Стартап до восемнадцати. Как превратить идеи в деньги
Даниил Светляков посмотрел на задавшего вопрос Чёрного, снял свои прозрачные очки в необычной ярко-оранжевой оправе, повернул их линзами к себе, как будто вглядываясь самому себе в глаза, и, уже вставая, надел их и посмотрел куда-то поверх головы Степана Васильевича. После этой паузы в аудитории актового зала Универа стало еще тише. И вот уже в этой театральной тишине послышался голос Светлякова:
– Степан Васильевич, вы безусловно правы в том, что государство принимает на себя большинство социальных функций. Но наша жизнь настолько многогранна, что иногда такой большой структуре, как система государственного управления, не хватает поворотливости для того, чтобы эффективно проконтролировать какой-то отдельный аспект в жизни граждан. Именно поэтому, например, у нас так востребовано волонтерство. Это очень уважаемая и поддерживаемая государством форма занятости сейчас. Для многих волонтерство стало неотъемлемой частью жизни и серьезным социальным лифтом. Или, например, социальное предпринимательство. Есть много общественных организаций, которые привлекают средства государства и частного бизнеса для реализации социальных задач. Кто-то спасает Байкал, кто-то помогает с вопросами организации доступной среды для людей с ограниченными возможностями, а кто-то, как Вика, пытается сохранить архитектурное наследие нашего города. И здесь речь идет не о подмене функций, а об эффекте синергии между государственным аппаратом и общественниками. Более того, любой легальный бизнес на самом деле выполняет не только экономическую, но и социальную функцию. Например, создание рабочих мест и выплата налогов, идущих в том числе и на реализацию социальных задач. Таким образом, в каком-то смысле каждый бизнес в нашей стране можно назвать социальным. Надеюсь, убедил вас в том, что ничего плохого и необычного в том, чем занимается Вика, нет. Теперь отвечу на ваш вопрос о том, где здесь бизнес. Давайте сравним обычную предпринимательскую структуру и социальную. И там и там работают люди. Эти люди в обоих типах организаций получают зарплаты. И там и там платятся налоги. Да, безусловно, социальные предприниматели пользуются налоговыми льготами у нас в стране, но это не отменяет их уплаты в принципе. Тут разобрались вроде – отличий нет. Теперь перейдем к главному – получение дохода и извлечение прибыли. Источником получения дохода в случае обычного предпринимательства становится продажа товаров или услуг. Компания производит продукт, клиенты покупают этот продукт – товар или услугу – за деньги. Так происходит классический экономический обмен. А что же тогда производит социальный предприниматель? И кому он продает то, что производит? И тут мы возвращаемся к вопросу синергии, который я затрагивал в начале своего выступления. Социальный предприниматель делает то, что хотели бы делать те, кто сейчас занят в сфере обычного предпринимательства, но не могут по разным причинам – нет на это ресурсов, компетенций или просто времени. Очень хотели бы, например, обычные предприниматели спасать Байкал. Но не могут. И тогда обычный бизнес становится социально ответственным и покупает у социального предпринимателя «спасение Байкала» как услугу. За деньги. Просто перечисляет средства на расчетный счет общественной организации, которая этим занимается. И тогда получается, что и обычный бизнес, не отвлекая свои производственные ресурсы, выполнил свою социальную задачу, и социальный предприниматель при деле – получил средства для развития. Это только один из способов получения дохода. Есть и другие. Например, привлекать средства государственных фондов. Например, Фонда президентских грантов. Или делать классный мерч на тему спасения Байкала и пускать средства от его продажи на реальные дела. Или провести фестиваль на тему спасения Байкала, а на вырученные от продажи билетов средства купить какие-нибудь целебные водоросли для очистки воды и запустить их в озеро. С источником получения дохода разобрались. Осталось разобраться с прибылью и тем самым ответить на ваш вопрос, где тут бизнес.
