Думаю, всем любителям часами бродить по городу знакомо ощущение, переданное в этой песне. Посещало оно не раз и меня. Каково же было моё удивление, когда, выйдя на вечерние улицы своего нового пристанища, я вновь ощутил то самое «попадая в его сети, пропадаешь навсегда». Похоже, значение фразы «город-сказка, город-мечта» я вообще смог правильно понять только сейчас, здесь, в выдуманном мной самим городе, который каким-то образом материализовался. Или это всё же мираж? Нет, на мираж не похоже – ведь я его не только вижу, но и могу потрогать.
Вечерний город утопал в аромате и красоте цветов мирабилиса, распускающихся после захода солнца. Конечно, тут не было никаких «дорогих лимузинов» и «запаха бензина», а по моим ощущениям, на улицах вообще царил XIX век максимум.
Витрины небольших лавок освещались не диодной подсветкой, а небольшими фонариками, в которых томились одинокие восковые свечи, улицы и переулки подсвечивались не высокими мачтами освещения, а небольшими, чуть выше человеческого роста газовыми фонарями-светильниками. Асфальта, конечно же, тоже нигде не было видно – только брусчатка и натуральный камень.
Я мысленно пожалел местных модниц, ежедневно подворачивающих свои лодыжки и ломающих на этих тротуарах каблуки, и только потом вспомнил, что здесь уже никто и ничего не может себе подвернуть. Да и каблуки бестелесным существам, летающим чуть выше поверхности, я думаю, совершенно без надобности.
Приятным, но немного удивительным для меня открытием сегодняшней прогулки было и то, что мой город жил какой-то своей жизнью и без моего участия – тут и там я замечал неторопливо проплывающих по улицам «людей», явно занятых своими делами, а не просто праздношатающихся, как я.
Выглядели они очень по-разному – кто-то однозначно был моим современником, одетым в джинсы и кофту с капюшоном, а кое-кто явно обитал здесь уже не одну сотню лет, судя по шпаге на боку и широкополой шляпе мушкетерского вида. Такой контраст и натолкнул меня на мысль о том, что даже если город и выглядит именно так только ради меня, то сами его жители ко мне и к моим желаниям никакого отношения не имеют и находятся тут для чего-то более важного.
Побродив без какой-то четко определенной цели по улицам около часа, я подумал, что хорошо бы найти какое-нибудь уютное местечко (кафе, бар, маленький ресторанчик), куда можно было бы периодически заглядывать после трудов праведных, так сказать. В земной жизни у меня такого места отродясь не было, но это являлось, видимо, моей личной недоработкой, ведь в книгах и голливудских фильмах чётко показано, что такое место есть у всех мужчин моего возраста. Вот и мне пора им обзавестись.
Разумеется, долго искать это чудное место мне не пришлось – буквально за следующим же поворотом я заметил одноэтажное отдельно стоящее здание, украшенное выкованным солнцем – появившимся много веков назад символом таверны. «Значит, нам туда дорога», как пели когда-то братья Самойловы.
С трудом отворив деревянную дверь, сколоченную из нескольких очень толстых досок, я вошел в хорошо освещенный свечами небольшой зал таверны – люстра-подсвечник висела под потолком, на каждом из четырех столов также стояло по паре невысоких, но массивных свечей, а над барной стойкой висел целый ряд небольших фонариков. Пока я открывал дверь, мне подумалось вот о чём: интересно, а могу ли я проходить здесь сквозь двери и стены? Нужно будет попробовать в своём доме, чтобы не вторгнуться ненароком в чужое жилище и не напугать никого.
Как ни странно, но посетителей в баре не было. Только за стойкой протирал стаканы, поправлял бутылки позади себя мужчина лет шестидесяти (я имею в виду, что там, на Земле, ему бы было в районе шестидесяти лет). Нужно было как-то начинать разговор. И я начал, правда, не особенно оригинально, но всё же.
– Добрый вечер, – вот так незатейливо начал я.
– И вам доброго вечера, сэр, желаете чего-нибудь выпить? – мой собеседник говорил приятным голосом, который у земного вокалиста звался бы бас-баритон, параллельно как бы обводя рукой весь немалый ассортимент напитков у себя за спиной.
И тут я «завис». Это что же получается, я тут, можно сказать, на небесах, причем, пребывая в абсолютно бестелесном виде, могу выпивать? Интересные дела. Я немного подумал (не дольше десяти секунд, чтобы не затягивать паузу) и решил, что почему бы и нет, собственно? Да, на Земле я уже много лет совершенно не употреблял никакой алкоголь: ни «за праздник», ни «по глоточку», ни «за здоровье-то можно» – вообще никак. Но там было тело, которое от этого всего много лет страдало, а тут-то всё, нет его, родимого.
– Было бы здорово! Если можно – на ваш выбор, – ответил я, предвкушая почему-то что-то абсолютно волшебное.
– Вы останетесь довольны, сэр, – произнес бармен и повернулся к своей стеклянной стене из бутылочек, бутылок и бутылей.
Мой первый знакомец из новой жизни (не считая бородатого Mr. Sandman) оказался честным малым – я действительно остался доволен ароматным чем-то, которое немного обжигало глотку, уходя приятным теплом в желудок… которого у меня нет. И я не смог сдержаться и не задать волнующий меня вопрос:
– Простите, но как я и другие ваши посетители могут чувствовать вкус и аромат ваших напитков? Не подумайте, мне очень понравилось то, что вы для меня приготовили, просто это как-то странно.
– Новенький? С непривычки все немного теряются. А ваш наставник разве не объяснил, как тут у нас всё устроено в плане реализации желаний? – Хозяин таверны улыбался и смотрел прямо на меня обезоруживающе бесхитростным взглядом.
– Я не думал, что это касается даже вкуса коктейлей… – промямлил я.
– Это касается абсолютно всего, сэр. Вы захотели самый лучший из напитков, который когда-либо пробовали – я его приготовил, а вы смогли почувствовать его вкус и аромат. Только вот, боюсь, захмелеть у вас не получиться – так уж тут заведено.
– Наверное, это правильно… Не хватало ещё, чтоб Голоса своим подопечным по пьяной лавочке чего-нибудь нашептывали. Представляю.
И мы рассмеялись вместе с Джеем – так, как я выяснил позже, звали бармена. Или так его звали только для меня? А, неважно. Важно лишь то, что я отлично провёл вечер в компании отличного собеседника, который немного больше рассказал мне про город, про завсегдатаев его таверны да про напитки, которые они предпочитают. Попрощавшись со своим новым приятелем, я, совершенно довольный днём и собой, отправился домой, чтобы продолжить изучение Архива.
Кстати, как я выяснил, подойдя к своей двери и проведя задуманный ранее эксперимент, двери мне больше были без надобности.
Глава 11. Том XXV
Пройдя сквозь входную дверь, я никаких неприятных ощущений не испытал. Пожалуй, я не испытал вообще никаких ощущений. Сначала я очень близко перед собой увидел дверь, так что смог даже разглядеть текстуру дерева в мельчайших деталях, как при качественной макросъемке, а потом на долю секунды стало совсем ничего не видно, и вот я уже стою у себя в прихожей. Отличный фокус, жаль только, что здесь я им никого удивить не смогу.
Опираясь на свой прошлый опыт земной жизни, я понимал, что после прогулки мне должно захотеться чего-нибудь съесть. Но есть не хотелось, что, в общем-то, нормально, учитывая, что я теперь призрак. Но вот какая штука – я никак не могу перестроиться: каждый раз, когда что-то идёт вразрез с прошлыми (человеческими) привычками и ощущениями, мне приходится самому себе объяснять, что ситуация несколько изменилась, что надо привыкать жить по новым правилам.
Ладно, раз есть мне не хочется, а по городу я уже нагулялся – можно и поработать. Хотя, конечно, назвать «работой» увлекательное чтение (которое к тому же основано на реальных событиях) язык не поворачивался. Всем бы такую работу. Ну, тем лучше для меня. Заслужил, значит.
Теперь я решил пройти чуть дальше по временной шкале и выбрал том с красивым номером XXV. Ещё я решил немного «поиграть в Дамблдора», как я это про себя назвал, и попробовать самому запустить «экранизацию романа» вместо того, чтобы читать книгу. Я взял увесистый и зачем-то очень дорого оформленный фолиант в руки и повернулся к столу. Да, кстати, я, похоже, забыл рассказать, что взаимодействие с предметами здесь не вызывает никаких проблем, только, как мне показалось, чувствительность кожи почти отсутствует, но это и не удивительно, если принять во внимание отсутствие самой кожи.
Встав у стола, я просто положил книгу на его отполированную поверхность и открыл том на первой странице. Что происходило дальше, тяжело описать с позиции земной логики – книга словно растворилась в столе, став полупрозрачной, а вся столешница превратилась в широкоформатный экран высокого разрешения, если хотите. Единственным неудобством такой технологии было то, что для удобного просмотра «киношки» нужно было стоять, нависая над столом – сидя картинка была какая-то вытянутая и плоская, что ли. Думаю, если вы положите на свой стол обычный современный LED-телевизор, а сами сядете в кресло перед ним, вы сразу поймёте, о чём я говорю.
Я сосредоточился на изображении и приготовился внимательно смотреть и слушать. Начинался «фильм» с довольно показательного момента – Валя праздновал с товарищами свой четырнадцатый день рождения. На первый взгляд, ничего необычного не происходило. Восемь молодых людей примерно одного возраста сидели на обычной постсоветской кухне, которая всем своим видом давала понять, что всё, что нужно ей для полного счастья, – ремонт, пусть даже косметический. На столе из закусок, если тут вообще применимо это понятие, были самые простые чипсы от местной фабрики (во всяком случае, в Москве я таких не видел), огромная банка домашних солёных огурцов и какая-то колбаса, уже заботливо кем-то нарезанная и уложенная на белый хлеб.
Зато с напитками, которые планировалось закусывать всем вышеперечисленным, проблем не было. Господствовал, вполне ожидаемо, самогон. Но при внимательном взгляде можно было увидеть и более лёгких представителей алкогольного мира: домашняя настойка красного цвета в бутылке из-под водки и «Жигулёвское», стоящее небольшими стайками тут и там. Судя по всему, мероприятие уже длилось какое-то время – чипсы были открыты, часть пивных бутылок опустошена, самогон и настойка початы.
Валя сидел на кухонном уголке, обтянутом дерматином, и спорил со своим товарищем о преимуществах какой-то новой видеокарты, которую, как мы понимаем, ни он, ни его товарищ не смогут себе позволить ещё как минимум несколько лет. Однако как тема для традиционной русской кухонной беседы – почему бы и нет. Остальные гости были заняты или аналогичными спорами, или приставаниями к подругам (юноши) и, соответственно, отбиванием этих приставаний (девушки). Классическая школьная вечеринка тех лет. Меня аж ностальгическая волна захлестнула, пока я разглядывал всю эту картину.
Когда накал страстей вокруг видеокарты чуть поубавился и спорщики вышли из-за стола (видимо, кто-то решил пойти покурить), я заметил, как наш герой, подперев плечом дверной косяк, украдкой посматривает на довольно симпатичную девушку, сидящую на табурете спиной к столу и о чём-то беседующую со своей подругой. Не знаю, как окружающим Валю ребятам, но мне (в силу возраста, возможно) сразу стало всё ясно – «это любовь, с ней рядом Амур крыльями машет», как описал это чувство незабвенный Ляпис Трубецкой. Думаю, Валентин ждал подходящего момента, когда собеседница объекта его страсти отлучится в уборную или ещё куда, чтобы можно было занять невзначай её место и завести разговор.
И такой момент настал – что-то сказав своей подружке и указав пальцем на дверь, одна из девиц встала и вышла из кухни. Я посмотрел на Валю – он был явно взволнован, но полон решительности, когда сделал первый шаг по направлению к столу. Скажу честно – я и сам переживал теперь не меньше, чем мой подопечный, ведь, согласитесь, быть отвергнутым в четырнадцать лет, да ещё и в день своего рождения – врагу не пожелаешь.
Валя оказался парнем с головой: заметив, что у оставшейся сидеть девушки опустел её бокал (я употребил это слово исключительно для создания некого ощущения праздника, на самом же деле опустел у неё самый дешёвый тонкостенный пластиковый стаканчик), он прихватил с другого конца стола бутылку настойки и приблизился к даме сердца под благовидным предлогом – молодец парень!
– Катя, я смотрю, у тебя вино кончилось, давай подолью. – Валя держался молодцом, хотя было видно, что слова даются ему с трудом.
– Спасибо, Валь, только не полный, – ответила девица, слегка улыбнувшись, и протянула стакан, подставляя его под наклонённую Валей бутылку.
– Конечно, чисто символически, – скороговоркой выдал именинник, чтобы у девушки даже мысли не было о его истинных намерениях. Налил он при этом, конечно же, почти до краёв.
Дальнейшая их беседа, как я и ожидал, была не очень интересна, информативна и интеллектуальна – нормальный трёп четырнадцатилетних подростков. Катя рассказывала о том, как Светка, которая сейчас с ней болтала, пошла якобы подышать на крыльцо, а сама хочет «замутить» (отвратное словечко, всегда его не любил) с Серёгой, который там сейчас с пацанами курит. И т. д. и т. п. Ничего важного. Хотя Валентин слушал каждое слово своей собеседницы так внимательно и с такой заинтересованностью, что у девушки точно должно было сложиться впечатление, что она вещает о действительно важных вещах. Насколько я помню, в четырнадцать лет это прямой путь в ту самую френдзону. Но Валя пока ещё, видимо, этого не понимал.
Я понаблюдал за праздником еще немного, краем глаза замечая, как книга сама, без моей помощи, перелистывает лист за листом. Поняв, что пока ничего важного не происходит, я «перемотал» немного вперёд (для этого нужно просто перелистнуть несколько страниц сразу) и оказался вместе с Валей и его подругой перед её домом, похоже, наш герой вызвался проводить Катерину после завершения посиделок.
Скажу сразу – ничего важного для Валентина не произошло, сцены милого прощания с поцелуем хотя бы в щёку не случилось – Катя просто помахала своему провожатому ручкой и скрылась за зелёной калиткой. Ну, хоть так. Боюсь, если бы Валя полез целоваться – его праздничное настроение быстро бы подпортили отказом, возможно, даже в грубой форме. А так – не было и не было. Есть о чём думать и мечтать дальше – чего ещё нужно для полного счастья.
Подняв книгу со стола и остановив таким образом импровизированный кинопоказ, я отправился на второй этаж, где прослушал обе стороны альбома «Let It Be» группы The Beatles, размышляя о крайне своеобразных сложностях и превратностях судьбы, когда тебе всего четырнадцать лет.
Глава 12. Из неизданного
После столь ностальгического погружения в мир четырнадцатилетних мне долго ещё не хотелось спать. Строго говоря, теперь же я мог позволить себе не спать вообще, ведь физически уставать у меня было просто нечему. Но, по моим ощущениям, сон здесь был всё же нужен, но больше для того, чтобы «переспать» со своими мыслями, обдумать их где-то глубоко в закоулках сознания и наутро проснуться чуть более мудрым и опытным собой.
Я, собственно, так и поступил – лёг спать с мыслями об увиденном, а проснулся уже с чуть более ясным, чем вчера, пониманием мыслей и переживаний Валентина, словно во сне мне удалось побывать в его шкуре. Шутки шутками, но я бы не удивился, что именно так оно и было. Надо будет спросить у бородача, практикуется ли тут что-то подобное.
Памятуя о том, что уже на завтра у меня назначена встреча с мистером Песочным человеком, в ходе которой он должен уже наконец-то показать мне на практике, как же мне начать звучать в Валиной голове тем самым Голосом, я решил постараться сегодня узнать как можно больше о жизни своего подопечного, не отвлекаясь на прогулки и прочую ерунду.
Скажу честно, после пролистывания ещё пары томов я понял, что просто так наугад читать все подряд тома архива мне очень не хочется, ведь большая его часть не несёт никакой полезной нагрузки. Живет себе человек, в школу ходит, с друзьями встречается, с сестрой ссорится по мелочам, родителей не слушает – всё как положено, но не информативно, к сожалению. Вот бы мне какой-нибудь предметный указатель, что ли, или краткое содержание с отметками, где в полном варианте искать то или иное событие.
Мечтая о таком нововведении в организации архива, я водил указательным пальцем по корешкам томов, стоящих передо мной на полках, думая, какой бы их них вытащить на этот раз. И вот, когда я дошел до последней книги со знаковым номером XXX на форзаце, я заметил, что она теперь и не последняя вовсе. Правее тома «три икса» стояла ещё одна книга, без какого-либо номера, зато с говорящим названием «Таблицы соответствия дат и событий». «Мысли материальны», – подумал я. И это прекрасно!
Не раздумывая, я достал именно этот том, который был ничуть не тоньше прочих – похоже, при его составлении неведомые авторы оставались верны своему скрупулёзному подходу, не забывая ни о каких мелких, по мнению стороннего наблюдателя вроде меня, деталях. Открыв книгу на пятидесятой странице, я с удивлением обнаружил, что она повествует только о восьмом годе жизни Валентина. Понял я это очень просто – взгляд мой упал на строку «Валя празднует свой 8-й день рождения».
Выглядела таблица, которая растянулась на несколько сотен страниц, очень лаконично и включала в себя всего три столбца: «Событие», «Номер тома», «Номер страницы в указанном томе». «Краткость – сестра таланта», – сейчас я был на сто процентов согласен с этой сомнительной формулировкой.