– Я бы хотел посетить расположение вашей гвардии. И мне любопытны не марши, а обычная жизнь солдат и их занятия. Это касается как пехоты, так и кавалерии. Ведь одно дело – красивые перестроения и совсем другое – повседневные занятия.
А вот здесь я смог удивить монарха.
– Хм, это достойно уважения, – произнёс он через некоторое время и посмотрел на меня совершенно иным взглядом, – Пожалуй, я уделю вам ещё один день. Но сегодня мы будем говорить об искусстве, музыке и философии. Предлагаю оставить дела военные на завтра. А пока давайте отобедаем и далее продолжим осмотр.
За обедом я полюбопытствовал ещё об одном деле. Мы как раз перешли к десерту и уже можно начать беседу.
– Ваше Величество, а почему у Пруссии нет военного флота?
Надеюсь, я не слишком нарушил этикет? Без Панина рядом, я вмиг забываю о некоторых приличиях. Благо окружающие знакомы с моей историей и не обращают на это внимания. Но Фридриху вопрос неожиданно понравился, и он даже хохотнул от удовольствия.
– Мой, юный друг. Нам никогда не догнать Англию, Голландию и Францию в военной мощи на море. Я говорю «нам», имея в виду и Россию. Стремление царя Петра иметь военный флот было вполне понятно, так как шведы достаточно сильны на море. Но далее мне совершенно не понятна политика русских правителей.
– А что вам неясно? – задаю логичный вопрос.
– Россия победила шведов, но добилась преимущества исключительно у своего побережья. Тот же датский флот сильнее вашего. При этом у русских совершенно отсутствуют торговые корабли. Получается забавная история, – Фридрих прервался на кофий и продолжил, – Казна тратит огромные деньги на содержание военных лоханок, большую часть времени гниющих в портах. А ваши товары перевозят иностранцы, и российская торговля полностью от них зависит. У тех же англичан с голландцами именно военный флот охраняет торговый и финансируется за его счёт.
– В Пруссии дела обстоят иначе?
– Конечно! – с толикой превосходства произнёс король, – У нас есть торговый флот, позволяющий купцам самостоятельно продавать прусские товары в Испанию, Францию, Англию и Голландию. А для защиты побережья мы используем несколько быстроходных судов, которые больше борются с контрабандистами. Пиратов на Балтике давно нет, потому я и решил не тратить огромные средства на столь дорогую и бесполезную игрушку.
Мне не знакомо положение дел с русским военным флотом. Но я слышал от Щербатова, что моряки испытывают большие сложности с деньгами, строительством новых и поддержанием на плаву старых кораблей.
– Но ведь, может, случится так, что ваши суда будут захватывать морские державы, – делаю попытку найти брешь в обороне Фридриха.
– Ха-ха! – слышу в ответ радостный смех, – Англичане так и сделали во время войны за австрийское наследство[7 - Война за австрийское наследство (1740–1748) – длительный военный конфликт, вызванный попыткой ряда европейских держав оспорить завещание австрийского императора Карла VI и расчленить значительные владения дома Габсбургов в Европе.]. Мы заранее договорились с их правительством и обсудили товары, которые не будут являться контрабандой. Но взыграла обычная английская алчность, и они начали захватывать наши суда. На все требования вернуть корабли и возместить убытки, мы получали отказ или нас просто не замечали.
По светящемуся лицу монарха понятно, что он нашёл выход из сложной ситуации. И хочет, чтобы я спросил какой. Не буду его разочаровывать.
– И как вы поступили?
– Я отказался платить по силезским долгам. А они гораздо больше, чем стоимость десятка захваченных кораблей и грузов, – снова хохотнул король, явно с удовольствием вспоминая те годы. – Англичане же долго возмущались, очерняли моё имя в газетах и грозили всяческими карами. Только наша армия сильнее и никакой флот ей не угроза. И торгаши были вынуждены устроить новый суд по призовым судам, где постановили вернуть всё захваченное.