На самом деле правильно созданная и хорошо управляемая социальная организация может быть прибыльней некоторых обычных бизнесов. Ведь нет ничего зазорного в том, что предприниматели, организующие социальные мероприятия, оставляют себе прибыль, которая сформировалась после выплаты всех зарплат, налогов и других платежей. Коллеги, я утверждаю, что социальные проекты – это такой же бизнес, как и любой другой. И им, безусловно, необходимо дать дорогу к финалу фестиваля. Простите, если был многословен, но очень хотелось бы раскрыть эту тему и поддержать Вику. Потому что я сам в студенчестве выполнял много общественных задач и знаю, как это непросто. Но очень важно. Очень! – Светляков оглядел присутствующих в зале, как будто бы вернувшись из одному ему известных сфер. После этого он еще раз снял свои очки, рассеяно протер их краем рукава и сел на свое место.
– Даниил Петрович, спасибо за подробный экскурс в сферу социального предпринимательства. Если честно, я сама часто задумывалась, чем они живут, как обеспечивают себя и свои семьи. Теперь многое стало понятнее. Вы знаете, я по-другому теперь посмотрела на то, чем занимается Печорина. Ведь мне и вправду, как и Степану Васильевичу, казалось, что это блажь какая-то. Вика, ты, получается, у нас молодец – и город сохранить помогаешь, и деньги зарабатываешь! – Анна Витальевна с теплом посмотрела на притихшую студентку, все это время слушавшую диалоги членов жюри.
– Анна Витальевна, как бы… Ну если честно… – неуверенно начала приходить в себя Печорина.
– Да, Вика, не скромничай. С тем, как ты спасаешь парадные Санкт-Петербурга, мы уже ознакомились в твоем выступлении. Теперь расскажи нам, как ты получаешь от этого доход, – с нескрываемым сарказмом в голосе подал реплику Чёрный.
– Степан Васильевич, я не… Ведь Даниил Петрович сказал, что… – еще больше стушевалась Вика.
Даниил Петрович пришел ей на помощь:
– Коллеги, как я сказал ранее, наша задача на этом этапе – помочь проектам с их переходом на новую ступень развития. В данном случае нам с Викой предстоит, судя по всему, разобраться с тем, как хорошее и социально важное занятие по спасению питерских парадных станет прибыльным бизнесом, – с улыбкой смотря на девушку, заключил Светляков. – Или не парадных. Или не по спасению. Но что-то очень социально важное. И при этом – прибыльное. Правда, Вика? – загадочно продолжил Даниил, подмигнув покрасневшей от смущения Печориной.
– Загадками говорите, Даниил Петрович, загадками… А кто экономику страны будет поднимать? Социальные эти ваши, так сказать, предприниматели? – пафосно вставил свою реплику Чёрный.
– С экономикой мы справимся, Степан Васильевич. Не переживайте. Проекты у нас все хорошие… – начал было Светляков, но был прерван Анной Витальевной.
– И все хорошо, что хорошо кончается… – нараспев сказала она и продолжила: – Этот проект был на сегодня последний. И я официально объявляю членам жюри о завершении отбора проектов в полуфинал фестиваля White Night Startup – Стартап Белых Ночей. Теперь мы с вами должны решить, какие проекты пойдут дальше. А ты, Печорина, можешь быть свободна. Иди, спасай свои парадные. Результаты будут через неделю, – с явным облегчением произнесла Анна Витальевна.
Вика, продолжая смущаться, стремительно сбежала со сцены и, не попрощавшись, торопливо зашагала к выходу.
Чёрный откинулся на спинку стула и вальяжно заявил Светлякову:
– Даниил Петрович, вот любите вы с ними сюсюкаться. Зачем вам это? Вы же опытный предприниматель. У вас реальные проекты и дел по горло с уже работающими стартапами. Зачем вы каждый раз протягиваете им эту соломинку, за которую они хватаются со своими недоделками? Объясните, не понимаю.
