Но потом к власти пришли большевики, разогнали Учредительное собрание и позакрывали все биржи как сборища классово чуждых элементов. Тем трейдерам и брокерам, которые не успели убежать или спрятаться, пришлось переквалифицироваться в управдомы. И уже с начала 1930-х годов все легально доступные честному советскому человеку инвестиционные инструменты свелись к вкладам «До востребования» и «Срочный» в Гострудсберкассах. А для любителей азарта ввели облигации внутреннего выигрышного займа. За покупку иностранной валюты самый гуманный в мире суд назначал суровый срок. Золото продавалось лишь в ювелирных и комиссионных магазинах с огромной наценкой, да и было оно печально низкого качества.
Впрочем, как показал опыт последующих лет, даже квази-инвестиции в покупку золотых украшений позволяли хотя бы частично сохранить капитал. Ибо рубли СССР приказали долго жить вместе с выпускавшим их «Союзом нерушимым» на рубеже 1992 года, а новые российские деньги за пять первых лет их существования только по официальным данным обесценились в две с половиной тысячи раз! Впрочем, нет худа без добра: начавшееся ударными темпами строительство стихийного капитализма на развалинах так и не построенного коммунизма немало поспособствовало возрождению биржевой торговли – сначала товарами, а затем и самыми различными финансовыми инструментами. Опора же на петровские традиции догоняющего развития за счет импорта западных технологий позволила российскому рынку не просто восстать, как птица Феникс из пепла всего за 3–4 года, но и стать одним из самых высокотехнологичных. У брокеров, например, сразу появилась возможность видеть в «стакане» все заявки на покупку и продажу по каждому инструменту – их американским коллегам пришлось ждать этого более сотни лет (биржевой «стакан» – таблица с информацией об актуальных заявках на покупку или продажу финансового инструмента. – Прим. ред.) Опять же, выносные торговые терминалы – это знаковое достижение 1990-х, начали устанавливаться в банках и брокерских фирмах как нечто «само собой разумеющееся» тут же после подписания соглашений о доступе к торгам. Старейшие мировые биржи сохраняют рабочие места трейдеров и брокеров в «яме» и до сих пор – подобно тому, как где-нибудь в американском захолустье еще можно встретить устройства для получения слипов с банковских карт: россияне с этой ветхозаветной технологией даже толком не знакомы.
Что ж, технологические решения совершенствуются год от года. И, возможно, лет через 10–15 инвестор Вася из Тамбова или Ван Чжень из Уханя будет управлять инвестпортфелем через нейроинтерфейс, попивая кофе «У Джонатана», в атмосферу которого его погрузит VR-система. А брокера, может статься, заменит робот, созданный персонально под Васины нужды.
1.2. О важности правильных слов
Из приведенного выше обзора может сложиться впечатление, что инвестиции как особый род занятий для финансово грамотного человека появились не слишком давно. В эпоху Великих географических открытий или времена Реформации, вместе с промышленной революцией или с изобретением книгопечатания. В общем, когда рыцари в сияющих доспехах начали уступать свое историческое место будущим Круппам и Карнеги, Морганам и Ротшильдам. Но это не совсем так.
Если копнуть историю, то первые ценные бумаги – синграфы и хирографы, прообраз современного векселя – появились еще в Древней Греции, а затем были, как и многое другое, «позаимствованы» древними римлянами. Что интересно, составлялись они, в отличие от простых расписок, в третьем лице, типа: «Удостоверяется, что вольный гражданин Рима Валерий Полоний Иванов должен Марку Туллию Авену CLXXX сестерциев…». Но самым интересным было то, что римское право в принципе позволяло перевод обязательства. И Марк Туллий Авен мог при желании продать имеющиеся у него синграфы, например, Гаю Марату Фридману, который уже взыскивал с должника по полной программе. Либо обращал его в рабство. Такая форма обеспечения займа делала римские долговые расписки весьма надежным финансовым инструментом. И хотя за пару тысячелетий изрядная часть сведений о древнеримской жизни канула в Лету, едва ли создатели колизеев и акведуков не дотумкали до того, чтобы котировать синграфы на бирже.
Тем более что биржа-то в Древнем Риме была! И акционерные общества, а значит, и акции тоже были. Еще до новой эры, пока республика еще не превратилась в империю, там появились компании для выполнения всяких общественно-полезных работ – societas publicanorum. Ну, там, акведуки прочистить, священных гусей покормить, гладиусы и спаты (короткие и длинные мечи римских легионеров. – Прим. ред.) для нужд легионов закупить и поставить… Организовывали такие «публиканорумы» особо предприимчивые римляне из сословия всадников. Белая кость, короче. Что весьма характерно, генеральным директором, так называемым manceps’ом, назначался… какой-нибудь смышленый раб, находившийся в совместной собственности акционеров. Это примерно как сейчас бизнесмены открывают ООО-шечку на имя бомжа или алкоголика: ему и чалиться в неволе, когда организаторы сбегут с барышами. Ничто не ново под Луной.
Ну а биржи древние римляне организовывали – та-дам! – на площадях в определенные дни недели. Конечно, активнее всего там работала секция товарного рынка: в Рим стекалась продукция со всего света. Волей-неволей ее дополнял валютный рынок, поскольку за 100–200 лет до новой эры свои монеты чеканили уже не только целые страны, но и отдельные города. А вот фондовый рынок был малоликвидным: и ценных бумаг мало, и спрос невелик. Но тем не менее просто представьте: базарный день, солнце в зените, зной, пыль, центурион с испещренным шрамами лицом продает захваченных в бою рабов, рядом финикиец торгует благовониями, а в тени смоковницы эффективный манцепс Анний Публий Костин подписывает охлос[11 - Охлос – социальный слой населения, лишенного политических прав. – Прим. ред.] на самое народное в республике IPO «Всеримских термальных бань». Лепота!
Впрочем, ни древние греки, ни тем более их копипастеры, древние римляне, вовсе не были первопроходцами на ниве инвестиционного законодательства. Некоторые историки уверяют, что еще в своде законов Хаммурапи (1700 год до нашей эры, между прочим) были регуляции ипотечных обязательств, акционерных обществ и товарных кредитов. Если же копнуть еще глубже, инвестиции как вид человеческой деятельности начались примерно в одно время с переходом к оседлому образу жизни. То есть как раз тогда, когда люди, устав истирать ноги о камни и царапать их о коренья в поисках съедобной травы, решили разводить ее поближе к собственной пещере. Дело-то вроде бы нехитрое: собрал семена, по весне вскопал палкой землю, бросил туда зерна – и лежи, отдыхай, наблюдая, как инвестиции заколосились. Ну, прямо, как нынешний инвестор Вася из Тамбова, только без смартфона!
И теперь мы плавно подходим к тому, как определить, что же такое – инвестиции. И чем они принципиально отличаются от двух других базовых финансовых операций – сбережений и спекуляций. Тем более что во всех трех случаях получается вроде бы один и тот же финансовый результат: стоимость активов растет. Или, говоря совсем упрощенно, денег у нашего Васи или Ван Чженя становится больше. В идеальном случае, конечно.
Как говорят ученые мужи, термин «инвестиции» подарили миру все те же римляне. Происходит он от латинского «investio», что значит «одевать», «облачать», «покрывать» (плащом или накидкой), где vestis – «одеяние», «облачение» в смысле самой верхней одежды. Как это все за много столетий пришло к современному смыслу – бог весть. Впрочем, есть и еще версия, по которой инвестиции как-то связаны с древнеримской богиней домашнего очага, Вестой. Типа, приумножение капитала – богоугодное дело. Но и такое объяснение, пардон за тавтологию, мало что проясняет.
