Лабиринты Русской революции. Большевики против всех

Однако настоящего единства тут нет. Правая Правда может обладать «полной полнотой» только в соединении с Левой Кривдой. Без этого соединения, в условиях онтологической вражды, Правда не может достичь своей Полноты, одержать полную Победу. Вот и в «Голубиной книге» сообщается: «Правда Кривду переспорила, Правда пошла на небеса, А Кривда пошла у нас вся по земле».

То есть онтологическая Победа Правды весьма относительна, она имеет скорее идеальное, нежели практическое значение.

Мир Традиции пытался, на социальном уровне, воссоединить мир осколков. И ему это удавалось, хотя всё было очень и очень далеко от идеала. Правая Личность (Монарх) сочеталась с левым Множеством Общины. В Личности Монарха множество персонифицировалось и становилось действительно целостной Общностью (общиной). Разделение здесь превращалось в различение, символически (а следовательно, и реально – символ содержит символизируемое, но не тождественен ему) возвращавшее Райские реалии. Сам Монарх «позиционировал» себя как «Мы», явно указывая на содержание множественности в Полноте Личности. («Метаполитика Царя» – глава 3 «Царская Полнота и Полнота Райской земли»).

Личность, несомненно, главенствовала, но и множество было весьма значимо и достаточно автономно; между ними существовало равновесие. Характерно, что рамках отдельных общин личные земельные наделы сочетались с общими угодьями (сенокосами, лугами, лесами и т. д.). Кроме того, существовал обычай общинной «помочи», когда весь коллектив помогал.

Великие «буржуазные революции» Запада уничтожили полновластную Монархию, заменив её либо республикой, либо конституционной монархией. А Община была трансформирована во Множество индивидуумов, отличающихся в первую очередь в плане имущественном. (Количество здесь явно стоит выше качества.)

Наряду с «большими» общностями («государствами-нациями», классами и т. д.) возникли и общности «узкие». Ими стали группы индивидуумов, претендующих на господство в социуме и подчинение государства. Так возникла олигархия западного капитализма.

В результате произошло и трагическое разделение на Правую и Левую. При этом олигархические группы максимально использовали противостояние «крайне правых» и «крайне левых» – в своих интересах.

В России Монарх (Царь) и Община существовали долгое время после «великих буржуазных революций». И это свидетельствует в пользу того, что в России архетипы Традиции проявлялись намного сильнее, чем на Западе.

И тут необходимо заметить, что в русском языке слово «правитель» имеет одну и ту же основу со словом «правая». То есть власть Личности соотносится именно с Правой. И это, опять же (как и в случае со словом «правая»), указывает на русскую архетипичность.

«Левую» Общину называли миром, и для русского человека она и самом деле была самым настоящим миром, целым Космосом. При этом слово «мир» означало ещё и состояние отсутствия вражды, которое в традиционном обществе воспринималось прежде всего в положительном, а не в отрицательном плане. Мир – не столько состояние не войны, сколько состояния единства с Богом (мир с Господом). И безусловно, в данном плане стоит особо выделить слово «Русский Мир», которое получило широкое распространение в последнее время. Оно прямо отсылает нас к русским общинным архетипам.

Существует русская поговорка, которая потрясает своим метасоциальным смыслом: «Мир – большой человек». Здесь мир-община рассматривается не как множественная коллективность, но как некая личность, причём личность, достигающая некоей полноты («большой»).

На более «низшем» уровне существовал институт «большаков». Большаками называли самого старшего члена семьи, который и осуществлял руководство семейным коллективом. Важно заметить, что руководил он и религиозной деятельностью семьи – читал молитвы, следил за соблюдением постов и, вообще, духовно-нравственного поведения. Именно большаки и составляли ядро мира-общины, с ними считались и местные власти. Существовала и некая «женская проекция» – большуха. Она также выполняла религиозные обязанности – так, женские работы начинались только после её молитвы. Кроме того, она крестила еду и питие, оставляемые на ночь.

В начале XX века, во время бурного распространения революционного движения, большевики ассоциировались в общественном сознании с большаками. Созвучие действовало на подсознательном уровне, пробуждая некие архетипы. И к слову, якобы анекдотическое противопоставление «большевиков и «коммунистов», известное по фильму «Чапаев», действительно имело место. Первые воспринимались как деятели, близкие к общинной почве, вторые – как опасные экспериментаторы-нигилисты, навязывающие Общине левацкую «коммунию» – с её полным растворением личности во множественности.

Вообще, большевики и другие социалисты затронули очень многие глубинные архетипы. Название газеты «Правда» вызывало аналогию с той самой глубинной Правдой «Голубиной книги». Красный цвет (цвет крови, пролитой в боях) напоминал о древнерусских стягах: «Русичи великие поля червлеными щитами перегородили, ища себе чести, а князю – славы. Спозаранок в пятницу потоптали они поганые полки половецкие… Червлен стяг, белая хоругвь, червлёна чёлка, серебряно древко – храброму Святославичу!» («Слово о полку Игореве»).