Лабиринты Русской революции. Большевики против всех
Конечно, советское партийно-государственное руководство не отражало в полной мере социальный и национальный расклад. Часто обращают внимание на большой процент нерусских (евреев, латышей и т. д.) в ЦК, Совнаркоме, местных органах власти. Но тут нередко имеет место быть перекос, когда русских представляют этакой страдающей массой, «покорённой инородцами». А ведь они играли большую роль в организации новой государственности. Возьмём хотя бы, для примера, Алексей Ивановича Рыкова, сына бедного крестьянина из слободы Кукарка Вятской губернии. После Октября он возглавлял Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), был заместителем председателя СНК, а после смерти Ленин стал главой советского правительства. Или вот – сын школьного учителя Николай Иванович Бухарин, главный идеолог партии и главный редактор её рупора – газеты «Правда». Не забыть бы и про Михаила Петровича Томского (настоящая фамилия – Ефремов) – выходца из мещанской семьи, возглавившего советские профсоюзы. И куда, скажите на милость, деть потомственного русского дворянина – наркома иностранных дел Григория Валентиновича Чичерина?
Любопытно заметить, что даже и в окружении Троцкого, который как бы воплощает собой «антинациональную» линию в большевистской революции, было достаточно этнических русских. Пример – потомственный самарский рабочий Леонид Петрович Серебряков, который одно время даже входил в Политбюро ЦК. Не последним человеком в партии был сын православного священника Евгений Алексеевич Преображенский (секретарь ЦК и член его Оргбюро), родивший теорию «первоначального социалистического накопления». Согласно ей, индустриализация в СССР должна была происходить целиком за счет крестьян. Еще один троцкист – Николай Иванович Муралов – какое-то время командовал Московским военным округом и в 1924 году предлагал Троцкому использовать вверенные ему части для отстранения Сталина от власти. В эту кампанию надо занести и Ивана Никитича Смирнова, старого большевика и подпольщика, организовавшего нелегальную троцкистскую группу аж в 30-е гг.
Перекосы с национальным составом руководства были окончательно ликвидированы в конце 1930-х годов, когда подавляющее большинство членов ЦК и правительства составили русские люди, в основном выходцы из социальных низов. Таким образом, можно сказать, что И. В. Сталин, покончив с троцкистскими крайностями, создал государство, которое и в самом деле было оплотом большинства.
Насколько сильной была вера большевиков в успех революционной вспышки в Европе? Как вы расцениваете позицию Совнаркома по отношению к Германии, к военно-политической реальности? Можно ли было продолжать войну?
В ноябре 1920 года Ленин в речи на заседании Моссовета признавался: «Мы начали наше дело исключительно в расчете на мировую революцию». Большевики, безусловно, уповали на неё, другое дело, что степень упования была разной. Левые коммунисты вообще были готовы начать немедленную войну с кайзеровской Германией, надеясь, что данное выступление всколыхнет европейский пролетариат. Ленин же считал, что он всколыхнётся и так, а России стоит заключить временный мир с целью оправиться и выиграть время.
Впрочем, были здесь и свои скептики. Так, Сталин еще в 1918 году публично выражал свое скептическое отношение к мировой революции. Во время обсуждения вопроса о мирном соглашении с немцами он заявил: «…Принимая лозунг революционной войны, мы играем на руку империализму… Революционного движения на Западе нет, нет фактов, а есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться». Свой скепсис Иосиф Виссарионович сохранил и во время похода на Польшу (1920 год). И он же, один-единственный во всем Политбюро, не верил в возможность «пролетарской революции» в Германии, которую советские вожди хотели осуществить в 1923 году. В письме к председателю Исполкома Коминтерна Г. Е. Зиновьеву он замечал: «Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты подхватят, они провалятся с треском. Это «в лучшем» случае. А в худшем случае – их разобьют вдребезги и отбросят назад… По-моему, немцев надо удерживать, а не поощрять». И не случайно, что именно Сталин возглавил в 20-е годы разгром левой оппозиции, которая зациклилась на мировой революции.
