«Ну а что? – подумал я в тот момент. – Появись я сейчас неожиданно, как она отреагирует? Еще чего доброго, начнёт тонуть. Опять же, как вариант, я её спасаю. А потом…»
Пока в моём воображении одна мысль сменяла другую, Русалка уже выходила на берег. «Да-а-а, создал же Бог такое красивое творение как женщина», – размышлял я. Я не мог отвести от девушки глаз. Отжав воду со светлых длинных волос и надев на мокрое тело лёгкое платье голубого цвета, Русалка медленным шагом пошла в противоположную от меня сторону.
«Наверное, это внучка лесника», – подумал я. – «Надо выждать какое-то время, а то как-то неудобно будет прийти за ней следом».
Минут через двадцать я подошёл к дому лесника. Первым, кто меня встретил, была Найда. Она подбежала ко мне, радостно виляя хвостом; дала погладить себя и, как бы приглашая пойти за ней, побежала обратно к дому. На крыльце появился «хозяин тайги».
– Здравствуйте, Иван Михайлович. «Вот пришёл, как договаривались», -сказал я и протянул руку для приветствия.
– Доброе утро, молодой человек! – радостно поприветствовал меня лесник. – Очень рад!
В это время на крыльце дома появилась та самая девушка-Русалка. Её роскошные, волнистые, светлые волосы мягко спадали на плечи. Светло-голубое платье выгодно оттеняло бронзовый цвет кожи. Она, действительно, была красивая. Красота её была неброская, а какая-то спокойная и нежная. Она внимательно, словно изучающе, посмотрела на меня. У неё были голубые глаза. Мне показалось, что её взгляд был не просто поверхностным, а каким-то глубоким и проникновенным. Я хотел было что-то сказать, но Иван Михайлович опередил меня:
– А это, молодой человек, моя внучка! Мой самый драгоценный цветочек! Прошу любить и жаловать. А звать-величать мою красавицу Лилия. Редко стала бывать нынче у деда. Работа, дела в городе. А раньше, в детстве, на всё лето приезжала. Только и раздавался вокруг её голосок, как звонкий серебряный колокольчик.
– Здравствуйте, – сказал я тихо и, не поднимая глаз, смущённо протянул ей руку.
– Здравствуйте. Мне дедушка про Вас рассказывал, – ответила она приятным голосом и также смущённо пожала мне руку. Найда радостно крутилась возле нас.
– Ну что, молодой человек, проходите в дом, гостем будете. «Не так часто у нас с Найдой бывают гости, особенно такие, как Вы», – говорил Иван Михайлович радостно и оживлённо. – Найда, веди гостя в дом!
– Да ничего особенного во мне нет. Такой же, как все, – всё ещё смущаясь, проговорил я.
– Такой, да не такой, – говорил лесник, входя в дом. – Вот, к примеру, сон Вы мне свой давеча рассказали. А ведь он тайну какую-то поведать хочет. Вы в этом сне кем-то вроде проводника являетесь. История эта давно ушедших лет. Так и не раскрытой осталась пропажа Якова Эльфмана. Когда он в последний раз уезжал в город, татарин с ним же отправился. Вместо охраны, значит. Дорога дальняя, не в один день. А тут, глянь, татарин этот через два дня возвращается, а Якова с ним нет. Артельщики у него спрашивают, где тот Якова оставил, а он в глаза никому не смотрит и что-то бубнит себе под нос. В доме хозяина, говорят, что-то долго тогда искал татарин, а через некоторое время жена его с детьми тихо и незаметно съехали. Вскоре выяснилось, что Яков так до города и не доехал. После этого приезжали дознаватели, расспрашивали всех. Да только пропал человек, ни слуху, ни духу о нём. Да и татарин, говорят, тоже исчез, как в воду канул. Разговоры разные ходили. Мол, порешил он хозяина своего, а золота и денег при том не оказалось. Видать, припрятал где-то Яков клад свой. Артельные, да и не только, частенько в те времена в лесу землю перекапывали. Всё Яшкин клад искали. Только мне кажется, что не мог он далеко клад от этих мест припрятать. Здесь где-то он, поблизости.
– Дедушка, ну ты что? Не успел гость в избу войти, а ты ему с порога про какой-то клад рассказываешь. Так гостей не встречают. Надо напоить, накормить гостя с дороги, а потом уже разные истории рассказывать.
«Напоить, накормить, в баньке помыть и спать уложить», – подумал я тогда. Ещё я поймал себя на мысли, что бы с удовольствием бы здесь остался. Мне всё больше и больше нравились мои новые знакомые. У них всё было просто и понятно. Мне на какой-то миг показалось, что Иван Михайлович и Лиля – это моя семья.
– Прошу Вас, садитесь за стол, – прервала Лиля мои размышления.
– Спасибо. Я мою руки?
– Да, конечно, – отозвалась девушка. – Умывальник в углу, за шторкой. Там же найдёте чистое полотенце.
