1 2 3 4 5 ... 12 >>

Месть Альбиона
Александр Григорьевич Домовец

Месть Альбиона
Александр Григорьевич Домовец

Военные приключения (Вече)
Весна 1889 года. Художник Белозёров приглашён в посольство Великобритании, чтобы написать портрет дочери посла. Это более чем устраивает российскую контрразведку: работая там, Белозёров должен найти доказательства причастности англичан к покушению на императора Александра Третьего, ведь независимая внешняя политика и укрепление России вызывают в Альбионе страх и бешенство.

Таким образом, бывший гусар вступает в большую игру, где на кону – безопасность России, жизнь императора да и самого Белозёрова…

Александр Григорьевич Домовец

Месть Альбиона

Роман

* * *

«Военные приключения»® является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ООО «Издательство «Вече».

Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

© Домовец А. Г., 2021

© ООО «Издательство «Вече», 2021

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2021

Пролог

Задыхаясь и сдерживая стон, высокий мощный человек в изодранном мундире страшным напряжением воздетых рук удерживал над головой непомерную тяжесть. Со стороны, ни дать ни взять, – Атлант, подпирающий небо. Только не Атлант это был, бери выше, – император Всероссийский Александр Третий. И не падающее небо держал он, а рухнувшую крышу железнодорожного вагона. Того самого вагона, в котором ещё несколько минут назад было покойно, мирно и так уютно…

Всего несколько минут назад царская семья со свитой завтракала в столовом отсеке. Александр, Мария Фёдоровна, цесаревич Николай с братом Георгием и сестрой Ксенией, свитские чины, – человек двадцать. За окном поезда под монотонный стук колёс проплывали осенние пейзажи Малороссии. Видны были сжатые нивы, отливающие желтизной и багрянцем леса?, пожухшая ломкая трава вдоль железнодорожной насыпи. Низкое серое небо, беременное дождём, навевало лёгкую грусть и память об ушедшем лете.

– Скоро ли Борки? – спросил Александр.

– Ещё с полчаса ехать, Ваше Величество, – с готовностью доложил флигель-адъютант Шереметев, мельком взглянув на часы-луковицу. – А может, и поменьше. Не едем ведь – летим.

И действительно, поезд разогнался до скорости экспресса. Не любивший опаздывать император спешил на объявленную встречу с дворянством и купеческим сословием Харьковской губернии.

– Ты ешь, ешь, – заботливо сказала Мария Фёдоровна. – Хоть на завтраке отвлекись, а то всё дела да дела.

Словно подкрепляя слова императрицы, на пороге столовой появился лакей с большой фарфоровой кастрюлей, в которой томилась гурьевская каша, – любимое блюдо императора. Не признавая разносолов и спокойно относясь к еде, император всё же имел свои маленькие гастрономические слабости. И потому, как говорили, не раз жаловал благодарностью и рублём своего повара Ермилова, великого мастера готовить манное чудо на молоке и пенках с орехами, цукатами и сухофруктами.

– За такой кашей и дела подождут, – согласился Александр, оглаживая бороду и с удовольствием вдыхая чудный аромат.

Но полакомиться императору не довелось.

Внезапно раздался чудовищный грохот. Вагон сотряс толчок невероятной силы. В мгновение ока люди – и сидевшие за столом, и стоявшие поодаль – повалились на пол, давя друг друга. В адском шуме утонул крик боли и ужаса, в котором смешались мужские, женские и детские голоса. Всё вокруг шаталось, падало, рушилось. Казалось, перекосившийся пол вагона норовит сбросить с себя людей.

Затем последовал новый толчок, ещё более сильный. Звонко бились вагонные окна и фарфоровые сервизы. С треском ломались изящные стулья, массивный буфет и обеденный стол красного дерева. Третий по счёту толчок, – уже слабый, – стал последним. Поезд остановился. В вагоне повисла мёртвая, до звона в ушах, тишина.

– Что… что это было, чёрт побери?

Впрочем, ситуация была ясна. По неведомой причине случилась катастрофа, и вагон слетел с рельсов. Быстрее наружу, быстрее…

Словно во сне, оглушённый император наблюдал, как люди выбираются из-под обломков мебели и осколков стекла. Вот Мария Фёдоровна встала на колени и тянет руки к детям. Вот Николай и Георгий, отпихивая друг друга, силятся встать. Вот юбка рыдающей в голос Ксении бесстыдно задралась, обнажив белоснежные кружевные панталончики…

– Все из вагона! – сипло выкрикнул окровавленный Шереметев и зашёлся в надрывном кашле.

Но вагона, в сущности, уже не было.

Были сплюснутые разрушенные стены. Искорёженные листы железа, рухнув, придавили трёх лакеев, случившихся поблизости, – из-под груды металла торчали и всё ещё дёргались ноги. Был покосившийся пол в проломах. И была оседающая прямо на головы крыша, грозившая раздавить под собой всё живое.

Дальнейшие действия императора были скорее инстинктивными, нежели обдуманными. Поднявшись и встав покрепче, он вскинул вверх руки. Холодная тяжесть легла на огромные, широко расставленные ладони. Остановила гибельное движение вниз. Замерла.

Люди с ужасом и трепетом смотрели на императора, который в это мгновение казался античным героем. Физическая мощь Александра давно уже вошла в поговорку, но то, что он сейчас совершал, превосходило всякую человеческую силу. И лишь побагровевшее лицо самодержца, перекошенный рот и пронзительный хруст суставов выдавали, какого непомерного напряжения ему это стоит.