На войну Советской России с Германией очень надеялась Антанта, готовая оказать разнообразную помощь. У неё были все основания для подобных надежд. 5 марта 1918 года Троцкий официально встретился с английским и американским представителями – Локкартом и Р. Робинсоном. На встрече он объявил о том, что большевики готовы принять военную помощь Антанты. А уже 11 марта, во время проведения IV съезда Советов, президент США Р. Вильсон прислал телеграмму, в которой обещал РСФСР всемерную поддержку в деле защиты ее суверенитета – ясно от кого. Но в конечном итоге от помощи западных демократий отказались, победила линия Ленина. Троцкий же в скором времени был снят со своего поста, который занял Г. В. Чичерин.
Чем могла бы окончиться «революционная война с германским империализмом»? Понятно, что прежняя армия (точнее то, что от неё осталось) воевать не стала бы, однако бросить на фронт десятки тысяч партийных энтузиастов (особенно из молодых) представлялось вполне возможным. Тогда большевики уже не смогли бы столь эффективно противостоять белым в грядущих ожесточённых столкновениях. Но и белые вряд ли смогли бы окончательно раздавать большевизм – поэтому наиболее вероятным был всё тот же вариант затяжной гражданской войны, на что и надеялись западные демократии. А так Ленин сохранил необходимый для победы ресурс.
Уроки первой мировой войны
Во многих странах мира бурно отмечаются юбилеи начала и окончания Первой мировой войны. Казалось бы, с тех пор много воды утекло, и события 1914−1918 годов не способны вызывать какие-то сильные эмоции. Но нет, Первая мировая продолжает быть «актуальной историей», волнующей людей и сегодня. Юбилейные торжества прошли на фоне громкого политического скандала. Канцлер Германии Ангеле Меркель отказалась прибыть во Францию – на празднование. Все дело в том, что первоначально планировалось устроить торжества в Париже, но затем их перенесли под город Верден. Там в 1916 году развернулось грандиозное сражение с немцами. Канцлер усмотрела в этом переносе намек на «германский милитаризм».
Не показатель ли это того, что старые обиды и претензии еще до сих пор живут, пусть и подспудно, в сердцах людей? Что ж, история умеет наносить тяжелые раны.
Впрочем, у нее не грех лишний раз и поучиться. Первая мировая война актуальна и для нас, русских. Ее история наглядно демонстрирует, насколько ненадежными могут быть разного рода межгосударственные союзы. В 1914 году Россия вступила в войну в союзе с Англией и Францией, образуя вместе с ними «Согласие» – Антанту. И тогда именно на нее легла основная тяжесть военного противостояния. В 1915 году русская армия вела ожесточенные и кровопролитные бои с противником, в то время как на Западном фронте было проведено всего лишь несколько малозначительных операций. Тогда в России горько шутили о том, что Англия будет воевать до последней капли крови русского.
Мало того, западные демократии вели против русского правительства изощренные политические интриги. Англо-французы весьма опасались того, что после разгрома Германии Россия выйдет из войны еще более сильной, чем была прежде. А ведь ей нужно было отдавать средиземноморские проливы – таково было союзное соглашение! Очевидно, что после окончания войны огромная Российская империя стала бы мировым лидером. Западные демократии это не устраивало, поэтому они стали думать о том, как бы поставить во главе России «правильных» политиков, зависимых от них. Тогда можно было бы лишить русских плодов их военных побед.
А победы были весьма впечатляющими. После провального 1915 года наступил триумфальный 1916 год – год Брусиловского прорыва. В ходе боев на Юго-Западном фронте противник потерял убитыми, ранеными и попавшими в плен полтора миллиона человек. Австро-Венгрия оказалась на пороге разгрома.