– Возможно, Степан Васильевич, когда-то такую соломинку протянул кто-то и мне. И поэтому я сейчас здесь. И, действительно, я верю в ребят. В каждого из них. Уже то, что они пришли сюда и стояли на этой сцене, делает их выдающимися людьми, достойными уважения. Поверьте мне, таких в стране единицы. К сожалению, пока единицы. И я вижу своей миссией сделать так, чтобы их стало больше. Кратно больше. Тысячи, миллионы, десятки миллионов. Именно столько нужно нашей стране. Знаете, для чего? Для того, чтобы наши с вами дети жили в обществе, которое создает невероятное количество классных сервисов, продуктов и товаров. Чтобы в нашей стране жить было комфортнее, чем везде. Кто их создает – эти сервисы, товары, услуги? Правильно – предприниматели. Вот эти ребята с горящими глазами. Девчонки и мальчишки с особым типом поведения и организацией психической деятельности. Любопытствующие, задающие вопросы и ищущие ответы. Стремящиеся куда-то за пределы привычного. Именно такие люди двигают страну вперед. И поэтому я хочу дать шанс каждому. Как когда-то дали шанс мне, Степан Васильевич, – посмотрев прямо в глаза Чёрному, заключил Даниил.
– Коллеги, мне Ермошкина со второй палаткой вызывать или вы все-таки закончите сегодня? Время заседания давно завершилось, мне ключи сдавать надо, – пожаловался из коридора Антонов, демонстративно гремя связкой ключей.
– Николай Михайлович, мы уже закончили и уходим, правда, коллеги? – сказала Анна Витальевна, оценивающе смотря на по-прежнему глядящих друг другу в глаза мужчин.
– Да, Анна Витальевна, пора домой, – отводя взгляд от Светлякова, суетливо заметил Чёрный.
– Степан Васильевич, Анна Витальевна… Спасибо за интересную компанию. Всего самого доброго, – попрощался Даниил и уверенно направился к выходу из актового зала.
– И вам, Даниил Петрович… И вам… – недобро прошептал в спину уходящему Светлякову Степан Васильевич Чёрный.
После того, как из актового зала вышел последний человек, Антонов еще какое-то время погремел ключами, закрывая дверь, и вот, наконец, впервые за этот долгий день в аудитории стало тихо.
В этой тишине, казалось, можно было услышать отголоски сегодняшних реплик, как будто они воплотились в легких зверьков, еще не остановивших свой бег с момента выступлений, прыгающих между стенами и колоннами, постепенно затихая в тяжелых портьерах сцены.
А в полумраке актового зала, в уже сгущающейся тьме, можно было рассмотреть силуэты палатки, стоящей на сцене, и сиротливо приютившегося на краю стола примуса, забытых всеми до утра.
Трое в лодке, двое за бортом
Воскресный вечер – не самое оживленное время для Универа. Поэтому пятеро человек у доски объявлений, сиротливо висевшей у входа в актовый зал, вполне могли сойти за толпу.
В этой пятерке можно было узнать героев выступлений на отборочный тур фестиваля. Ребята оживленно спорили, время от времени показывая на список с логотипом фестиваля, размещенный на доске.
– Да я тебе точно говорю, Чёрный завалил! А Розгина ему в этом помогла! И вообще, у вас тут москвичей не любят. И армян, судя по всему, – отчаянно жестикулируя, призывал Егора Ермошкина в свидетели Мирон.
– Слушай, дружище, я не думаю, что жюри оценки выставляло по национально-географическому принципу. Тут скорее что-то другое. Тебе надо со Светляковым поговорить. Ты же знал, что отбор будет – три проекта из пяти. Ну вот мой проект прошел, девчонки этой темненькой и его вот, – Егор кивнул на Чугунцова, стоящего в стороне.
Павел выглядел отрешенным, но в его взгляде читались недоумение и радость.
– А ты тоже участвовал? Какой у тебя проект? Как тебя зовут? – автоматная очередь вопросов рассекла медитативное спокойствие Павла. Автором серии вопросов выступала Настя Зубова, которая незаметно подошла вплотную к стоявшему в стороне Павлу и с любопытством оглядывала его, уже начинающего смущаться.
– Я? Да. Участвовал. Вместе. В смысле – не вместе с кем-то, а проект «Вместе». И я, по ходу, прошел почему-то… – запинаясь, ответил Павел и смущенно добавил: Я Павел. Чугун. В смысле – Чугунцов. Друзья так зовут. А ты?
– Я Настя. Забик. Ну, в смысле – я Настя Зубова, а друзья меня зовут Забик, потому что я из Забайкальска. Это город такой на краю географии. Там Китай с Монголией рядом. А если ты про проект – «Микробопокалипсис» называется. Я тоже прошла. Но не почему-то, а потому, что проект крутой, – с вызовом сообщила девушка.
