– Не каждый скажет правду в этом случае, что делает вам честь. Признаюсь, что порядком устал от придворных льстецов и интриганов. Даже при дворе дядюшки их немало. Потому и предпочитаю общество офицеров и двух старых друзей, – кронпринц указал рукой в сторону своего окружения.
Его друзья были заняты обсуждением прошедшей охоты, и находились в весьма взволнованных чувствах. Один из них радостно скалясь, измерял длину поверженного оленя. Всё это сопровождалось лаем собак, перекрикиванием загонщиков, храпом лошадей, недовольных запахом крови и топотом бегающих слуг. Самый настоящий хаос, посреди которого стояли мы с принцем изрядно потрёпанные и взопревшие.
– У меня будет к вам разговор, – произнёс Фридрих Вильгельм, вдруг став серьёзным, – Но для начала надо вернуться в поместье и смыть с себя пот и кровь. А затем нас ждёт настоящий пир!
* * *
Беседа проходила в небольшом кабинете, также посвящённом охоте. Разве что в окружении чучел и шкур, выделялись изящный секретер и два кресла. Всё остальное было таким же грубоватым и надёжным, как в зале.
Пожилой слуга принёс поднос с бутылкой вина и двумя бокалами. Я здесь волей-неволей начну пить. Ведь не будешь отказываться, когда тебя просят такие люди.
Кузен самолично разлил напиток, и передал мне бокал. А сам ненадолго замолчал и вдруг огорошил меня неожиданным вопросом.
– Каково это – жениться на нелюбимой женщине? – видя моё недоумение, он пояснил, – Ведь у меня тоже осенью свадьба с Елизаветой Кристиной[6 - Елизавета Кристина Ульрика Брауншвейг-Вольфенбюттельская (1746–1840) – принцесса Брауншвейг-Вольфенбюттельская, первая супруга наследника прусского престола Фридриха Вильгельма II.], нашей с вами кузиной.
Я уже устал распутывать клубок брауншвейгско-прусских отношений, поэтому ничему не удивлялся. Поразительно, что меня тоже не заставили жениться на ком-то из кузин или дальних родственниц.
– Знаю, что у вас есть женщина в России, – хмурый кронпринц махнул рукой с бокалом и пролил немного вина на одежду.
Впрочем, он не обратил на это никакого внимания. Фридрих Вильгельм вообще был сам не свой. Куда пропала добрая улыбка и вечный румянец на щеках?
– У меня тоже есть София, – наконец продолжил собеседник, – И я не хочу терять свою любимую. Только дядюшка приказал выдать её замуж и недавно весьма жёстко меня отчитал. Мол, я будущий король и в первую очередь должен думать о государстве, а не своих личных порывах. Но сердцу не прикажешь и, несмотря на его приказ, мы видимся с Софи. Правда, у нас осталось всего несколько недель. Сейчас она в поместье родителей, где готовится к свадьбе. А я не нахожу себе места.
– Как я вас понимаю, – грустно усмехаюсь и делаю пару глотков вина, – Мне тоже не оставили выбора, а любимую женщину могут выдать замуж.
– И что же нам делать? – кузен подался вперёд, будто надеясь услышать от меня единственно верный ответ.
– Жить, – отвечаю и допиваю вино, – Один умный человек посоветовал мне сделать жену другом. Только он не объяснил, как это осуществить на деле. И это не значит, что супруга будет спокойно терпеть мою любовницу. А Санкт-Петербург – это такой гадюшник, что нам не дадут спокойно жить, даже если мы наладим отношения.
– Да, я слышал, что у вас творится форменный хаос. Чуть ли не каждое десятилетие – переворот и подобные развлечения, – заметив, что я дёрнулся от подобных слов, собеседник тут же поправился, – Простите, Иоганн. Я это не со зла, и совсем забыл о вашей тяжёлой судьбе. И спасибо, что выслушали меня. Знаете, несмотря на верных друзей и соратников, я не могу до конца быть уверенным в чистоте их помыслов. Всем что-то нужно от будущего короля. Думаю, вы вскоре тоже это поймёте.
Протягиваю кузену свой бокал, так как сказать особо нечего. Фридриху Вильгельму ещё повезло, ведь он – единственный наследник, признанный королём. Моё же положение весьма неоднозначное. Ещё и семья находится в заложниках.
В тот день пир удался. Я старался не думать о произошедшем разговоре, потому что он разбередил мои собственные раны. Чем ближе день, когда должна состояться свадьба, тем сильнее я переживаю. Тут ещё ни строчки от Анны, хотя мы знали, что так и будет. У меня была мысль попросить Панина использовать дипломатическую почту. Но я с трудом убедил себя, что не пойду на подобное унижение.
В тот день мы с кронпринцем знатно напились. Со мной это произошло первый раз в жизни. Началось всё на пиру, затем кузен снова устроил стрельбы при свете факелов, после чего был небольшой фейерверк и снова застолье. А далее я уже плохо помню. Надеюсь, что не наговорил ничего лишнего.
С утра голова болела так, будто её били молотком. Да и во рту всё высохло, поэтому проснувшись, я не мог произнести ни слова, а только хрипел. Собираюсь с силами и пытаюсь понять, что происходит. Оказывается, передо мной сидит дон Алонсо и протягивает бокал с водой. С трудом сажусь на кровати и быстро осушаю сосуд.
– Ещё! – мне удаётся произнести одно только слово.
Ухмыляющийся учитель достаёт большой кувшин и наполняет бокал. Выпиваю, второй и понимаю, что меня сейчас вырвет. С трудом прекращаю рвотные позывы и смотрю на испанца, не ожидая ничего хорошего.
– Утренние занятия никто не отменял. Поэтому поднимайтесь и живо во двор. Ничего так не лечит похмелье, как пробежка по лесу и хорошая разминка со шпагой, – участливо произнёс Алонсо и вдруг гаркнул, – Марш!
Признаюсь – это был тяжёлый день. Очень.
* * *
«Сан-Суси» действительно красив и изящен. Даже не поверишь, что в его создании принял участие монарх, который больше прославился на полях сражений. Хотя, с Фридрихом не всё так просто. Кроме армии, он много времени уделяет делам государства, заботясь о его процветании. Он самый настоящий реформатор, но люди почему-то обращают больше внимания на войны.
– Виноград появился в Бранденбурге давно, но никто не решался вплести это растение в архитектуру, – Фридрих лично показывал мне свою гордость.
И надо признать, что у него есть на это причины. Дворец вроде невелик, но эти необычные виноградные террасы, поднимающиеся на холм, где расположены строения, выглядят весьма необычно. К тому же король лично построил «Сан-Суси». Да, это не насмешка, а действительность. Архитектор участвовал в создании прожекта, но весь ход возведения здания шёл под строгим надзором Фридриха. Не мне судить, насколько это полезно для державы, ведь правитель немалую часть времени уделял обычной стройке. Только получилось диво как хорошо!
Монарх шёл по дорожке, поскрипывая по песку начищенными сапогами, и явно был счастлив. Вот он дотронулся до молодой лозы и улыбнулся. Если не знать, сколько войн развязал этот человек, то можно подумать, что это какой-то пожилой добряк.
– Иоганн, вы должны посмотреть картины и статуи. Поверьте, мне есть чем похвастаться! – произнёс Фридрих и указал тростью в сторону дворца.
– Я в предвкушении, Ваше Величество, – отвечаю совершенно искренне и иду за королём.
За нами следует небольшая свита, состоящая из секретаря и четвёрки бравых адъютантов. Сегодня, кроме слуг, во дворце никого нет. Но вечером должна собраться небольшая компания, и состоится концерт, где Фридрих исполнит на флейте написанную им сюиту. Я с удивлением узнал, что король оказался неплохим и весьма плодовитым композитором. Какая разносторонняя личность! Кстати, среди приглашённых не будет дам, а только мужчины. Во дворце вообще нет женщин, кроме прачек и прочих кухарок.
Статуи действительно прекрасны! В Мраморном зале стояли искусно выполненные образы Венеры Урании и Апполона. К этому изящному помещению вёл длинный вестибюль с коринфскими колоннами и расписным потолком. Далее шёл зал для аудиенций, стены которого украшали многочисленными полотнами французских художников. Король подробно описывал отделку, статуи и картины. Он даже объяснил, почему во дворце нет цоколя. Подобная архитектура подчёркивает единение с природой, а Фридрих может просто открыть дверь и спуститься в сад.
Вот такой необычный человек. Панин рассказывал, но я не обратил внимания, что надо различать Фридриха – человека и правителя. Вынужден признать правоту графа. В обычной жизни король скромен в своих потребностях и даже спит на походной кровати. Но для престижа государства он строит великолепные дворцы и собирает обширные коллекции полотен со статуями. Ещё он пишет музыку и не чужд философии. При этом в делах государственных жёсток и хитёр.
– Приятно видеть такую тягу к прекрасному, Иоганн. Ещё заметно, что вы правильно поняли римскую пословицу о «здоровом теле и духе». Мне докладывали о ваших занятиях фехтованием и гимнастикой. Я сам в молодости любил нагружать тело, ибо так и должен делать настоящий мужчина. И вы стремитесь к знаниям, что похвально вдвойне. К сожалению, нынешнее молодое поколение изрядно размякло, следуя этим глупым французским веяниям, – Фридрих резко обернулся и внимательно посмотрел на меня.
– Я слишком долго сидел без дела, – развожу руками и улыбаюсь, – Мне просто любопытно читать книги и учиться фехтованию с танцами, ведь я провёл в бездействии почти десять лет.
Король понимающе ухмыльнулся, оценив мой намёк, и зашагал дальше.
– В любом случае вы не спите до полудня, уделяя всё свободное время занятиям, а не глупым книжонкам и бесцельному времяпрепровождению. Именно таким и должен быть истинный германец! – от слов монарха повеяло пафосом, – Мы должны быть сильны, терпеливы и скромны в своих потребностях, но беспощадны к врагам! И тогда нам удастся добиться победы! Немецкий дух просто обязан восторжествовать над изнеженными французами и торгашами-англичанами! У германцев особая миссия, которую мы должны нести в мир как знамя!
Это хорошо. Пусть пруссаки хоть над испанцами или итальянцами верх берут, и любыми флагами машут. Но причём здесь я? Увидев молчаливый вопрос в моём взгляде, Фридрих пояснил.
– Ты – Вельф. Носитель крови древнего германского рода! Не спорь, это именно так. Надо гордиться принадлежностью к старейшей династии Европы! А ещё мы просто обязаны установить долговременные союзные отношения, – король, наконец, перешёл к сути, – Кроме как знамением и подарком судьбы не объяснить, что столь огромные и богатые русские земли, оказались под властью германцев! Нельзя упускать такой шанс. Это принесёт пользу, как России, так и общему германскому делу!
– Ваше Величество, но наши державы и так союзники, – пытаюсь сбить Фридриха с панталыку, но мне не удаётся.
– Баба на троне, пусть и умная – это всегда непредсказуемо. Хотя надо признать, что Екатерина держит слово. Но этого мало! Я должен быть уверен, что после неё трон перейдёт истинному германцу, разделяющему мои взгляды на доминирование нашей нации. Пока я вижу перед собой истинного сына своего народа. Хочется верить, что ты и дальше будешь радеть за наше общее дело, – Фридрих схватил меня за плечо и снова внимательно посмотрел в глаза, – Мы всегда должны быть вместе – Пруссия и Россия. Только просвещённый абсолютизм сможет противостоять грядущим потрясениям, к которым приведёт безумная политика Франции и интриги англичан! Они как зараза или тлен, поражают умы молодёжи, разлагая её и делая слабее. Немного позже, когда ты столкнёшься с этими вырожденцами и торгашами ближе, то всё поймёшь. А вот наша культура, философия и цивилизация – это совершенно иное!
Я пытался осознать, чего наговорил монарх и не совсем понимал, какое отношение наследник российского престола имеет к германцам. Даже Антон Ульрих, будучи рождённым в Брауншвейге, считал себя больше русским и именно так воспитывал своих детей. Лиза и Петя далеки от всего немецкого, разве что знают язык. Со мной ещё более простая история. Майор воспитал меня в любви и беспрекословной преданности России. Слова о германском духе и особой миссии, воспринимаются мною как пафосная чушь.
Но здесь я в гостях, поэтому лучше промолчать. Слишком много всего навалилось и мне просто не удаётся осознать даже половины сказанного. Одно понятно уже сейчас – меня сватают будто богатую вдовушку, описывая достоинства сомнительного жениха, претендующего на её немалое состояние.
Ещё несколько месяцев назад я догадался об увлечении Панина Пруссией. А уже в поездке мне не удавалось отделаться от ощущения, что это больше похоже на фанатизм, сродни религиозному. Теперь всё стало на свои места. Меня хотят очаровать, сделав поклонником Пруссии и вообще Германии. И надо заметить, что немцам есть чем гордиться. Невзирая на обстоятельства и скудость местных возможностей, многие государства добились немалых успехов. Уж по сравнению с Россией точно. А ведь мы богаче, как на людей, так и природные дары.
И это достойно всяческого порицания. Имея такие возможности, Россия не может создать, что-то похожее на Брауншвейг. Я уж молчу про Пруссию, Баварию или Саксонию. В первую очередь речь об образовании и развитии мануфактур.
Пётр Великий ещё шестьдесят лет назад отправлял людей учиться в немецкие земли и Голландию. И с тех пор мало чего изменилось. Наши лучшие ученики продолжают ездить в германские университеты, дабы получить достойное образование. К тому же Россия продаёт в Европу хлеб и пеньку, получая взамен товары, которые не может произвести сама, вывозя из страны серебро. А ещё у нас ужасные дороги, чудовищная несправедливость для низших сословий и безумное казнокрадство. Это не мои слова, а Панина. В чём я с Никитой Ивановичем полностью согласен.
Только граф с Фридрихом не учли одного – я русский. И этим всё сказано. Меня не волнуют иные державы кроме Родины. И мне даже в голову не придёт сделать, что-то ей во вред.
– Что вы ещё хотели осмотреть в Пруссии, Иоганн? – голос короля вывел меня из размышлений, – Я слышал, вы увлечены математикой и различными производствами? Можете посетить наши государственные мануфактуры. Что касается университетов, то лучшее учебное заведение Пруссии находится в Кёнигсберге. Но можно посетить Франкфурт, это всего в четырнадцати милях от Берлина. Дорога займёт два дня, зато вы удовлетворите своё любопытство.
Сначала я немного остолбенел, так как привык больше к английской миле. И не понял, как можно проехать за два дня столь небольшое расстояние. Потом вспомнил, что у пруссаков миля больше и равна примерно семи вёрстам. Чего-то не хочется мне провести в дороге ещё четыре дня, ведь я уже побывал в весьма приличном университете. А вот мануфактуры – дело нужное. Но есть у меня более насущная потребность, если так можно выразиться.