– Идем. Нам пора.
Неделю мужички таскали из старого корабля запчасти, из которых Антипов стал собирать одноместную скорлупку. Основой послужил цилиндрический септик, к которому прирастало все остальное – баки для топлива, маршевые и маневровые двигатели, продовольственный контейнер… Рабочий пока еще компуктер аварийного блока мог взять на себя управление всем этим безобразием. Взлетит? Долетит?
Сережка подумал: «Шансы у меня как у того странного дядьки… Черт, забыл имя. Ах да, барон Мюнхгаузен! В старом кино его вынудили залезть на пушку, чтобы проверить – правда ли сможет полететь на ядре?»
Думалось и о том, чтобы сжечь, взорвать кораблик. Глядишь, на другой запчастей уже не найдется. Но за такие дела Антипова обвинят в диверсии и освободят к чертовой матери, безусловно-досрочно.
Пока сомнения теснились в его душе, корабль слишком быстро, словно сам собою, оказался готов. Под присмотром госкомиссии в составе повара Элеоноры, кочегара Хо и библиотекаря Бенджамина был осуществлен контрольный взлет. Чудо техники заставили приподняться на несколько метров и опуститься на землю. За сим испытания были признаны успешно завершенными.
– Может, тебе в женский отряд перед полетом? – спросил Пафнутьич. – Сходи, отдохни душой и телом. Наберись, так сказать, положительных эмоций.
– Не, – отказался Сережка. – Девки меня не любят. Скипидаром пахну и опилки в рукавах. Чего навязываться?
Главный махнул на него рукой.
В день Икс вокруг плаца и на туалете развесили флажки. Снова согнали людей и все вместе, дружно помогали бледному Антипову устроиться на неудобном пилотском кресле, после чего закрыли за ним люк. Пафнутьич даже успел толкнуть пространную, мало кому понятную речь про закон и порядок. Злые языки поговаривали потом, что это он про любимый сериал.
Наконец сосчитали хором от десяти до нуля и корабль взмыл на недосягаемую для человека высоту! Метров на пятьдесят. Нет, пожалуй, даже на пятьдесят два. Потом завис, стал заваливаться на север, в сторону большого, старого корабля-прародителя, из потрохов которого и был сделан. Тот будто притягивал его к себе, звал обратно.
Включились тормозные, посудина коснулась земли, но уже за нарисованной стеной – так далеко, что выскочившему из нее Сережке толпа показалась серой, шевелящейся массой. Столяр перекинул через плечо дорожный узелок, нажал что-то внутри корабля, и, захлопнув люк, отбежал в сторону.
– Антипов в космос не летит! – он рассмеялся. – Почему чуть что, сразу я?
Помахал соплеменникам рукой, двинулся от них прочь. Обратно его уже не пустят. Во всяком случае до тех пор, пока в поселении жизнь не перевернется с ног на голову. А к тому времени он сдохнет среди безжизненных, стерильных скал и холмов. Жаль. Жаль, что не гладить ему больше Черно-белого.
Опустевшая скорлупка снова пошла вверх, надрывно клокоча маршевыми двигателями.
– Куда это он? – спросили в толпе, имея в виду Сережку.
– Туда, – ответили, имея в виду «прочь от зоны».
– Совсем сдурел?!
– Как сказать. Теперь он свободен.
– Разве так можно? Добровольно выбрать свободу? – засомневались в толпе.
– Видимо – да. Можно.
Кораблик, взлетевший на полкилометра, рванул сразу во все стороны, рассыпаясь над людьми красочным фейерверком.
Оставляющий свет
– Чего у тебя, Аркадьич, дверь в комнату все время закрыта? И зачем вообще две комнаты? – секретарша откинулась на подлокотник дивана, дотянулась до ноги начальника голой ступней, недвусмысленно двигая ею по начальниковому бедру. – Ты ведь мужик холостой. Теперь.
Дональд Аркадьевич Беккер, комендант колонии на планете Елец Гончих Псов, достал самодельную сигарету, скрученную из листьев местного дерева, аккуратно снял с дивана кота, чтобы не попасть на него пеплом, щелкнул зажигалкой.
– В той комнате Муська. А здесь… – выпустил струю пахучего дыма, покосился на черно-белого, – Федор Михалыч.
Кот понял, что речь о нем, уставился на хозяина.
– Муську жена откуда-то притащила. Когда уезжала, решила оставить. Побоялась, что в корабле она сдохнет от перегрузок. А мне что, выкидывать животину? Пусть будет. Только они морды друг дружке расцарапают, если их по комнатам не развести. Однако, Люся, ты зря ножкой елозишь. Доставай документы – посмотрим, как нам на этот раз мозги будут полоскать.
Документы ухнули увесистой папкой на велюровую обивку, заставив диван всколыхнуться. Земля требовала ведение делооборота в своем первозданном, бумажном состоянии. На случай, если непреодолимая сила испортит электронный архив. Они там, на Земле, все грехи валили на непреодолимую силу, а на бессмертие пергамента полагались больше, чем на твердотельные накопители.
– Наших дел немного, – заметила Людмила, растягиваясь всем обнаженным телом от одного подлокотника до другого, укладываясь животом на колени коменданта. – Большая часть – постановления и распоряжения Террконтроля. Вчера дошли, весь вечер распечатывала.
– И чего там?
Люся хотела было ответить, даже рот открыла, но в следующее мгновение оставила бумаги, замерла.
Дом и все в нем находящееся ощутимо вздрогнуло. Показалось даже, что апартаменты куда-то кренятся, однако жужжащие под полом гироскопы одержали победу, выправили положение.
– Ветер, – констатировал Дональд Аркадьевич.
– Ага, – согласилась Людмила и отобрала у него тлеющий цилиндрик, затянулась. – Так вот о постановлениях-распоряжениях.
Вернула начальнику самокрутку, смочила палец языком, принялась листать.
– Запрет несогласованных контактов с коренными жителями…
– Согласовывать с Землей? По полтора месяца, пока сигнал туда-обратно?
Девушка пожала хрупкими плечиками, перелистнула документ.
– Новые правила строительства на территории колонии…
– С запретом на несогласованное с Землей?
– Угу. Дальше… Запрет на непредусмотренный в смете расход энергии. Это, видимо, потому, что они отчет за прошлое полугодие получили, у нас там небольшой перерасход был. Дальше… Запрет на…
Комендант перестал слушать. Где-то на периферии сознания еще звучало – «запрет… запрет…», доносился шелест бумаг и покашливание уставшей от чтения Люси, но Дональд Аркадьевич не вникал в бесконечный поток информации, он растерянным взором смотрел в окно. Там, за бронированным стеклом, качались деревья.
Так же аккуратно, как и кота, он отодвинул секретаршу. Встал. Подошел к оконной раме и, протянув руку, нажал на тугую кнопку «открыть». В лицо Беккеру дунуло знойным воздухом, несущим запахи леса.
– Вот тебе и зима.
– А? – девушка отвлеклась от чтения, посмотрела на коменданта.
– Духота говорю. Жарко.
– Аркадьич, закрой. Вот из-за таких, как ты… Кондишен шпарит из последних сил, энергию жрет, а он, понимаешь, в окошечко решил поглядеть. Закрой!
Стекло скользнуло снизу вверх, снова отрезая обитателей дома от ароматов елецкой чащи.
– Пойду отменять, – сказал Дональд, рассеянно оглядывая комнату, будто потерял что-то.
– Чего отменять?