– Ну ты крутая, и проект, видимо, крутой, – постарался сделать комплимент Чугунцов и тут же покраснел.
– А ты умеешь девушку увлечь, Чугун, – оглядывая смущенного парня с ног до головы, уверенно заявила Настя.
– Ребята, а тут может кто-то объяснить, по каким критериям выбирали проекты? Я намерен разбираться. Я до ректора дойду, – не унимался Абрамян, пытаясь привлечь к себе внимание окружающих.
– Слушай, дружище, мне кажется, они просто не поняли твоего замысла. Я, по правде говоря, тоже ничего не понял из того, что ты мне сейчас объяснял, – продолжал успокаивать нового знакомого Егор.
– Мой замысел они тоже не поняли. Похоже, даже Светляков не смог помочь. Хотя он обещал, – подала голос стоящая в стороне Вика Печорина.
– Вот-вот! И мне обещал! И где он теперь? – театрально вопросил Абрамян.
– Нет его, дорогие мои, нет, есть только я! – Голос Чёрного, прозвучавший за спинами ребят, создал эффект вакуума. В зловещей пустоте прозвучала его следующая фраза: – Проходите, будем разбираться, кто кому чего обещал.
Чёрный распахнул дверь, постоял немного в открытом проеме, как бы приглашая ребят зайти внутрь, но вскоре убедившись в том, что кандидатов нет, прошел в актовый зал сам, оставив дверь открытой.
Ребята тихо, один за другим, прошмыгнули за ним и расселись подальше от сцены, где у стола обосновался Степан Васильевич.
Тем временем Чёрный недоуменно оглядывал примус, стоящий на столе, явно не понимая, что с ним необходимо делать.
– Степан Васильевич, можно я примус заберу? – нарушила размышления Чёрного Настя.
– Зубова, ну вот ты тогда иди сюда первая, заодно по твоему проекту поговорим, – ответил Чёрный.
– Степан Васильевич, а что разговаривать? Хороший проект, в следующий этап прошел. Примус отдайте, и я пойду готовиться, – парировала Настя.
– Хороший проект, говоришь?.. Ну ладно, сами напросились, – Степан Васильевич зловеще оглядел присутствующих в зале.
– Я вас зачем позвал, собственно? Кому-то из вас, безусловно, повезло. За кого-то просто необоснованно вступились, натянув решение, – Чёрный многозначительно посмотрел в сторону Чугунцова. – Но я хотел про всех вас в целом сказать. Будь моя на то воля, я бы не пропустил ни одного из вас. Ну, может, только Абрамяна, но и то только для того, чтобы галочку поставить, что у нас в вузе инновации есть. А что касается остальных – смотреть на вас и слушать без слез невозможно. О каком мы бизнесе говорим? Печорина? Чугунцов? Зубова? – Чёрный попеременно указал на стоящих в разных концах зала ребят пальцем, переводя его, как дуло ружья, с одной жертвы на другую. Выдержав драматическую паузу, Степан Васильевич продолжил: – Ни в одном из ваших проектов нет рационального зерна. Нет самого главного – денег. Я просто их там не чувствую. Поверьте моему опыту! – поднял все тот же палец вверх Чёрный.
– Кстати, про опыт, Степан Васильевич. Вот вы постоянно на него ссылаетесь. А какой он у вас – этот опыт? Каким вы бизнесом занимаетесь? – перехватила инициативу Настя.
– Зубова, во-первых, некрасиво про это спрашивать у старших по возрасту и званию. Во-вторых, даже если я вам расскажу, вряд ли вы поймете, – пожал плечами Чёрный.
– Степан Васильевич, я почти научился понимать Абрамяна – и вас как-то попробую, – подал реплику Егор.
– Ну, сами вынудили… – ссутулился как будто для нападения Степан Васильевич и начал свой рассказ:
– Как некоторым из вас известно, раньше я работал в крупной иностранной корпорации на высокой должности. После известных событий компания эта из нашей страны ушла, и я решил заниматься своим бизнесом. Пока бизнес выстраивается, я работаю в Университете и вожусь тут с вами. Но как только появится такая возможность, с радостью уйду в свою компанию. Буду зарабатывать нормальные деньги и общаться с равными мне по рангу людьми, – заключил Чёрный, но был прижат к стенке репликой Насти Зубовой:
– Так какой бизнес-то, Степан Васильевич? Мы так и не поняли. Вы нам расскажите подробнее. Может и мы научимся чему-то на вашем примере, – с издевкой обратилась к проректору девушка.
