– А кто вас за мной послал на Гнилую пустошь?
От этого вопроса Колобок почему-то подпрыгнул прямо на столе и торопливо произнес:
– Ой, уже пятнадцать минут! Заболтался я вконец! Мне же срочно катиться надо!
Он спрыгнул со стола, словно баскетбольный мяч ударился об пол, отскочил, еще раз, другой, прыгнул на порожек и выкатился в открытую дверь. Я встал и выглянул во двор – Колобка уже и след простыл. Машинально глянул на часы: тридцать пять третьего, про какие пятнадцать минут он тут говорил, куда ему надо катиться? Вернулся в избушку, подошел к столу и увидел большое блюдо, на котором лежало несколько пельменей, а рядом записка, явно написанная рукой Бабы-яги: «Сашок, милай, как проснесси, ешь от пуза, это все табе! Баба Вера. PS Колобку пельменей не давай: сожрет все, да и вредно ему мясо!» Ну-ну, теперь стало понятно и про пятнадцать минут, и про то, куда так срочно понадобилось бежать, ладно, я не в обиде. Сел за стол и прямо руками доел оставшиеся теплые пельмени, уж что-что, а готовить Яга умела просто бесподобно!
Хоть я и старался не подавать вида, но меня постоянно терзал один червячок: как там Василиса? Нет, понятно, что она ас, а я дилетант и помочь ей ничем не смогу, но волнения оставались, и унять их никак не удавалось. Чтобы чем-нибудь себя отвлечь, решил разобраться в карманах – у меня всегда почему-то в них скапливалось множество нужных и ненужных вещей, поэтому приходилось регулярно проводить ревизию содержимого. Первым в руки мне попался кошелек, вот уж что мне не пригодилось в последнее время – ни разу им не воспользовался, дальше обнаружились ключи от квартиры, перочинный ножик и выпачканный в крови носовой платок. С ним я разберусь потом, когда доберусь до дома – стирка вручную меня никогда не вдохновляла, интересно, а как Яга стирает вещи, ведь электричества в Заповедном лесу и в помине нет? Следующими обнаружились ключи от работы, и мелькнула мысль: интересно, сколько же я дней прогулял без уважительной причины? Но заняться расчетами не получилось, так как в уравнении оставалась неизвестная величина – сколько суток я провалялся без сознания после падения. И тут вдруг рядом с разбитым сотовым телефоном обнаружился «дубликатор» – та самая табакерка, которую я отобрал у Кащея, значит, все-таки прихватил с собой этот боевой трофей!
Теперь у меня появилась возможность рассмотреть эту вещицу получше, она оказалась овальной, размером где-то пять на шесть сантиметров, плоской, толщиной в полсантиметра, края скруглены, поверхность гладкая, отполированная. Материалом для изготовления послужил какой-то полупрозрачный природный камень: что-то среднее между кварцем и ониксом. Внешне табакерка слегка походила на пудреницу или действительно на хранилище для табака, но никаких замков, защелок и скрытых кнопок обнаружить не удалось, мало того, камень оказался цельным, монолитным. Оставалось провести еще один эксперимент: я взял перочинный нож, чуть проколол палец и прижал к табакерке. Моя капля крови попала на крышку, но ничего не произошло, перевернул табакерку, измазал кровью вторую сторону – опять ничего, выдавил побольше крови – безрезультатно. Наверное, все-таки Заповедный лес блокирует чуждый артефакт, ладно, потом об этом у Василисы спрошу.
Как только я вспомнил про Василису, опять меня начал грызть червячок – как она там? Больше оставаться в избе мне не хотелось, поэтому вышел на улицу. На полянке перед домом никого не наблюдалось, я выбрал самую протоптанную дорожку и пошел по ней. Тропинка шла прямо и никуда не сворачивала, но через пять минут я снова вышел к избушке. Странно. Выбрал другую тропинку – и получил тот же результат. Одно слово – лес волшебный, древняя магия, ладно, попробуем по-другому. Я вспомнил про сказки и решил действовать примерно так, как поступал Емеля: развернулся к лесу передом, а к избушке задом и произнес: «Тропинка, отведи меня к Яге». В этот раз дорожка показалась не такой прямой и ухоженной, хоть я и шагнул на уже пройденную стежку. А через пять шагов послышался характерный голос Бабы-яги, она опять пела, на этот раз что-то совсем архаически-залихватское в радостной мажорной тональности:
Я побрила его, кобеля, тяжеленной гусарскою саблей,
И теперь он скулит, как паршивый побитый щенок.