Так что придется от этимологии перейти к аналогии. Вспомним про первого землепашца-инвестора Васю. Он мог бы спокойно съесть все собранное с таким трудом зерно, набить пузо до отвала, а назавтра… Ну, будет день, и будет пища. Если же нет, так «разгрузочные дни» организму только на пользу. И вообще, неизвестно, будет ли это «завтра»: вдруг саблезубый тигр укусит или враг нападет, или диарея нагрянет. Много опасностей подстерегало наших предков. Но Вася был уже как-никак homo sapiens. И он решил, что хватит набивать пузо и ждать милостей от природы: взять их у нее – вот истинная задача разумного человека. В итоге часть собранного с таким трудом зерна Вася посеял – вложил, «инвестировал» – в землю в надежде на будущий обильный урожай. В его мечтах из каждого зернышка вырастал колосок, где в каждом было бы уже много-много десятков зерен. Profit!
Конечно, в реальности все было не так просто. «Вот, вышел сеятель сеять. И когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то. Иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была не глубока. Когда же взошло солнце, оно увяло, и, так как не имело корня, засохло. Иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его. Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать»[12 - Мф. 13: 1–9.], – было сказано еще 2000 лет тому назад. И это указывает, что наши предки уже тогда имели более чем адекватное представление о рисках инвестирования (и агробизнеса тоже).
Итак, «инвестиция» в самом широком смысле – это вложение чего-то ценного (денег, усилий, ресурса) в какое-то рискованное предприятие в расчете или в надежде через какое-то время получить намного больше вложенного. И если посмотреть на жизнь, то люди в свободное от сна, еды и просмотра Netflix’а время только и делают, что инвестируют. Скажем, некий студент вкладывает свою молодость в получение знаний, которые, как он надеется, помогут ему в дальнейшем заполучить классный «оффер» от хорошего работодателя, построить карьеру и годам к 30-ти обзавестись престижной машиной и большим домом (а также ипотекой, детьми и тещей). Девушка инвестирует время и деньги в макияж, одежду, курсы уверенности в себе и книгу «Как выйти замуж за миллионера», чтобы… действительно выйти замуж за миллионера. Родители не один десяток лет, кучу сил и ресурсов тратят на выращивание детей, полагая, что те будут им поддержкой и опорой в старости. И так далее.
В узком же смысле, инвестиции – это вложение денег в любые финансовые инструменты с целью получения устойчивого дохода, а также создания и приумножения капитала, способного служить источником такого дохода.
Ух! Емко и универсально. Совсем как совет инвестиционного гуру «Думай и богатей!». Но что конкретно тут имеется в виду? Как отличить на практике инвестора от его антиподов – сберегателей и спекулянтов?
Первое, на что тут нужно ориентироваться, так это на доходность вложений и на стабильность доходов. Если вернуться к исходному примеру, мы увидим, что древний сеятель Вася не просто так раскидывал зерна. Он старался, чтобы семена попадали туда, где от них будет прок – новый урожай с еще большим количеством зерен. И, конечно же, свою посевную кампанию и летнюю страду он продолжал из года в год, отчего в закромах прибывало.
А что же тогда «сбережения» и «спекуляции»?
Снова смотрим на действия Васи-хлебороба. Чтобы зерно посеять, его сначала надо было накопить и сберечь. Древнему сеятелю приходилось оберегать свой семенной фонд от мышей и жучков, морозов и влаги. Современный человек озабочен тем, чтобы сберечь деньги от потери их покупательной способности. Или, говоря одним словом, от инфляции. Тому, что это за зверь, посвящены сотни ученых книг. Для нас же в сухом остатке важна простая мысль: надо учитывать инфляционное воздействие на конечный результат финансовых операций. Говоря на пальцах, если вы проинвестировали стоимость одной бутылки «Veuve Clicquot» на бирже во что-то ценное и через год увидели, что можете позволить себе уже ящик, вы на правильном пути в инвесторы. Если ваш «инвестпортфель» равен все той же бутылке шампанского, вы просто сберегли деньги. А если выручки осталось только на бокал «Абрау-Дюрсо», вы явно занимались чем-то не тем.
Справедливости ради, сохранять реальную стоимость своих сбережений на протяжении лет хотя бы десяти – уже хорошо для большинства людей. Деньги, «сбереженные» на беспроцентном текущем счете или в виде пачки купюр под подушкой, сбережениями не являются вообще. Каждый день они теряют в покупательной способности по «чуть-чуть». А за год может набежать уже вполне прилично. Тем более – лет за десять. Так, с 2012 года по настоящее время российский рубль «усох» почти вдвое. Для любителей точных цифр: накопленная с января 2012 года по январь 2022-го потребительская инфляция составила неприятные 90,2 %. То есть в среднем все подорожало в 1,9 раза!
Финансовых инструментов, которые позволяют сберечь заработанное, сэкономленное и накопленное, не так уж много. Государственные облигации, некоторые виды банковских вкладов, отдельные накопительные страховые продукты, золото. Вот, пожалуй, и весь список. Какой-то совсем не драйвовый.
Зато очень много драйва и адреналина в третьем виде операций на финансовом рынке – спекуляциях. Опять посмотрим на хорошо знакомого нам древнего Васю. Допустим, перед посевной кампанией приходит к нему кузнец Петя и предлагает новый бронзовый плуг за киккар зерна (киккар или талант – древнеегипетская и древнееврейская мера массы, приблизительно 75,6 фунта (42,5 кг). Встречается в Библии во 2-й книге Царств, 18:14. – Прим. ред.). Вася заключает сделку, потом идет с этим плугом в соседнюю деревню и продает его такому же землепашцу Ван Чженю… уже за два киккара. Потом он может снова пойти к Пете и купить еще один плуг – снова за киккар.
Теоретически, Петя мог бы и сам дойти до соседней деревни и продать свой второй плуг там самостоятельно. Однако если он потратит время на ходьбу туда-обратно, у него будет намного меньше возможностей бить молотом по наковальне. Так что спекулянт Вася, как бы к нему ни относиться, делает полезную для общества работу. И вдобавок берет на себя некоторые риски. Ведь на Петю по дороге мог бы напасть саблезубый тигр, и деревня лишилась бы хорошего кузнеца.
Между прочим, приведенное выше умозрительное рассуждение… тоже является спекуляцией. Потому что сам термин восходит к латинскому «speculatio», что означает «созерцание, умозрение». А свой современный смысл он получил от немецких купцов, для которых «spekulation» означало «высматривание (или обдумывание) хорошей сделки». Со временем процесс отошел на второй план по сравнению с результатом, и спекуляция стала означать саму «дико выгодную сделку», попутно обзаведясь негативной коннотацией. А зря. Ведь спекулянт не враг инвестора, а его друг. Он обеспечивает на рынке ликвидность, принимает на себя риски потерь в случае неудачи и… показывает другим инвесторам выгодные сделки.
На современном финансовом рынке порой бывает непросто разобраться, кто же инвестирует, а кто – спекулирует. Для понимания разницы, посмотрим на современных Васю и Петю, похожих, как близнецы. У обоих смартфоны одной и той же модели, оба торгуют на бирже через одно и то же приложение. И каждый собирается купить акции, допустим, «Теслы» перед годовым собранием. Но Вася почитал отчетность, посчитал коэффициенты, посмотрел отраслевые прогнозы, пораскинул мозгами… И пришел к выводу, что производитель электрокаров объявит о хороших, щедрых дивидендах, а его бизнес будет успешным еще долго. В общем, акции имеют потенциал роста, их надо брать в свой портфель. Петя же прикинул, что Илон Рив Маск наверняка скажет акционерам что-нибудь забойное, отчего вся толпа рванет разбирать бумаги «Теслы» как горячие пирожки. И на этом можно будет неплохо заработать.
То есть и Вася, и Петя рассчитывают на рост котировок. Но Вася исходит из фундаментальных представлений о бизнесе эмитента, а Петя делает ставку на эмоциональный и краткосрочный эффект. Вася планирует вложиться надолго, а Петя предполагает все купленное перепродать в тот же день или через день-два. И если Вася промахнется со своим прогнозом насчет потенциала роста, у него все же останется доля в компании со стабильным бизнесом и надежда на хорошие дивиденды в будущем. А если ошибется Петя и котировки вверх не рванут, хуже того – упадут, он вынужден будет зафиксировать убытки, либо застрять в бумагах надолго. Недаром же на рынке говорят: «стратегический инвестор» – это всего лишь неудавшийся спекулянт.
Из всего сказанного должно быть понятно, что банковский вклад, даже если в его названии есть слово «инвестиционный», инвестицией не является. И точно так же, когда некто называет себя инвестором, но при этом хвастается тем, как он успешно торгует «интрадей»[13 - От англ. Intraday, букв. «внутри дня» – вид спекулятивных операций с активами на рынке, подразумевающий открытие и закрытие сделок в рамках одного торгового дня или сессии.] или «по тренду[14 - Торговля по тренду – спекулятивная стратегия, в рамках которой позиция открывается, когда на рынке идет четкий тренд, и закрывается, когда этот тренд иссякает или меняется.]», он сам не понимает, чем же в действительности занимается. Такие вещи финансовый рынок обычно наказывает безжалостно.
1.3. Как устроен современный финансовый рынок
Для неподготовленного человека нынешний глобальный финансовый рынок – это практически «чудище обло, озорно, огромно, стозевно»[15 - Из эпиграфа к книге А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», который представляет собой немного переделанное описание Цербера из «Телемахиады» В. К. Тредиаковского.]. Самая верхняя оценка его объема, включающая все деривативы, насчитывает абсолютно нереальный для обывателя квадриллион долларов. Это в десять раз больше, чем вся мировая экономика произвела в прошлом году! Капитализация самой консервативной части этого Левиафана, глобального рынка ценных бумаг, на 2021 год достигла 125 трлн долларов, она в тысячу с лишним раз превышает состояние самого богатого человека планеты. И вся эта махина с каждым годом растет, как на дрожжах. Даже кризисы и войны ей не помеха.
Сейчас даже сложно представить, что каких-нибудь полвека назад, в середине 1970-х, весь мировой рынок умещался «на ладони» – в сравнении с его нынешними габаритами. Всего 1 трлн долларов капитализации на конец 1975 года, когда правила игры для финансового сектора уже были похожи на нынешние. И почти три четверти тогдашнего мира, так или иначе, находилось за «железным занавесом». Но даже у инвесторов из развитых стран не было и половины тех возможностей, которые сегодня доступны Васе из Тамбова или Ван Чженю из Уханя. Биржи в Лондоне, Нью-Йорке, Франкфурте, Токио были фактически изолированы друг от друга. Деньги между банками разных стран могли идти со счета на счет несколько суток. Система глобальных депозитариев для расчетов по ценным бумагам только-только начала создаваться. Итоги биржевых торгов публиковались в деловых бумажных (!) бюллетенях, и доступ к этой информации был платным. По сути, рынок функционировал как и сто, и двести лет назад.
И как же быстро все изменилось из-за нескольких фриков, страшно далеких от мира финансов! Трое студентов собрались в гараже и сообразили… простой, надежный, а главное, недорогой персональный компьютер и всего за несколько лет «персоналки» завоевали мир. Один математик из CERN задвинул идею гипертекста, и прежде разрозненные университетские сети обмена информацией быстро превратились во Всемирную паутину. А тихий экономист из американского института сформулировал десять заповедей государственной политики, известных как «Вашингтонский консенсус», и в результате капиталы стали перемещаться между странами с невиданной прежде скоростью буквально по щелчку клавиатуры.
Всего за десятилетие, последнее перед миллениумом, финансовый рынок стал действительно глобальным. Сегодня инвесторы, даже частные и мелкие[16 - Мелкие – по меркам мировых финансов, конечно: так-то необходимо иметь хотя бы сотню-другую тысяч долларов «свободными» для инвестиций.], получили возможность торговать акциями, облигациями, фьючерсами, опционами, валютой по всему миру. В Нью-Йорке и Чикаго, Франкфурте и Лондоне, Дубае и Астане, Шанхае и Гонконге, Сингапуре и Токио. И даже для нашего любимого Васи из Тамбова доступ к этим возможностям не заказан – через биржевые и паевые фонды, инвестирующие в заграничные активы.
Но как устроен этот «рынок», о котором все говорят очень много, хотя знают совсем мало? О, самое поразительное, что хотя финансовый рынок живет и действует лет уже, наверное, двести, а то и триста, сам термин появился чуть больше полувека назад – в 1963 году. А до этого экономисты им даже не занимались. Совсем как у Фаины Раневской: «Рынок есть, а слова нет!». Так вот, если объяснять простыми словами, финансовый рынок – это виртуальное пространство, где участники, перепродавая друг другу свои нереальные ожидания, делают на этом вполне реальные деньги.
Ладно, как и любое другое «простое» объяснение, это также нуждается в заумных комментариях. Начать можно с того, что финансовый рынок вовсе не сводится к совокупности участников (инвесторов, дилеров, брокеров, регуляторов и т. п.), институтов (бирж и прочих организаторов торгов) и правил. Криптовалюты, например, торгуются вне официальных регуляций, а иногда и без помощи криптобирж. Тем не менее они сейчас признаются вполне состоявшейся частью глобального финансового рынка. Именно поэтому в определении есть слово «виртуальный» – то есть не связанный с конкретной физической формой. При этом все равно он действует по классическим законам спроса и предложения.
Также на глобальном рынке внешне все выглядит так, словно его участники совершают сделки с финансовыми инструментами – облигациями, акциями, валютами и т. п. по своему разумению и хотению. Но на самом деле такие операции возможны лишь в случае, когда продавец и покупатель расходятся во мнении о будущей доходности предмета сделки. Если бы все-все-все были едины в предположении, что акции, скажем, «Теслы» будут расти в цене, а Илон Рив Маск обеспечит максимальные дивиденды, то их купля-продажа стала бы невозможной. У текущих владельцев не оказалось бы ни единого стимула для избавления от столь выгодного актива, а потенциальные покупатели не пожелали бы за него платить дороже текущей котировки. То есть на самом деле, как продавец актива, так и его покупатель «продают» друг другу свои ожидания относительно его будущей стоимости. Ну и наконец, лучше всего о том, насколько реально приумножить капитал на финансовом рынке, говорит всезнающая статистика. По ее данным, средняя в XXI веке доходность по инвестициям на рынке ценных бумаг США была не ниже 8 % в год. То есть после вычета инфляции типичный американский инвестор сейчас вчетверо богаче по сравнению с 2000 годом.
«Виртуальный» характер глобального финансового рынка не отменяет наличия у него какой-никакой структуры. С точки зрения того, что на нем торгуется, он довольно четко подразделяется[17 - Упоминаемые в этом ряду многими экономистами рынки банковских и страховых услуг, повсеместно, за исключением ЕС, фрагментированы по национальному признаку, поэтому считать их частью глобального финансового рынка было бы не совсем верно.] на следующие виды:
• фондовый рынок (акций и облигаций);
• валютный (он же Forex);
• товарный (хотя точнее было бы назвать его рынком беспоставочных товарных контрактов);
• рынок золота: это действительно отдельный сегмент, о чем подробно поговорим в главе 7;
• рынок производных финансовых инструментов;
• рынок криптовалют.
Присутствует на финансовом рынке и определенная организация. Не в смысле главной конторы, которая за всем и за всеми следит, а как антитеза хаосу и анархии. Основная часть финансовых инструментов – акции, валюты, облигации, фьючерсы, опционы и проч. – торгуются на так называемом организованном рынке. То есть на таком, где работает специально созданный организатор торгов. Или, говоря по-простому, уже известная нам биржа.
Вообще говоря, самое главное и одновременно самое сложное на рынке – то, как свести вместе продавца и покупателя. Особенно, когда что-нибудь продать хочет Ван Чжень из Уханя, а купить это же – Вася из Тамбова. Так вот, как мы уже поняли из предыдущего исторического экскурса, в роли такой «сводни» изначально выступала биржа. Так оно и осталось на протяжении веков. Только если раньше биржа действовала почти бескорыстно – владелец «У Джонатана» был рад приросту выручки от продажи кофе тогдашним дилерам и брокерам, то теперь за свои услуги биржа берет комиссию с каждой сделки, причем с обеих сторон. И, в общем, это справедливо. Биржа, во-первых, предоставляет информацию о ценах торгуемых активов всем, кому это нужно, а информация тоже сто?ит денег. Во-вторых, она экономит инвесторам целую прорву времени: просто представьте, сколько Ван Чженю пришлось бы побегать в поисках тамбовского Васи. А время – это тоже деньги. И в-третьих, сделка на бирже как бы автоматом дает гарантию, что Вася получит свой честно купленный актив, а Ван Чжень – свой честно заработанный доллар (или юань). В итоге все сводится к известной триаде «money, money, money», как видим.
Но на нескольких сегментах глобального финансового рынка до сих пор обходятся без бирж. И эту его часть можно назвать неорганизованным, а если точнее, то «самоорганизованным» рынком. Все проблемы и вопросы на нем улаживают промеж себя сами участники, без посредников. Так устроен рынок Forex, например. Там правят бал крупнейшие банки, форекс-дилеры, которые котируют друг другу валютные пары на многие миллиарды долларов. Ну а частный инвестор, если только он не какой-нибудь Джордж Сорос, вынужден довольствоваться услугами форекс-кухонь. И мы никому их не советуем. По таким же принципам устроена и торговля CDS на финансовые инструменты и целые страны (кредитный дефолтный своп, Credit Default Swap – финансовый инструмент, заключаемый в форме соглашения, в соответствии с которым страховщик берет на себя обязательства по выплате в случае дефолта контрагента. – Прим. ред.) Несмотря на то, что этот рынок однажды стал источником огромного финансового кризиса, все попытки его как-то урегулировать пока остаются безуспешными. Хотя именно там «крутится» примерно половина от названного выше квадриллиона долларов. Наконец, на рынке криптовалют, где сделки совершаются по технологии блокчейн и особый гарант попросту не нужен, криптобиржи играют главным образом информационную роль.
И в завершение нашего знакомства с глобальным финансовым рынком, начавшимся с шокирующих цифр, еще несколько чисел. Сегодня на более чем 250-ти фондовых биржах в 140 странах мира котируются акции и облигации почти 50 тысяч компаний. Количество частных инвесторов превышает полмиллиарда человек. Каждую секунду только на биржах совершается более полутора тысяч транзакций по переходу разных финансовых инструментов из рук в руки и… это, возможно, лишь вершина огромного айсберга.
1.4. Зачем инвестору золото
Весь современный мировой рынок золота оценивается в 12,5 трлн долларов. По сравнению с астрономическими цифрами из предыдущего раздела, такая оценка выглядит ну очень маленькой. Хуже того, эти триллионы – денежная оценка всего золота, добытого человечеством с древнейших времен до наших дней. По оценкам, это порядка 200 тысяч тонн драгоценного металла. Если бы все его собрать и переплавить, получившийся слиток был бы по размерам примерно равен обычной московской пятиэтажке «хрущевских» серий. И пятая часть его объема покоится в хранилищах центральных банков, а половина распихана по шкатулкам и сейфам любителей (но больше – любительниц) ювелирных украшений, от штамповок МЮЗ до авторских изделий Cartier. То есть в рыночном обороте находится лишь малая часть добытого золота.
Тут у Васи из Тамбова может возникнуть вопрос: зачем золото современному, продвинутому инвестору, когда есть столько «достойных» альтернатив?
Не вдаваясь в подробности, о которых речь пойдет чуть далее, в главах 3, 4 и 5, отметим главное. Золото – это не просто ценный металл. Это уникальный «сплав», который одновременно является финансовой инвестицией, резервным активом, промышленным товаром и предметом роскоши. Вдобавок у него есть репутация, подтвержденная даже не столетиями, а тысячелетиями всей мировой истории. Поэтому золото сильно выигрывает от сочетания широкого разнообразия спроса с высокой ценностью. И поэтому оно влияет на портфель инвестора совершенно особым – в сравнении с другими инвестиционными инструментами – образом. Сразу по четырем направлениям.