– Хорошо, расскажу, – прошипел Чёрный. – Может, и правда чему-то научитесь.
Степан Васильевич уже не так уверенно продолжил:
– Мы – первый в стране вербальный цифровой депозитарий. Мы ищем слова, которые набирают популярность в социальных сетях, регистрируем на них права и получаем в дальнейшем деньги за право использования этих слов. Пока только в рекламе, но мы уже думаем, как использовать наш депозитарий для широкого применения, чтобы нам платили деньги все, кто использует зарегистрированные нами слова. Наш проект называется «Честное слово», – с явным удовольствием заключил Чёрный.
Депозитарий – это специальная организация, которая хранит и учитывает ценные бумаги (например, акции или облигации) для инвесторов. Он помогает безопасно хранить эти бумаги и фиксирует все операции с ними, чтобы было ясно, кому они принадлежат. Можно сравнить с банком, но вместо денег там хранятся ценные бумаги и данные о них. Благодаря депозитарию инвесторы могут быть уверены, что их права на акции защищены и учтены.
Цифровой депозитарий – это современная версия обычного депозитария, который хранит не бумажные, а цифровые активы, например электронные ценные бумаги или права на них. Он работает через компьютерные системы, где вся информация о владельцах и операциях хранится в электронном виде и защищена с помощью технологий.
– Что же это получается? – громко удивился Абрамян. – Вы берете с людей деньги за то, что они говорят? А за то, что дышат – не пробовали?
– Ну да, еще можно за то, что думают, брать деньги, чего уж там стесняться, – поддержал его Егор Ермошкин.
– Ну я же сказал, что вы не поймете… – начал огрызаться Степан Васильевич, со злобой глядя на ребят, сидящих в зале, но был прерван репликой Даниила Светлякова, которая донеслась от входа в актовый зал.
В оживленном споре никто не заметил, как декан факультета стартапов зашел в зал, остановился в дверном проеме и внимательно слушал дискуссию своего коллеги и ребят.
Декан факультета стартапов, подал голос:
– Зато я прекрасно понял, Степан Васильевич. И могу ребятам объяснить. Знаете, есть такое явление – киберсквоттинг? Это когда ушлые ребята за бесценок выкупают доменные имена известных компаний, а потом шантажируют их, вынуждая покупать эти домены за безумные деньги. Степан Васильевич, как мы видим, пошел дальше. В таланте ему не откажешь. Как вы, Степан Васильевич, защищали свой проект перед инвестором? Просто перемножили все слова в мире на доллары и представили это как бизнес-план? – с издевательской улыбкой обратился к Чёрному Даниил.
Киберсквоттинг – регистрация в интернете доменных имен, которые похожи на названия известных компаний, брендов или популярных сайтов, чтобы потом продать их за большие деньги или использовать в своих целях. Например, кто-то может зарегистрировать сайт с похожим названием, чтобы люди, случайно ошибившись, зашли на его страницу, и тогда он заработает на рекламе или предложит выкупить адрес настоящему владельцу. Это незаконный прием, похожий на захват чужой территории в интернете.
– Даниил Петрович, вам не кажется, что вы нарушаете субординацию? Студенты спросили, я ответил. А как я планирую зарабатывать свои деньги – не ваше дело. Я к вам в наставники не напрашиваюсь, и вы ко мне не лезьте со своей моралью. И в общем-то, я все сказал, что думаю про все ваши проекты, мне добавить нечего. Спешу откланяться, – Степан Васильевич наигранно кивнул головой и поспешил к выходу из актового зала.
Вдогонку ему неслось:
– Степан Васильевич, а можно я слово «Прощайте» у вас выкуплю и вам же подарю, чтобы вы больше не возвращались? – заходилась в смехе Настя Зубова.