К 1917 году Россия сформировала 60 армейских корпусов, тогда как начинала она с 35. Русская военная промышленность выпускала 130 тысяч винтовок в месяц (в 1914 году – всего лишь 10 тысяч). В ее распоряжении было 12 тысяч орудий (в начале войны – 7 тысяч). Производство пулеметов увеличилось в 17 раз, патронов – более чем в два раза. Был преодолен снарядный голод.
Неприятелю противостояли более двухсот боеспособных дивизий. Россия была готова раздавить врага – в январе 1917 года 12-я русская армия начала наступление с Рижского плацдарма и застала врасплох 10-ю германскую армию, которая попала в катастрофическое положение.
Нет, Англии и Франции нужно было торопиться, чтобы не допустить Россию в «клуб победителей». И они начали действовать. В январе–феврале 1917 года в Петрограде прошла союзническая конференция, на которой присутствовали представители России, Англии, Франции и Италии. Францию представлял Г. Думерг, а Британию – лорд Альфред Мильнер. Эти деятели попытались оказать влияние на русское правительство, требуя от него разделить власть с либеральной оппозицией. Мильнер даже составил специальную записку на имя Николая II, в которой требовал создания нового кабинета министров – с участием оппозиционеров. В противном случае, предупреждал он, Россия испытает большие трудности с поставкой военных материалов.
Во время своего пребывания в России Думерг и Мильнер встречались с лидерами прозападной, либеральной оппозиции, например с князем Г. Львовым, который станет главой Временного правительства после Февральского переворота. Кроме того, с их участием устраивались грандиозные рауты оппозиционеров. Под конец иноземные гости даже пожелали присутствовать на открытии сессии Государственной думы. Но туда их не пустили. И ни на какие политические уступки правительство не пошло.
После этого западные демократии сделали ставку на государственный переворот, вошедший в историю под именем «Февральская революция». В центре антимонархического заговора находился либерал-октябрист А. И. Гучков. Активное участие в нем приняли начальник Штаба М. В. Алексеев и командующие фронтов, его патронировали дипломаты «союзных держав». Один из лидеров кадетской партии князь В. А. Оболенский вспоминает о своем разговоре с Гучковым, произошедшем в 1916 году: ««Гучков вдруг начал меня посвящать во все детали заговора и называть главных его участников… Я понял, что попал в самое гнездо заговора. Председатель Думы Родзянко, Гучков и Алексеев были во главе его. Принимали участие в нем и другие лица, как генерал Рузский. Англия была вместе с заговорщиками. Английский посол Бьюкенен принимал участие в этом движении, многие совещания проходили у него».
Заговорщики все-таки добились своего – в Петрограде начались массовые волнения, а генералы фактически изолировали Николая II, вынудив его подписать отречение. И вот что характерно: уже 1 марта, еще до официального отречения Англия и Франция признали оппозиционный Временный комитет Государственной думы единственным законным правительством.
Потом наступили смута и хаос. Армия подверглась разложению и уже не хотела воевать с Германией. Россия оказалась предельно ослабленной.