– Здесь, я Вам скажу, молодой человек, всё по-простому, не обессудьте, – подключился к нашему диалогу Иван Михайлович. – Внучка, как только узнала, что у нас гости будут, встала ни свет-ни заря, борщ славный сварила. На печи стоит-томится. Угощай гостя, внучка. Прошу всех за стол! Хлеб да соль!
– Спасибо, – сказал я и сел за стол, который располагался возле небольшого окна.
– А где же Ваш товарищ? – спросил лесник.
– Он ещё вчера уехал. У него дела в городе.
Лиля аккуратно поставила передо мной наполненную до краёв тарелку с борщом. Потом подала тарелку с борщом Ивану Михайловичу. По-хозяйски осмотрела стол и, наконец, села обедать сама.
– Приятного аппетита, – с улыбкой сказала Лиля.
– Спасибо, – одновременно ответили мы с Иваном Михайловичем и негромко рассмеялись.
– Может, за знакомство по чарочке? – с хитрой улыбкой предложил лесник. – Меня иногда охотники самогоном снабжают. Славный самогон, на травах. Советую попробовать. Не пожалеете! Голова от него никогда не болит.
– Ну, если только немного, – согласился я. – Лилия, а как Вас по батюшке?
– Семёновна.
– Лилия Семёновна, может и Вы с нами за компанию выпьете?
– Вы за меня не беспокойтесь. Вот когда дело дойдет до чая, тогда я и составлю вам компанию, – ответила Лиля.
– Ну, за знакомство! – привстав из-за стола и приподняв перед собою стопку, произнёс я. – А ведь я так и не представился.
– Неужели Вы намерены снять с себя гриф секретности? – спросила Лиля и опять как-то очень внимательно посмотрела на меня.
– С удовольствием снимаю. Иван Михайлович, Лилия Семёновна, позвольте представиться…
– Стойте, стойте! – вдруг на полуслове прервала меня Лиля. – Разрешите мне самой угадать, кто Вы.
– Было бы очень интересно. Попробуйте, – с радостью согласился я.
– Вы граф Монте-Кристо? Или нет? – сказала она и звонко рассмеялась.
– Знаешь что, стрекоза? – тоже со смехом вмешался Иван Михайлович. – Эти твои шпионские игры устраивай после застолья. А вы, молодой человек, пробуйте самогон, да закусывайте. Борщ славный получился, наваристый, с тушёнкой из свежего кабанчика собственного приготовления. Своими руками да с душой всё приготовлено. Мясо мы варим с разными приправами и в банки закатываем на зиму; потом в погреб складываем. Погреб у нас добротный, просторный, со времён отца моего, по всем канонам построенный. На века! Мы там картошку, морковь, свёклу да капусту храним. Соленья да варенья у нас там разные. Раньше всё чаще дочь приезжала, в отпуск или так, на выходные, помогала по хозяйству. Теперь вот внучка эстафету принимает. Хозяйственная она у меня, прямо невеста на выданье.
Живительная влага медленно растекалась по всему телу. Воздействие самогона изменяло моё сознание и с каждой минутой усиливало радостное и игривое настроение. После третьего тоста я всё чаще стал смотреть в сторону Лилии и начал неумело говорить комплименты. Лиля не кокетничала, а, наоборот, внимательно и серьёзно смотрела на меня. Мне очень захотелось пригласить её на танец. Но я сам себе мысленно сказал: «Стоп! Это уже перебор. Что обо мне подумают хозяева?»
В этот момент в голове Лилии тоже происходили странные метаморфозы. В городе было много поводов завязать отношения с молодыми людьми. Но только те, которые встречались на пути, мало её интересовали. Даже тогда, когда один мужчина, старше её по возрасту, настойчиво оказывал знаки внимания и говорил о своих серьёзных намерениях, провожал до дома, дарил цветы, часами ждал у института, никаких ответных чувств в её сердце не вызвал. А сегодня она несколько раз поймала себя на мысли о том, что практически незнакомый человек заставляет волноваться её сердце.
«Если бы он пригласил меня на танец…», – подумала Лиля и вдруг покраснела. – «Интересно, сколько ему лет? Однозначно, он старше меня. Интересно, насколько? А вдруг он женат? Или нет? Так хочется узнать, но неудобно».
– Может, чаю? – предложила Лиля, прервав свои размышления.
– Угощай, угощай молодого человека, внучка, – откликнулся Иван Михайлович. – А я пока до погреба схожу за малиновым вареньем.
ГЛАВА V
Откровенный разговор
За столом Лиля заняла место рядом со мной, и мы непринуждённо стали беседовать и пить чай. В тот момент я думал о том, что ещё совсем недавно с этой девушкой я не был знакомы, а сейчас мне было так комфортно и спокойно, словно я её уже давно знаю. Мои мысли прервал вопрос Лили:
– И всё-таки, как Вас зовут?
– Глеб, – сказал я и внимательно посмотрел на неё. – Глеб Александрович.
– Хорошее имя. Какое-то надёжное, – серьёзно сказала она и посмотрела на меня так, будто оценивала, подходит мне это имя или нет.
– Фамилия моя Букин.
В диалоге наступила пауза, но она была уместная и давала возможность каждому из нас собраться с мыслями.