– Илья Сергеевич! – вытянувшись по стойке смирно, отрапортовал бывший моряк. – Прибыл по Вашему распоряжению.
Лисоверт махнул рукой, дескать, не надо кричать, проходи.
Получив разрешение, начальник службы безопасности подошел к Мимикьянову и сунул ему для рукопожатия маленькую крепкую ладонь.
– Что же, хорошо. Все в сборе. Приступим, – сказал Илья Сергеевич.
Он взял со своего письменного стола вчетверо сложенный лист толстой бумаги, подошел к длинному столу для заседаний, сел сам и указал присутствующим на места напротив.
Когда все устроились, Илья Сергеевич, не спеша, развернул плотную бумагу, и оказалось, что это – поэтажный план здания, где размещалось научно-производственное объединение «Топология».
– Нарушение периметра произошло вот здесь… – щелкнул Лисоверт пальцем по угловой части первого этажа. – Вот в этом окне. Мимо окна идет коридор. В него выходит дверь помещения, где хранится производственная документация по секретному производству…
– Серьезное дело, – вздохнул майор.
– Окно оказалось разбито, – потер лоб Лисоверт. – Решетки у нас вставлены с внутренней стороны окна. Они состоят из двух раскрывающихся частей. Пожарники настояли на случай эвакуации. Их створки изнутри закрываются на замок. Замок оказался сбит.
– А что сигнализация? – спросил Ефим.
– Сигнализация сработала! – быстро ответил Леша Грибков. – Один датчик был установлен на стекле, второй – на размыкание оконной створки.
– И как милиция? – на всякий случай поинтересовался майор, хотя уже знал, что милиция на этот раз не подвела.
– Передвижная группа прибыла через три минуты… – с таким видом, будто это он уложился в утвержденный норматив, ответил начальник службы безопасности. – Но преступники все-таки успели уйти. Поиск с привлечением служебной собаки ничего не дал, – значительно тише добавил Грибков.
– Понятно… – кивнул Ефим, – ну, а пропало что-нибудь существенное? Как помещение с секретной документацией? Не пострадало?
– Нет, – ответил Илья Сергеевич. – Все в порядке. Ничего не пострадало. Помещение с секретной документацией никто вскрыть не пытался. А в коридоре ничего ценного и не было. Разве только – мусорное ведро… Так, – и его не взяли.
В кабинете повисла тишина. Невесомая, чуть шевелящая студенистым телом, будто медуза на мелководье.
Свежий ветерок трепал белую шторку на полуоткрытом окне. Солнечный луч падал на висящую над столом картину в тонкой блестящей рамке. На белом фоне ввинчивалась внутрь самой себя черная линия крепко закрученной спирали.
«Ну, и славно! Хорошо то, что хорошо кончается! Похоже, по моей линии тут ничего нет», – подумал майор, а вслух произнес:
– Может быть, просто хулиганы? Или мелкие воришки? Как думаете?
Генеральный директор и начальник службы безопасности «Топологии» не отвечали. Смотрели в полированную крышку стола, на картинку с черной змееподобной спиралью, на бежевую стену, в окно.
Только – не на Ефима.
Майор не то, чтобы насторожился, но что-то почувствовал.
– Понимаешь, Ефим Алексеевич, – наконец, произнес Лисоверт, нехотя разомкнув сухие губы, – понимаешь…
Волчьи уши Ефима помимо его воли, встали торчком. Он посмотрел в глаза генеральному директору.
Тот почему-то не продолжал начатую фразу.
– Да? – подтолкнул его Ефим.
– Похоже, это не к нам лезли, а от нас… – выдохнул Илья Сергеевич.
Мимикьянов потер лоб:
– Это как?
Стул под Лешей Грибковым заскрипел, будто от боли.
– Осколки стекла лежали под окном снаружи, на асфальте… – ответил начальник службы безопасности. – На подоконнике зафиксированы следы обуви двух человек, четыре отпечатка, все – носками наружу…
Майор задумался.
– Ну, это еще ни о чем не говорит, – секунд через десять произнес он, – следы оставили не когда внутрь лезли, а, когда наружу выбирались… А осколкам внутрь упасть решетка помешала…
– Там рядом с окном клумба… На ней тоже следы отпечатались. Все – от здания. К зданию – ни одного. Что же они, когда к окну подбирались, по воздуху что ли над ней пролетели, а?
– Допустим, по отмостке здания, что вдоль стены идет… – не сдавался майор.
– На отмостке слева – глина после ремонта размазана, на ней – никаких следов.
– А в другую сторону? – спросил майор.
– А с другой стороны на отмостке строительный трап лежит, с перилами, не перескочишь, – ответил Грибков.
В комнате снова повисла тишина.
Только теперь внутри нее чудился какой-то, почти не воспринимаемый ухом, но неприятный звук. Будто где-то вдали ударили тупой кувалдой по ржавой рельсе. Или, неизвестно почему, грубо рванули басовую струну на скрипке.
– Ну, и что вы думаете? – насупившись, спросил майор. – Это ваши, что ли, на ночь в коридоре затаились, а потом окно разбили? Им-то это зачем? Может быть, вынесли что-то? Пропало что-нибудь? Вы проверяли?
– Непонятно! – развел руками Илья Сергеевич, – Ничего не пропало… Ни из оборудования, ни из продукции… Мы все проверили… Да, в этой части здания ничего особенного-то и нет. Никакого производства. Канцелярия. Архивные помещения, и все. Чего там выносить?
– В режимные помещения проникнуть даже не пытались… Печати не нарушены, замки никто открывать не пробовал… – подал голос Грибков.
Ефим потрогал зачесавшееся веко.
– Странно… – сухо произнес он.
Настроение у майора пошло вниз.
Хотя ничего особенно плохого в подведомственной ему организации, как будто, и не произошло.
Но Ефим знал: хуже самых плохих событий – события непонятные.
Вот уж хуже их, действительно, ничего быть не может.
А то, что произошло в научно-производственном объединении «Топология», представлялось ему совершенно непонятным.