Тропинка вывела меня на залитую солнечным светом полянку, где на поваленном толстом дубовом бревне сидела Яга и ремонтировала ступу.
– Добрый день, бабушка Вера, вы не в курсе – что с Василисой, где она?
– О, Сашок, родной, проходи! С нашей Васяткой все полном ажуре – она кое-какие дела доделывает.
В голосе Яги сквозило нескрываемое обожание к моей скромной персоне, с чего бы это вдруг, удивился я, с каких это пор отношение ко мне так резко изменилось или все зависит от настроения? Первым делом я решил урегулировать вопрос с испорченным волшебным имуществом:
– Вы уж на меня не обижайтесь за испорченную ступу, я нечаянно ее подпалил, так уж получилось.
– Обижаться? Да что ты, милай! Да я таперь, наоборот, табе на руках носить с утра до вечера стану!
– Это почему? – насторожился я. Как-то мне не очень хотелось, чтобы Яга меня носила на руках, а тем более с утра до вечера.
– Так я же таперь твоя вечная должница! Ты же мою стародавнюю врагиню Анфиску так уделал, что весь волшебный мир над ней ржет-потешается! Ей таперь лет сто, а то и боле в приличном обществе появляться нельзя – засмеют!
Меня такой оборот событий больше чем удивил:
– А кто такая Анфиска? Это та ведьма, что сидела внутри плазмоида?
– Какой плазмоид-шизоид, родной? Ты так ничо и не понял? Ах, ну да, ты же у нас еще даже не посвященный. Ну, ничо, ща все объясню! Анфиска-то, она предводитель Огневиков, клана Огня, в смысле. Увидала, что ты один летишь, и попыталась тебя через портал, как его сейчас кликают, к себе в пещеру затащить.
– Как? Ведь к ступе прилип огненный шар, и в нем бушевало пламя?
– Да у них вся ворожба с огнем связана, не умеют они по-другому, по-людски, колдовать! Так вот, слухай дале, наколдовала она портал. Одна часть у ней в пещере, а вторую прилепила на ступу. И стала потихоньку этот портал расширять, чтобы табе со ступой к себе затащить. А дальше ты начал струячить! Ой, не могу! – Яга прямо-таки согнулась от хохота. – Твоя струя прошла через портал и Анфиске прямо в морду! – Яга опять зашлась в приступе смеха. – Извини, милок, не могу, аж до колик рассмешил! У меня уж и живот от ржачки болит, и слез не хватает, шоб плакать со смеху!
– Да, неприятно старушенции пришлось, – только и смог констатировать я.
– Неприятно? Ой, не могу! – бабу Веру снова согнуло от смеха. – Да большего оскорбления этой Анфиске даже я за всю свою долгую жизнь придумать не смогла. Да что там я, все анналы волшебного мира до сих пор не знали такого!
Яга явно смаковала этот момент, наверное, она могла его пересказывать и пересказывать до бесконечности.
– А почему шар, вернее портал, лопнул?
– Так ты самого главного не знаешь! – в голосе Яги слышался просто щенячий восторг. – Для держателя портала надобно сохранять всю внимательность! Отвлекаться ни-ни, а то все схлопнется! А Анфиска, дура, стала отплевываться и отвлеклась.
– И произошел взрыв?
– Бери больше! Портал схлопнулся, да так, что всю харю Анфиске перекособочил! Так что она таперь не только навек опозоренная, но еще и с кривой мордой! А я просто ржу и не могу, как сейчас деточки говорят худосочненькие! Вот как узнала, так до сих пор ржу. А ступу-то я починю! Энто мне раз плюнуть!
Слушая Ягу, я наблюдал, как она рассказывала и одновременно продолжала ловко ремонтировать мой обгоревший летательный аппарат – брала в руку кусок дубовой ветки, сжимала так, что древесина превращалась в опилки (во силища), эту труху ссыпала в миску, подливала туда что-то из двадцатилитровой бутыли и перемешивала длинным черным ногтем. Судя по сильному запаху сивухи, в миску она подливала все ту же живую воду, которой лечила меня в замке Кащея. Затем она замазывала прожженные места и трещины получившейся кашицей, и я готов был поклясться, что нанесенная замазка почти моментально соединялась со ступой, превращаясь в настоящую древесину.
