смешите меня, это такие мелочи, что на них даже внимания обращать не стоит. Считайте, что я давно забыл про разбитое стекло.
– А что же для вас тогда не мелочи? Уничтожить еще один ослабевший клан?
– Сплетни, бабские наговоры и сплетни, – праведному гневу Холеного, казалось, нет предела, – меня, если уж совсем откровенно, сейчас больше волнует шишка у вас на голове, потому что вы, Заповедники, ваш клан, в смысле, такие резкие и вспыльчивые, что ужас просто! Сначала в морду бьете, а потом разбираетесь.
Про Заповедников у него я спрашивать не стал, решил, что потом уточню, почему он нас так назвал – это общепринятое сокращение от Заповедного леса, или он специально сказал, чтобы унизить, а то я даже и не знал, как реагировать. И спросить можно только у своих, если сам уцелею и останутся те, у кого можно спрашивать. Холеный же продолжал болтать не замолкая:
– Просто факты – упрямая вещь. Поэтому я не удивлюсь, если Василиса, увидев шишку на вашей голове, тут такое устроит, что разбитое стекло покажется детской шалостью. Вот, кстати, и пришли. Смотрите, неверующий.
Мы подошли к прозрачной стене, за который начинался огромный зал, действительно похожий на лабораторию, заполненную множеством каких-то приборов и агрегатов, назначения которых я не знал. Пол зала располагался ниже места, где стояли мы, поэтому все помещение просматривалось как на ладони. В самом центре, рядом с высокой неровной колонной, держащей купол, стояли стол и кресла – что-то вроде уголка для совещаний, рядом располагалась белая пластиковая доска, изрисованная какими-то непонятными схемами и диаграммами. За столом в одном из кресел сидела Василиса, а напротив, в таком же кресле, располагался лысый мужичонка в белом халате, они довольно бурно что-то обсуждали, но через стекло ничего не слышалось. Позади кресла начальника исследовательского центра стояло человек десять в белых халатах – видать, младшие научные сотрудники или лаборанты – я мог только догадываться, они в разговор не вмешивались, только изредка отвечали на некоторые вопросы. Прислонившись к стеклу, я попробовал позвать:
– Василиса!
Холеный улыбнулся:
– Остекление звуконепроницаемое и полупрозрачное. Поэтому она нас не услышит и не увидит. Да, и сразу скажу, к вашему сведению, стекло каленое – выдерживает винтовочный выстрел в упор, поэтому пытаться его разбить – бесполезная трата сил.
– Отведите меня к ней.
– А вот здесь позвольте вам возразить! Вы понимаете, что станете мешать? Вы разбираетесь в проблематике обсуждаемых научных вопросов?
– Нет, но…
– Никаких «но»! Поговорите после совещания. Пойдемте ко мне в кабинет, побеседуем, дождемся когда закончится диспут, а дальше вы вместе с вашей Василисой совершенно беспрепятственно отправитесь домой. Договорились?
– А почему вы так возражаете против встречи? Чего-то боитесь?
Холеный опять рассмеялся, показав два ряда идеально ровных вставных зубов, хоть в рекламе зубной пасты снимай.
– Я, чего-то боюсь? Да помилуйте! Разве я похож на человека, который чего-то боится? Просто я слишком ценю время моих ученых. Василиса сегодня пришла и в свойственной ей безапелляционной форме потребовала встречи с моими исследователями. Я на это согласился. Но она – научный авторитет, имеет соответствующий уровень знаний и статус, я бы сказал. А вы же, к моему сожалению и при всем моем уважении, этими знаниями и статусом не обладаете. Представьте себе, придет слесарь в академию наук и начнет требовать, чтобы его пустили на совещание, потому что там его жена выступает на семинаре. Ведь не пустят, факт – не пустят, и будут совершенно правы!
Я сжал зубы, но согласился – гад все-таки этот Холеный, так мягко стелил, а в итоге я почувствовал себя оплеванным с ног до головы.
– Хорошо, я подожду здесь, чтобы видеть, что с Василисой все нормально.
– Да ради бога, смотрите. Только зачем же здесь стоять? Пойдемте ко мне в кабинет, там есть кресла и точно такая же прозрачная стена в лабораторию.