В дни Февральской смуты Николай II писал в своем дневнике: «Кругом измена, трусость и обман». Наверное, под его словами подписался бы и германский кайзер Вильгельм II – в ноябре 1918 года. Ноябрьская революция 1918 года была, как и в России, результатом сговора высокопоставленных предателей, желающих выслужиться перед Антантой. События в Германии также разворачивались весьма драматично. В конце сентября союзники Германии серьезно задумывались о выходе из войны. И вот 30 сентября перемирие с Антантой заключила союзная немцам Болгария. В этих условиях, когда нужно было принимать экстренные меры, глава германского правительства принц Макс Баденский фактически устранился от государственных дел – под предлогом простуды. Сей деятель «проспал» (так и было официально объявлено) три дня, во время которых из войны вышли основные союзники Германии – Австро-Венгря и Турция. Немцы захотели дать мощное сражение с британским флотом, которое стало бы решающим. Но распропагандированные социалистами матросы портового города Киля подняли восстание. Вместо того чтобы его подавить, принц Баденский запретил применять оружие против бунтовщиков и позвонил в ставку кайзера (город Спа), предложив ему отречься от престола. Вильгельм II отказался, после чего премьер просто-напросто заявил на всю страну, что кайзер отрекся. Далее Баденский ушел со своего поста и передал власть социал-демократу Эберту. Почти сразу же после этого в Германии была провозглашена республика. И ее новоявленные лидеры легко подписали с Антантой договор о перемирии, который правильнее назвать договором о капитуляции. По нему Германия уступала Антанте огромное количество пушек, пулеметов, минометов, аэропланов, паровозов, вагонов и грузовиков. Она обязалась содержать оккупационные войска в Рейнской области и репатриировать всех пленных – без взаимности. «…Потом был заключен грабительский Версальский договор. Ну, а дальше репатриации до 1988 года, голод, холод и невиданная в человеческой истории инфляция, – пишет историк Н. Стариков. – Объем производства товаров снизился до уровня 1888 года, но население с того времени выросло на 30%. Вот тогда на политическую арену и начал выбираться Адольф Гитлер».
То есть западные демократии, ко всему прочему, породили и Гитлера – как проблему.
Главный урок Первой мировой таков: западным демократиям (точнее даже плутократиям) верить нельзя. Именно их международные махинации способствовали революционным взрывам в Европе. Именно они в 1918 году «запрограммировали» мир на новую грандиозную бойню.
Октябрь 1917 года. Была ли «демократическая» альтернатива?
В. Серов. «Зимний взят!»
События октября 1917 года часто пытаются представить неким леворадикальным, авторитарным переворотом, осуществлённым против «молодой российской демократии». При этом могут и поругивать саму молодую демократию: дескать, была она слишком слабой и разболтанной. Такую и свергнуть оказалось легко. Да туда ей, собственно, и дорога, хотя большевики всё равно плохие.
Здесь очень много штампов, которые возникают от незнания некоторых вещей. Нет, не обязательно из того незнания, что отличает «двоечников» всех возрастов. Человек может быть вполне образованным и начитанным, искренне интересующимся историей своей страны, а вот схватывать картину в целом у него получается плохо. А без этого всегда будет происходить подпитка разного рода мифов и штампов. Попытаемся хотя бы «потеснить» некоторые из них.
1. Авторитарные «временные»Прежде всего надо отметить, что Временное правительство вовсе не было такой рыхлой и нерешительной коалицией, какой её иногда представляют. Хотя коалиционные кризисы имели место быть, но осенью 1917 года на властном Олимпе находилась либеральная хунта, пытающаяся всячески ограничить демократические институты. Речь идёт о так называемой Директории («Деловом кабинете»), которую создал правый эсер Александр Керенский. Входило в неё пять человек: он сам, Алексей Никитин (меньшевик), Михаил Терещенко (беспартийный, крупный предприниматель), Александр Верховский (беспартийный), Дмитрий Вердеревский (беспартийный).
Керенский сделался одновременно и министром-председателем (премьером), и Верховным главнокомандующим, получив, по сути, диктаторские полномочия. Иосиф Сталин тогда иронически писал о «новой» власти: «Избранная Керенским, утвержденная Керенским, ответственная перед Керенским и независимая от рабочих, крестьян и солдат» («Кризис и Директория»). После образования Директории и сосредоточения полномочий Керенский взял, да и распустил Государственную думу, которую, между прочим, выбирали, в отличие от его правительства. У нас очень любят поплакаться по поводу роспуска Учредительного собрания и о порушенной «легитимности». А вот про первый русский парламент и его легитимность почему-то не вспоминают.