– И что же теперь, у нас начнется война с кланом Огня?
– Окстись, паря! Руки у них коротки, чтобы до нас добраться. А вот личного врага на всю оставшуюся жизнь ты себе нажил – это точно. Так что ты таперь с огнем уж поаккуратней. Не ровен час, что у табе все начнет вспыхивать в самый неподходящий момент.
– А зачем Анфиска хотела меня к себе затащить?
– Неужто не понял? – в голосе бабы Веры появились глумливые нотки. – Шоб ты ей заделал потомство! Она же к табе в самых лучших эротических чуйствах, а ты ей вон чего! Ой, я не могу!
Яга опять схватилась за живот и начала смеяться, а когда она чуть успокоилась, я серьезно спросил:
– Бабушка Вера, а правда, что у меня, как у шатуна, столь хорошая наследственность, что от меня станут рождаться только гении?
Яга внезапно посерьезнела.
– Ходят такие слухи. Но токма никто не знает, правда энто или нет. Вроде бы и вранье, но уж больно много вокруг возни! И вот еще что, ты у Васьки про свою наследственность не выспрашивай. Не обижай ее даже намеками об энтом! Я уж табе по секрету скажу: Васенька всю жизнь о должности Яги мечтала. Как только срок подошел, с радостью пришла принимать пост. А вот поди ж ты, тебя увидела и как есть влюбилась! Уж не знаю, чем ты ей глянулся. Пришла сама не своя. Говорит, что такого она всю жизнь ждала! А у меня в избушке встретила. И за-ради энтой любви она отказалась от мечты всей своей жизни. Так что цени. Да, и про энтот наш разговор – ей тоже ни-ни!
Я вернулся в избушку один, а Яга осталась заканчивать ремонт ступы. На столе меня ждал обед как раз из тех блюд, которыми Яга с Василисой потчевали меня в первый раз: печеный бык, толченый чеснок, соль и хлебный квас. Не знаю, как это Яга умудрялась одновременно ремонтировать ступу и готовить обед, но я по этому поводу тогда не особо и задумывался – ее знания, ее мастерство. Главное, что обед вновь оказался сказочно вкусным, меня распирало приподнятое, радостное настроение, а самое главное, я здесь почувствовал себя дома. Это такое непередаваемое чувство: ощущать себя дома! После обеда я прилег на лавку, стоящую рядом с печкой, и сам не заметил, как задремал.
Когда я проснулся, то сразу почувствовал, что жена находится рядом. Открыл глаза и увидел, что солнце уже клонится к закату, и от этого все в избушке казалось окрашенным в красно-багровые тона. Василиса сидела на лавке рядом и нежно смотрела на меня, от одного этого взгляда стало настолько хорошо, что меня всего переполнила нахлынувшая нежность, но я почему-то застеснялся своих чувств и попробовал пошутить:
– Ты нарушаешь традиции: обычно я просыпаюсь, а тебя уже нет.
– Это если мы спать вместе ложимся. А когда ты отправляешься на боковую без меня, то просыпаешься рядом со мной, как в нашу первую ночь.
– Ты хоть расскажи, как ты? Куда ты из ступы на ходу вышла?
– Я – замечательно. Выходила по делам, так скажем, разве это сейчас важно? Главное, что мы опять вместе.
Я во все глаза разглядывал Василису, вот так бы век смотрел и глаз не отводил, но вдруг мне почему-то вспомнился эпизод с огненным шаром:
– Слушай, а у меня тут такая забавная история случилась, ты не поверишь! – оживился я, собираясь рассказать про Анфискин портал.
– Я уже знаю, – рассмеялась Василиса, – мне баба Вера все уши прожужжала этим пересказом в лицах. Хулиган ты у меня, оказывается. Стоило мне отлучиться – обидел милую старушку, а перед этим выбил вставные зубки другому милому старичку.
Я потупил глаза:
– Ты, наверное, обижаешься, что я упустил Кащея?
Мои слова Василису удивили:
– С чего ты так решил? Я могу только спасибо сказать тебе и бабе Вере за то, что вы меня из его темницы вызволили. Сейчас вашу вылазку все магическое сообщество обсуждает. Гораздо больше, чем подмоченную Анфисину репутацию.