Далее Фридрих в подробностях, перемежая повествование смешками, рассказал, как смог утереть нос излишне жадным и лицемерным островитянам[8 - https://george-rooke.livejournal.com/873813.html?ysclid=lv76pnycl3614351093]. Оказывается, он их не особо любит, хотя заключил союз и занял денег. А может, он потому и взял большой заём, чтобы влиять на своего кредитора? Надо по возвращении расспросить Щербатова про подробности. Уж больно забавная история и способ влияния, когда кажется, что выхода у тебя нет.
А вот на самого короля я взглянул по-иному. Он действительно мудрый и хитрый правитель, каким бы солдафоном его ни изображали. Тупой вояка не может настолько любить искусство, писать музыку и строить прекрасные дворцы.
* * *
– Это великая честь, что Его Величество уделил вам столько внимания. Я даже и не припомню, чтобы он был настолько любезен, тем более с чужеземцем.
По дороге в Штеттин, где нас должен забрать корабль, Панин продолжал вещать о Пруссии и её короле. По его словам, выходит, что мне устроили настоящий царский приём, а сам граф решил многие дипломатические вопросы.
Обдумав ход, при помощи которого Фридрих обхитрил англичан, я начал беспокоиться за Панина. Лучше ещё десять раз изучить достигнутые соглашения и только потом их утверждать. Надеюсь, что Екатерина внимательно рассмотрит все прожекты. Она, в отличие от графа, действует строго в свою пользу. Хотя, немного вникнув в текущие дела, я не понял некоторые решения императрицы.
Но сейчас все мои мысли о прошедших встречах с Фридрихом и его семейством. Надо сказать, что восторги Панина послужили отрезвляюще. Иначе я бы не заметил, как попал под очарование прусского правителя. А ведь в его державе огромное количество недостатков.
Я уж молчу про самого монарха, который погрузившись в государственные дела, попросту забыл про жену. Мне этого не понять, но дело даже не в уважении к собственной семье. Ведь любому правителю нужен наследник. А у короля его нет. Более того, мне кажется, что он упустил воспитание кронпринца, выросшего не особо готовым к управлению государством. И зачем тогда все жертвы, если твоё дело может быть разрушено преемником за несколько лет? Ещё и родной брат содомит, что для России является форменным непотребством. Про самого монарха тоже ходят подобные разговоры, но я не заметил в нём каких-то отклонений.
И тут снова Панин со своими восторгами. Чувствую, что начинаю злиться, и демонстративно отворачиваюсь к окошку, где продолжает струиться немецкая дорога.
А злюсь я ещё потому, что ко мне относятся как к неразумному телку. Фридрих и Панин считают, что Иванушку-дурачка можно привлечь на свою сторону, показав мощь прусской армии и достижения науки, рассказывая о немецком духе, а также миссии германцев, несущих миру просвещение. Угу! Так уж я поверил в добродетель и бескорыстность немца. С другой стороны, мои переживания напрасны. Ведь король решил, что смог завоевать моё расположение, воспользовавшись отсутствием должного воспитания и образования. Пусть думает, что я теперь его искренний сторонник. Решаю даже не спорить с графом, хоть и очень хочется.
Но ведь хорошо придумали! Будь на моём месте юноша или необразованный человек, кем я был несколько лет назад, то у Панина бы всё получилось. Тяжело не стать поклонником прусского монарха, наблюдая за его успехами, которых действительно немало. Ведь кроме войны и строительства дворцов, Фридрих отличился в реформе государственного устройства и суда. При нём простой народ стал жить богаче, а в стране распространялось верховенство закона. Какой-нибудь немецкий барон не мог насмерть запороть своего крестьянина, ибо сразу попадал под суд. Я беру простой пример. Но и в более сложных вопросах король последовательно меняет державу, облегчая жизнь людей.
Только Панин не понял, что в моих глазах он выглядит обыкновенным предателем. Мне кажется, что для наведения порядка в своей стране, не надо становиться агентом другой. При этом никто не мешает русским вельможам брать всё лучшее из Европы и постепенно распространять дома. Но тот же Никита Иванович вместо дела, предпочитает носиться с прожектом мифической Конституции, которая в нынешнее время не только вредна, но и опасна для страны. А если учитывать, что граф является масоном и принадлежит к прусской ложе, то всё выглядит гораздо хуже.