Кабинет Холеного поражал: и размерами, и богатством обстановки, и количеством дверей – я их насчитал ровно одиннадцать, одна стена действительно оказалась прозрачной, и через нее открывался такой же вид на лабораторию, только с другой стороны. Я пододвинул кресло и сел так, чтобы видеть зал совещаний. Холеный, чуть смущенный моей бесцеремонностью (или только сделал вид, что смущен), сел рядом.
– Понимаете ли, вам ужасно повезло, что вы нарвались на нас, я бы сказал, белых и пушистых.
Я собирался молча сидеть и смотреть за ходом совещания, поэтому ничего и не ответил, Холеный же это воспринял как предложение продолжать:
– Для нас, в смысле, для нашего клана, на первом месте стоят знания и наука. Превыше всего мы ценим то, что нам дают достижения передовой магии: молодость, здоровье, долголетие, а то и бессмертие! В нашем клане собралось очень много порядочных и интеллигентных людей. И поэтому мы на такие мелочи, как битые стекла, внимания не обращаем. А ведь есть еще кланы, где на первое место ставятся чванство и самолюбование, правда, они это гордостью и честью называют. Но черную кошку как ни обзови, она все равно останется черной кошкой.
– А вы, значит, против гордости и чести?
– Вовсе нет, но нельзя же все доводить до абсолюта! У меня ведь тоже есть и своя гордость, и свое понятие о чести. Но, с другой стороны, я же понимаю, что первый полет на ступе, да еще без руля, ой, простите, помела, – это очень сложный и рискованный трюк!
– Не надо передергивать, вы прекрасно понимаете, что не трюк.
– Нда. А еще есть кланы, где верят в сказки, что у шатунов великолепная врожденная карма, которая передается по наследству. И если такого шатуна скрестить с волшебником противоположного пола, то родится магический гений.
– У каких шатунов? Из кривошипно-шатунного механизма?
– Нет, это скорее от «медведей-шатунов». Я так понимаю, что вам просто не успели объяснить – это такой жаргон. Разные люди по-разному приходят к кладезю знаний. Кто-то имеет талант от рождения, кто-то долго и усиленно ищет, кого-то кланы сами находят. А есть и такие, которые попадают к нам случайно. Например, шел, гулял и очутился в Заповедном лесу, который закрыт от всего мира и от посторонних глаз такой сильной и древней магией, что сейчас ее секрета никто и не помнит!
– Вы и про это уже в курсе?
– Нет, просто предположил самый логичный ход событий. Другие, например, забредали в пещеры к драконам, в рудники к гномам, в леса к эльфам. И подобных случаев множество!
Я промолчал и постарался сделать вид, что информация об эльфах и гномах мне абсолютно неинтересна. На самом деле меня интересовало все, но расспрашивать Холеного я счел неправильным.
– И вот как раз таких людей, не обладающих ни магией, ни знаниями, но спасшихся от ловушек и прошедших сквозь множество магических заслонов, мы и называем людьми с удачной врожденной кармой. Или шатунами – на сложившемся жаргоне.
– А что с наследственностью кармы?
– А, это, – он делано рассмеялся, – бытует такая гипотеза, что врожденная удачная карма передается по наследству. И если скрестить носителя магических способностей и носителя удачной кармы, то получится что-то вроде суперволшебника. Мы, чего греха таить, когда-то давно проводили такие эксперименты, но гипотеза не подтвердилась. Рождались просто нормальные люди – без каких-либо отклонений от нормы, то есть совершенно лишенные талантов своих родителей!
– Одно нейтрализует другое, и в результате получается ноль?
– Да, совершенно верно подмечено! Но вот некоторые примитивные и отсталые кланы не хотят признавать ошибочность данной теории и продолжают проводить опыты по скрещиванию шатунов с волшебниками.
Мне после этой фразы стало мерзко, ведь он хоть и вскользь, но намекал на меня с Василисой, что она не по любви за меня замуж вышла, а с целью выведения гениального потомства. И ведь так тонко излагал, гаденыш, что не подкопаешься, ведь он специально запустил мне червячок сомнений, чтобы я на досуге мучился раздумьями: а может, и правда у Василисы имелась такая цель – родить от меня гения? Но я решил сделать вид, что не заметил его гнусных намеков: