– Та не, Сергей Александрович, спасибо. Я по делу на пару минут.
– Говори, Сергей Александрович оттопырив губы, снял со шкуры очередной кусок мяса и сплёвывая чешую на газету потянулся к бокалу.
– В принципе схема полностью готова. Мои ребята ещё раз вычитали закон и подготовили три поправки. Я раздам во фракции, и они в заседании их огласят. Поправки не существенные, но одна из них тоже даёт нам кое- что в системе.
– Что?
– Возможность прокормить ещё пару сотен нахлебников. Мы лицензируем два вида деятельности и замкнём на нас выдачу лицензий. Условия лицензирования тоже готовы. Таким образом наша схема приобрела характер оконченной и всё у нас готово. Дело за вами.
– Ещё раз по пунктам разложи.– Сергей Александрович поставил на стол пустой бокал, открыл, поддев столовым ножом, крышку очередного «Будвайзера» и наклонив бокал аккуратно, по стенке стал наливать пиво.
– Смотрите, если гражданин к своему дому, балкону, даче или гаражу пристроил что-нибудь на фундаменте, то ему нужно идти или в суд или в ГАСК. В идеале, конечно, чтобы эти два органа замкнуть друг на друга, но пока хорошо и так. Так вот, если этот закон даёт нам полномочия узаконить, то что настроил гражданин у себя во дворе, то мы включаем процедуру узаконивания. В неё входит составление нового технического паспорта, технический осмотр строений с расчётами на соответствие строительным нормам, проектирования, согласования с контролирующими и разрешительными службами, с земельщиками тоже и с местными органами власти. Там ещё возможны варианты, но пусть этим занимаются местные, у них руки развязаны. Если вы протянете этот закон, мы будем в шоколаде ближайшие четыре года.
– Хитрожопый ты конечно, Ма?шин. А где там наши деньги?
– Повсюду Сергей Александрович.
– Конкретно?
– В стране на сегодняшний день более четырёх миллионов объектов частного сектора ждут введения этого закона, чтобы оформить право собственности. И это только зарегистрированные. Далее, коммерческие объекты, которые работают без оформления разрешения на осуществление деятельности. Их тоже не менее двух миллионов. Это только те, в отношении которых составлены протоколы контролирующих органов. Этим законом мы покроем прокуратуру и МВД. Я полностью провёл механизм через их структуры и они выделят загонщиков. Затем крупный бизнес. Фабрики, заводы, предприятия и вообще всё, что стоит на фундаменте глубиной в один кирпич. После принятия закона придётся поменять ряд региональных руководителей, кое- кого подвинуть в министерстве, заменив на более понятливых людей и уже через месяц, я гарантирую первые поступления.
– Через месяц? Хозяин кабинета иронично двинул бровью.
– Да! С момента вступления в силу нормативных документов Кабмина и министерства. Если не справлюсь, первый взнос плачу со своих. Вы только протащите закон.
– Люблю я тебя Ма?шин. Искренне люблю. Но не верю, что ты не сидел. Это точно твоя биография и ты настоящий? Владелец высокого кабинета, стараясь не касаться жирными пальцами пачки «Парламента» достал сигарету и взяв её кончиками губ поискал глазами зажигалку. Машин взял со стола дешёвую китайскую зажигалку, чиркнул и поднёс к сигарете.
– Моя биография, Сергей Александрович. Моя. Я и есть Аркадий Игоревич Машин. Папа Игорь, Мама Карина. Женат, разведён, сын шести лет. Живу в Киеве, сам родом из Николаева. Весь как на ладони. И я вас тоже люблю Сергей Александрович.
– 6-
– Двести двадцать восемь голосов «За», решение принято.
Буднично, словно лицитатор о завалявшемся лоте, объявил Спикер и тут же перешёл к следующему вопросу.
Закон по очередному «разводу» населения пятидесятимиллионной страны, набрал необходимое количество голосов своих представиелей. Ма?шин, не дожидаясь конца заседания, собрал карточки со свободных мест депутатов не явившихся в зал. Пригибаясь и отворачиваясь, он маскировался от возможных фотографов. В последнее время это было лишне, потому что благодаря Гонгадзе, операторов или журналистов, выпустивших из стен Верховной Рады в массы нечто некрасивое, не вывозили в лес, а лишали аккредитации, выгоняли с работы или просто легко били возле подъезда. Несмотря на это, Ма?шин, по- жизни придерживался политики осторожного невмешательства, поэтому жил богато и без видимых врагов. Каждая карточка народного избранника, не пришедшего в сессионный зал, стоила ему две тысячи долларов США. Это по божески, бывало, по пять и более. Двоим он должен перевести на их личные счета, поскольку они были «На встрече с избирательницами» проводившейся на яхте, вблизи Сардинии. Остальным раздал лично в руки, используя это для закрепления отношений.
Как ушлый, сделавший сам себя парень, Ма?шин отдавал себе отчёт в том, что после создания схемы он в два счёта может стать лишним звеном. Лишним на столько, что… страшно представить. Поэтому, в данном случае, он брал пример с Северной Кореи и держал в надёжном месте «Ядерное оружие» в виде информации на основных фигурантов, о чём взвешенно и осторожно дал им понять. Все всё поняли. С волками жить, по волчьи выть.
– Двести двадцать восемь народных слуг «облегчили» жизнь и кошельки избравшим их лохам, поздравил сам себя Ма?шин. Впереди его ждали организационные вопросы и богатство. В схеме участвовали пять человек. Два из профильного министерства, один из МВД, один из Генеральной прокуратуры и сам Машин. Теперь нужно довести механизм выкачивания денег в исполнительные органы, их аккумуляцию и доставку основным фигурантам. Проект, по словам популярного Михал Михалыча из Одессы, покрывает всю Украину, словно бык овцу. На острие собирания финансового благополучия станет ГАСК. -Хорошее слово, усмехнулся Машин, непонятное обывателю. Чем больше непонятного мы придумаем, тем легче гражданину расстаться с деньгами. ГАСК! – Громко гавкнул Машин и посмотрел по сторонам. Никто не услышал победный лай. Или не обратили внимания. Там у каждого свой гешефт. И слава Богу!
– 7-
На «Семейном совете» дочка, по недоразумению не умершей держательницы активов в виде убогого дома с двумя сараями, поставила вопрос ребром, – «Или мы поднимаем жопу и решаем проблему, или выжившая из ума маман отпишет свои хоромы сестре, что означает мгновенное пропитие родного гнезда моим двоюродным алкоголиком. Другие претенденты нам не конкуренты» закончила она рэперской фразой и как деятельный менеджер, поставила перед каждым членом семьи задачу.
В свою очередь двоюродный алкоголик, с присущей всем алкашам, когда впереди маячит фанфурик, жаждой деятельности, никаких совещаний не проводил, а действовал прямо и решительно. На следующий вечер, тряхнув мошной, взяв три бутылки пива и одного ржавого вяленного леща, он пошёл в гаражи, где ежевечерне заседала элита их дома. Среди них был Михалыч, хваставший, что он ранее работал в проектном институте архитектором. Тихон не обратил бы на это внимания, если бы в разговоре Михалыч пару раз не упоминал некий ГАСК. Слово в силу своей непонятности засело в голове Тихона и услышав его от нотариуса, племянник сопоставив факты уверенно шёл к владеющему разгадкой Михалычу.
– 8-
Шайбообразное двухэтажное здание белого кирпича. Дорогие двери, холл как в солидной гостинице, диваны, картины с видами архитектурных достопримечательностей. Телевизор на стене. Рецепшн, за которым охранник в строгой чёрной форме с жёлтой надписью поперёк спины «БАРС». Перед ним монитор. Второй охранник у дверей. Сам вход вроде и свободный, только сразу за красивыми входными дверями, турникет. Не как в метро, дешёвка какая, а солидный, никелированной треногой напоминающий противотанковый «ёж», с множеством лампочек зелёных и красных. Вроде как всё для людей. Для посетителей, которым государство навстречу руки протягивает. В виде треноги турникетовой. Намекает как бы, попробуй сунься. Поэтому сами граждане, чтобы не отвлекать массовкой чиновников от работы, толпятся на улице. Это советское наследие неистребимо.
А на самом деле, пропускной режим не только для этого. Не, ну для этого конечно тоже. Но если пускать всех желающих, со своими неузаконенными сараями и гаражами, то понатаптывают же там, грязи нанесут, жопами своими пролетарскими по диванам дорогим елозить станут. Администрация верно решила, что посетители не баре, на улице подождут. Тем более, когда дождь или ветер, можно в беседке спрятаться. Беседка тоже с архитектурными изысками. Четыре столба и крыша. На крыше фигурный конёк. Это что бы доходчивее было, что проситель не в простую службу пришёл, а золотую. В архитектурную, я имею в виду. Забыл сразу сказать, это здание ГАСКа. Той самой службы, которая даёт разрешение на постройку туалета в вашем дворе и стадиона с аэропортом городу. Вобщем кому что, лишь бы совпадало с архитектурной политикой и мнением руководства. Последнее вроде и мелочь, но Дьявол то в ней. В мнении.