Одновременно Керенский провозгласил в России республику, опять-таки без всяких там выборных органов, и потом уже упразднил Директорию, создав новое коалиционное правительство (туда входило 4 кадета и 2 прогрессиста). Правда, нечто подобное парламенту при нём всё-таки возникло. 14–22 сентября (27 сентября – 5 октября) в Петрограде прошло Всероссийское демократическое совещание. В нём приняли участие представители от Советов, профсоюзов, городских самоуправлений, земств, кооперативных организаций и др.
Большинство из 1000 делегатов являлось сторонниками партии социалистов-революционеров (эсеров), но сильные фракции имели большевики и меньшевики. На совещании было принято решение создать так называемый предпарламент (Всероссийский демократический совет, Временный совет Российской республики). Причём вначале предполагалось, что правительство будет подотчётно этому выборному органу. Однако затем из проекта резолюции положение о подотчётности выкинули, а сам предпарламент преобразовали в совещательный орган при правительстве. Такой вот «демократический» кульбит. Более того, потом состав этого предпарламента, который правильно было бы назвать «недопарламентом», изменили – сверху. «Временные» включили туда кадетов и представителей торгово-промышленных организаций. Большевики вначале участвовали в работе ВСР, но после всё-таки вышли оттуда, взяв курс на передачу власти Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Надо сказать, что Временное правительство попыталось подмять под себя и местные власти. Вначале сделали ставку на председателей губернских земских управ. Они должны были занять места губернаторов. Однако потом власть «подарили» губернским комиссарам, назначаемым сверху. Те, правда, должны были назначаться по согласованию с органами самоуправления, но этот фиговый листок никого не обманул.
Уж на что куцым был предпарламент, но даже и он в конце концов взбунтовался против Керенского и его хунты. Вечером 24 октября состоялась сессия, на которой выступил один из лидеров меньшевиков Фёдор Дан. Он выразил полное несогласие с большевиками, хотя в то же самое время особо подчеркнул: конфликт между властью и левыми радикалами должен быть урегулирован исключительно мирными средствами. Иначе победят радикалы правые, чего нельзя допустить ни в коем случае. И безусловно необходимо вплотную заняться социальными преобразованиями, выполняя чаяния масс, идущих за большевиками. Левые силы (эсеры, меньшевики) предложили предпарламенту резолюцию, содержащую довольно-таки жёсткую критику в адрес правительства.
В ней требовалось немедленно провозгласить программу «земли и мира», а также создать Комитет общественного спасения. По замыслу творцов резолюции, он должен был состоять из представителей Советов и городских самоуправлений, действующих в тесном контакте с правительством. Резолюция была принята, но Керенский и его министры послали предпарламент куда подальше, ещё раз проявив свой недюжинный демократизм.
2. Взлёт и падение эсеровС «демократизмом» Временного правительства мы разобрались. Теперь стоит коснуться вопроса о «леводемократической альтернативе» большевизму – об эсерах и меньшевиках. Их часто позиционируют как партии «демократического социализма», которые могли бы провести Россию между Сциллой большевизма и Харибдой либерализма. И действительно, потенциал у этих партий имелся. Особенно впечатляющим выглядит взлёт эсеров, произошедший после Февральской революции. Летом 1917 года численность их партии достигла 1 млн членов – это был пик популярности социалистов-революционеров, самой влиятельной неонароднической силы в стране.
Однако период подъёма весьма быстро сменился периодом упадка. Эсеры получили поддержку большинства, но так и не смогли ею воспользоваться. Для этого нужно было выполнить как минимум два условия. Во-первых, придерживаться идейно-политических основ, а во-вторых, поддерживать организационно-политическое единство. И вот с этим у эсеров было очень плохо. Они попали в идейную зависимость от меньшевиков и фактически отказались от своей народнической основы. Как известно, народники были против того, чтобы проходить фазу капиталистического развития, считая, что у России существуют самобытные институты (община и артель), необходимые для социалистической реорганизации.
Это положение подверглось абсолютной ревизии, и в 1917 году эсеры стояли на позициях ортодоксального российского марксизма (меньшевизма), согласно которому капиталистический путь нужно пройти до конца. Показательно, что сами меньшевики были, мягко говоря, не очень-то популярны. И это показали итоги выборов в Учредительное собрание, на которых они получили всего 2,1% (тогда как большевики 24,5%). То есть сама идея социал-реформистского пути развития успехом не пользовалась. Эсеров же поддерживали как революционно-социалистическую партию, каковой она к тому времени не являлась. Вот почему они так быстро растратили весь свой огромный политический капитал и не смогли стать альтернативой большевизму.
Весной 1917 года Петроград захлестнули митинговые страсти.
«Исторический» парадокс: большевики-марксисты были намного ближе к народничеству, чем сами эсеры. Они не собирались держаться за институты буржуазной демократии и идти путём длительного реформирования капитализма. Кстати, Владимир Ленин не был на первых порах сторонником форсированного строительства социализма (о чём ещё будет разговор). Он выступал за то, чтобы совершить (точнее завершить) буржуазно-демократические преобразования в условиях власти Советов, избираемых (с возможностью отзыва) от предприятий, воинских частей и т. д. Тем самым предполагалось начать путь к социализму.
Но вернёмся к эсерам. Помимо идеологического ревизионизма для них был характерен потрясающий организационный раздрай. В партии существовало несколько ожесточённо спорящих друг с другом течений.
Выделяют правых эсеров (Николай Авксентьев, Екатерина Брешко-Брешковская), центристов (Семён Маслов, Виктор Чернов) и левых (Мария Спиридонова, Борис Камков). (К слову, эсеровский центр фактически тоже был расколот – на лево– и правоцентристов.) Причём поначалу в авангарде раскольничества стояли именно правые. Так, 16 сентября они опубликовали воззвание, в котором обвинили ЦК ПСР в пораженчестве. Правые призвали своих сторонников создавать объединения на местах и быть готовыми к проведению отдельного съезда. Более того, они захотели создать в ряде губерний свои собственные избирательные списки.
Получается, что значительная часть эсеров была готова к практически всемерной поддержке либеральной хунты Керенского, раскалывая в то же самое время свою же собственную партию.
Обособлялась и левая часть партии, к чему её активнейшим образом подталкивали. Сама фракция возникла ещё на III съезде в конце мая − начале июня 1917 года. Тогда она раскритиковала партийное руководство за «перемещение центра опоры партии на слои населения, по классовому характеру своему или уровню сознательности не могущие быть действительной поддержкой политики истинного революционного социализма». Левые потребовали передать землю крестьянам и власть Советам. И тогда ЦК вполне по-«демократически» запретил им выступать с критикой решений съезда. А 29–30 октября левых просто исключили из партии, целиком распустив петроградскую, воронежскую и гельсингфоргскую организации. И только после этого левые приступили к формированию собственных партийных структур и стали готовить отдельный съезд.
Кстати, вот весьма любопытный момент. В распущенной петроградской организации ПСР левых поддерживали 40 из 45 тыс. членов. Вдумаемся: левые составляют меньшинство в партии, однако за ними идут практически все столичные социалисты-революционеры! Это ли не показатель мощнейших разрушительных процессов и перекосов, имеющих место быть в этой гигантской, но крайне рыхлой партии?
Ленин и мировая республика
К. Петров-Водкин. В. И. Ленин
В названии СССР не случайно не было даже намека на этническую сущность государства. В недалеком будущем, полагал Ленин в конце 1922 года, в Мировую Социалистическую Советскую Республику смогут войти все желающие революционные нации. А если понадобится, то и выйти. Это было серьезной ошибкой вождя.
В 1922 году на повестку дня встал вопрос об объединении советских республик в одно государство. Кроме гигантской Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (РСФСР), тогда существовало еще три советских государственно-политических образования: Украинская ССР, Белорусская ССР и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР, включавшая Грузию, Азербайджан и Армению). Эти республики представляли собой тесный военно-политический союз, ядром которого была Россия.