Как создать то, чего нет
– Нет, ну серьезно, да? Честное слово! Название-то какое придумали! – не унималась Зубова.
– Ребята, а вы зачем тут вообще собрались? – спросил у всех Даниил Петрович.
– Да мы пришли оценки посмотреть. Кого выбрали на фестиваль. И тут выяснилось, что нам всем там делать нечего, – посетовал Егор Ермошкин.
– Давайте договоримся, что каждому из вас есть место на фестивале. Просто это задача, которую надо решить. По правилам мы могли отобрать только три проекта из пяти. Но я, признаюсь вам честно, взял бы каждого, – с симпатией посмотрел на ребят Светляков.
– Так как нам быть? Ведь списки уже поданы. Как говорит мой папа, фарш невозможно провернуть назад, – с недоумением спросил Мирон.
– Даниил Петрович, я хочу сделать заявление, – неожиданно громко сказал Чугунцов из угла зала, где он все это время молчаливо стоял, не участвуя в дискуссии.
– Давай, Павел, слушаем тебя, – ответил Светляков.
– Я считаю, что мой проект «Вместе» недостоин того, чтобы участвовать в фестивале. Есть много других ребят, которые выступят лучше, чем я. Вот, например, Вика Печорина. Я ознакомился с ее проектом и считаю, что он сильнее моего. Я предлагаю поменять мой проект на ее. Она лучше представит Университет на фестивале. А я всех опозорю! – выпалил Павел так, как будто держал эту реплику в себе все это время.
– Чугун, давай лучше со мной поменяемся. Я тебе за это крипты дам новой, которую мы выпустим… – начал переманивать удачу Абрамян, но был остановлен Даниилом.
– Паша, не валяй дурака, – строго сказал Светляков. – Твой проект может стать сильной заявкой на победу. Надо только подготовиться получше. Вообще, глобально план такой, что вы все должны выступить на фестивале. Осталось только придумать, как.
– Даниил Петрович, как это возможно? У нас пять проектов. По правилам пройти может не больше трех, – начала рассуждать Вика.
– Правильно! Ключевая фраза – «не больше». Это значит, на фестиваль может пойти и один проект от Университета, – торжественно заявил Светляков.
– Даниил, вы нас совсем запутали. Вы же сказали, что могут пойти все пять, а теперь говорите, что на фестиваль пойдет даже не три, которые выиграли, а всего один? – в недоумении поглядел на декана Чугунцов.
– Да, Паша, все правильно. На фестиваль может пойти один проект. Но это должен быть лучший проект. И он должен состоять из всех вас и всех ваших идей, – загадочно оглядел ребят Светляков.
– Как это возможно? Ведь у нас совершенно разные идеи. Да и мы не то чтобы команда, – Вика с сомнением посмотрела на всех.
– Как объединить идеи, мы придумаем. А как сделать из вас команду… – Даниил задумался и продолжил: – Я ведь все это время за вами наблюдал. За тем, какие проекты вы выбрали. За тем, как вы выступали. Вообще за тем, какие вы люди. И сделал для себя много выводов.
Светляков помахал своим знаменитым блокнотом, который он до этого постоянно держал в руках.
– Как вы его называете? «Трамплин»? Все правильно, именно этим трамплином могут стать ваши проекты для того, чтобы создать что-то принципиально новое. И сделать это вместе! – Даниил открыл блокнот, перелистнул несколько страниц, достал из нагрудного кармана свои очки, надел их и начал что-то внимательно высматривать в своих записях.
Найдя необходимое, Светляков посмотрел на Настю и заявил:
– Вот ты, Настя! Твоя сильная сторона – уверенность в себе. Как ты завладела нашим вниманием на сцене. Ты умеешь держать публику. Ты явно разбираешься в психологии людей и явно ею интересуешься. Кто еще должен, кроме психологов, наблюдать за поведением людей? Правильно – продуктологи, маркетологи, пиарщики и рекламисты. Ты явно сделана из рекламного теста. Твоя роль в команде – лидер в маркетинге. Это незаменимый человек. Потому что можно придумать бесконечно крутой проект, но, если про него никто не узнает, долго он не просуществует. Ты согласна с моими наблюдениями? – внимательно посмотрел Светляков на притихшую Настю.