Руководитель этой малозаметной, но важной структуры проводил совещание на втором этаже, в специальном зале. Зал так и назывался, «Зал».
– Смотри, Кулинич, вот так должно выглядеть само заявление. Руководитель, обращаясь к худощавому парню с лицом интеллигентного проходимца, опёрся двумя руками о столешницу. —Вот так должно выглядеть заявление. Понял? Никаких свободных форм. Человек должен понимать, что попал в болото, как только его ноги запутаются в нашей треноге. У нас, Кулинич, платят не за вход, а за выход. Андреич, – он переключился на мужчину в форме как у охранников внизу, только с более умным выражением лица, – Андреич, я же просил турникет со складывающейся треногой. Я устал спотыкаться об эти палки. Представляешь, что с тобой будет, если я штаны порву или упаду?
Андреич по-военному выпрямил спину и ответил, -Есть!
– Что Есть?!
– В смысле, так точно, выполним. Уже заказано, едет товар. Сегодня, – Андреич посмотрел в блокнот, что то чиркнул, -Извиняюсь, завтра будет установлен.
– Выполнять! – поддержал строевую речь подчинённого Руководитель. Он был не лишён чувства юмора. Это чувство помогало во многих ситуациях. А главное, что посетителю легче расставаться с деньгами, когда чиновник дружески ему улыбается.
– Кулинич, послушай сюда, заявление составляли всем нижним отделом. Девочки два дня работали, чтобы никто из трудящихся в нём ничего не понял. Тебе самому, чтобы разобраться нужна минимум неделя. Но этой недели у нас нет. Закон принят, положение Кабмин выпустил, наша очередь собирать корм и в раскрытые клювики старших товарищей вкладывать.
Кулинич склонился над раскрытым ежедневником, усердно водя ручкой по бумаге. Руководитель сделал паузу, демонстративно глядя на сотрудника. Тот не поднимая головы, продолжал чёркать в ежедневнике.
– Кулинич!
– А! встрепенулся работник.
– Конспектируешь, блядь. Дай сюда!
Не дожидаясь, Руководитель подошёл к стулу Кулинича. Тот не успел захлопнуть ежедневник. Шеф взял его в руки, посмотрел, закрыл и бросил на стол. Отвернувшись прошёл к своему месту, не спеша сел в кресло.
– Если кто думает, что Кулинич конспектирует, не волнуйтесь. С ним всё в порядке. Он рисует сиськи.
За столом захихикали.
– Вместо того, чтобы ржать, лучше бы показали коллеге как они выглядят. Парамонов, тебя это тоже касается. Жрёшь как утка. После совещания посмотришь, может Кулинич твои нарисовал. Короче понятно- не делая паузы и тем самым сбивая смех, продолжил Руководитель, – Кулинич сам не сможет это заявление заполнить, а значит всё в порядке. Это театр начинается с вешалки. ГАСК начинается с заявления.
Руководитель посмотрел на экран своего ноутбука, поелозил «мышкой». —Наша задача усложнить простое, сделать невозможным сложное и продать всё это бьющему копытом потребителю. Дорого! – Он снова окинул взглядом коллектив. Четырнадцать человек. Это административная прослойка. Вместе с инспекторами организация насчитывала тридцать восемь сотрудников. Руководитель вздохнул, – и главное… – он обвёл взглядом сотрудников, – Хорош сиськи рисовать, ступайте доносить мысль инспекторам.
Коллектив задвигал стульями
– Сидеть!
Все замерли.
– Напоминаю ещё раз, – Руководитель закрыл крышку ноутбука, – если какая сволочь начнёт вымогать деньги для себя, убью. Вы мне только попробуйте сюда на хвосте притащить ментов или прокурорских. Парамонов!
– Слушаю Михаил Романович!
– Скажи мне, что нужно делать, если клиент уже в полуобморочном состоянии до которого вы его обязаны довести? А?
– Сообщить, что на столе в коридоре лежат визитки фирм, которые ему помогут быстро и грамотно оформить его документы и решить все его проблемы.