– Быстрее! Да быстрее же вы!.. – рычал он, задыхаясь.

Шереметев схватил рвущуюся к императору Марию Фёдоровну, свитские офицеры – кричащих детей, и все вместе ринулись к проломам в полу. Помутневшим взглядом Александр видел, как люди торопливо, неловко выбираются наружу. Через минуту в разрушенном вагоне император остался один на один с крышей-убийцей, – её заложником. Убрать руки? Ну, это всё равно, что похоронить самого себя. Вылезти просто не успеешь… Оставалось держать нечеловеческую тяжесть, пока хватит сил. Пока не придёт подмога.

Где-то совсем рядом – и в то же время бесконечно далеко – слышались возбуждённые испуганные голоса, мельтешили синие офицерские мундиры и серые солдатские шинели. Где же помощь, дьявол их всех раздери? Ещё немного – и руки не выдержат. Хозяина земли Русской, словно муравья сапогом прохожего, раздавит бездушное железо. И всё, и не станет Александра…

Нет, нельзя… Цесаревич ещё не готов править огромной великой страной. Без твёрдой царской руки государство обречено утонуть в хаосе, воровстве, бунтах. Оживится придворная камарилья, начнётся грызня за регентство, поднимут головы притихшие народовольцы. А уж как обрадуются в Европе! Там от века всякая русская беда, – как по сердцу мягкой тряпочкой. И чем больше беда, тем тряпочка мягче. «Господи, не попусти осиротить детей и державу… Да ещё так нелепо…» Мысли хаотично скакали в голове, сознание туманилось, время словно остановилось.

Когда прибежавшие солдаты дежурного взвода, соединив усилия, зацепили, подняли и отбросили на высокую насыпь исковерканную крышу, Александр ещё несколько мгновений стоял в позе Атланта, словно не мог поверить в спасение. И лишь потом грузно осел на пол, тупо уставившись на израненные в кровь руки, спасшие стольких людей.

– Воистину самодержец, – пробормотал он, сам себя не слыша.

России только ещё предстоит узнать о крушении царского поезда и чудесном спасении венценосной семьи возле станции Борки. Лишь завтра расскажут российские газеты о подвиге императора, достойном былинного богатыря. Восхищение людей отвагой и силой своего государя впереди.

Но уже знает обо всём некий человек в Санкт-Петербурге. Уже он скомкал и сжёг невинную внешне телеграмму, присланную с неприметной станции близ Харькова и полученную через третьи руки. Сел в глубокое кожаное кресло у камина, угрюмо любуясь пляской огненных языков в каменном чреве и обдумывая ситуацию.

Из темноты выступила гибкая фигура, неслышно скользнула к сидящему у камина. Опустилась на ковёр у ног. Прижалась щекой к колену. Тишину гостиной нарушил тихий вопрос:

– Ну что там?

Человек погладил светловолосую голову и так же негромко, с прорвавшимся бешенством в голосе ответил:

– Не удалось…

Глава первая

Аскетическая внешность обер-прокурора Святейшего синода Победоносцева могла ввергнуть в трепет любого еретика. Высокий, болезненно худой, отличался Константин Петрович бледным лицом с тонкими губами и непреклонным взглядом глубоко посаженных глаз. Его репутация мудрого государственного мужа была безупречна, близость к императору общеизвестна. И лишь немногие знали, насколько мягкосердечным и великодушным может быть суровый с виду сановник.

Одним из таких немногих был Сергей Белозёров – известный столичный художник, а в недалёком прошлом поручик Киевского гусарского полка. Несколько лет назад Белозёров по заданию Победоносцева выяснял, почему солдат гатчинского гарнизона, несущих охрану царской резиденции, внезапно поразила эпидемия безумий. Разобрался, спас Александра Третьего от невероятно дерзкого покушения, но при этом получил пулю, предназначенную для самодержца. Тогда Сергей выжил, можно сказать, чудом, и чудо это звалось Настенька, – в ту пору невеста, а ныне горячо любимая жена. Она две недели не отходила от больничного изголовья, ухаживая, поддерживая, ободряя…

Так вот, Победоносцев. Разглядев в Сергее художественный талант, он убедил императора послать Белозёрова на учёбу к итальянским живописцам. Спустя два года бывший гусар вернулся в Россию уже сложившимся мастером. В короткое время он буквально ворвался в художественную элиту столицы, стал востребован и популярен. Этому в большой степени способствовало явное благоволение к Белозёрову со стороны обер-прокурора и, пуще того, императора. Гатчинское дело строжайше засекретили (были на то серьёзные поводы), поэтому о причинах высочайшей поддержки общество могло лишь гадать. А ведь всё просто: Александр спасителя не забыл. Благодарный монарх не только сам приобретал полотна Сергея (которые того, безусловно, стоили), но и рекомендовал Белозёрова членам царской фамилии.

Художник вошёл в моду, много работал, совершенствуя мастерство и зарабатывая – на радость своему импресарио – большие деньги. Последнее обстоятельство было как нельзя кстати, поскольку Настенька уже подарила мужу двух сыновей-погодков, и дело шло к третьему[1 - Подробнее о гатчинском деле см. Александр Домовец «Гатчинский бес», М.: Вече, «Военные приключения».].

1 2 3 4 5 ... 12 >>