Страшно, что таких вот Паниных в России немало. Эти влиятельные и образованные люди, вместо того чтобы приносить Родине пользу, ослабляют её. И определить подобных врагов, якобы радеющих за державу, крайне тяжело. Ведь они убеждены, что их дело правое и должно принести только благо.
Чего-то я совсем разволновался. Наверное, потихоньку начинаю мыслить по государственному и мне за державу обидно. И тут же я мысленно улыбаюсь, с трудом сдерживая нахлынувшие чувства. Скоро домой! А значит, я увижу родных и, конечно, Анну. Последние дни мне всё сложнее сдерживать рвущееся наружу нетерпение. Наша разлука слишком затянулась. Но тем радостнее будет встреча!
* * *
В Штеттине мы два дня дожидались корабль. Наконец, он прибыл и встал на прикол. Ведь команде надо отдохнуть, а затем подготовиться к плаванию. Оказывается, судно проделало долгий путь и побывало в Стокгольме и Копенгагене. Я расстроился, но решил, что три дня ничего не изменят.
Удивило поведение Панина, который явно расстроился и был сильно озабочен после прочтения корреспонденции. Её доставили другим кораблём ещё до прихода нашего. Никита Иванович надолго закрылся в своей комнате и даже не вышел на ужин. Мы с Алонсо не обратили на это внимания, так как граф порядком надоел нам в дороге.
Глупо сидеть дома, когда на улице конец июля и погода просто замечательная. Поэтому следующие мои дни были посвящены занятиям на морском берегу и конным прогулкам. Нами был осмотрен порт и его окрестности. По сложившейся традиции я посетил несколько местных мануфактур и даже одну ферму, где состоялась весьма поучительная беседа с её владельцем.
Панина мы почти не видели, разве что за ужином. Но к этому времени я уже был порядком вымотан, да и граф перестал хмуриться.
И наконец, долгожданный день настал. Обозники с Пафнутием перетащили на корабль наши сундуки. К моему удивлению, я изрядно оброс вещами. Кроме подарков, надаренных роднёй и Фридрихом, это были купленные книги и инструменты. Конечно, я приобрёл немало гостинцев для семьи и Анны, но всё равно скарба стало слишком много.
* * *
Обратный путь вышел похожим. Панину и Крузе стало плохо, хотя особой качки не было. Зато мы с испанцем увеличили время занятий, и целый день проводили на палубе. Только это спасало меня от разгорающегося нетерпения. Я загружал себя работой со шпагой и кинжалом так, что к вечеру у меня тряслись руки. Один раз капитан предложил дону Алонсо провести тренировочный поединок. Тогда почти все плывшие на корабле собрались на палубе, дабы насладиться этим зрелищем. Мне даже стало немного стыдно, ведь я никогда не научусь так владеть шпагой.
Правда, де Кесада говорил, что для этого не нужно учиться десять лет. Хватит и два – три года, только надо заниматься каждый день. Думаю, для меня это не составит сложности. Я давно почувствовал, что фехтование дало мне силу не только в руках, но и в ногах со спиной. А месье де Сигоньяк часто повторял, что хорошему фехтовальщику легче освоить танцы и наоборот. Поэтому надо продолжать заниматься и не лениться.
С улыбкой вспоминаю француза и понимаю, что совершенно забыл половину па и пируэтов. Последний бал, где я принял участие, состоялся в Дармштадте. Он сильно отличался от подобного события в Санкт-Петербурге. В Гессене не было подобного размахом и всё проходило по-домашнему и мило. Думаю, надо приглашать Анну в качестве партнёрши при изучении новых танцев. Надеюсь, она не откажется.
Подход и к стоянке судна был долог и мучителен. Вот уже минул полдень, а мы всё маневрировали на подходе к столице. Но всё когда-нибудь заканчивается, и на спущенной шлюпке мы устремились к берегу. Вернее, это я так себя чувствовал. Панин и Алонсо вели себя спокойно. А Крузе остался на корабле и должен спуститься на берег немного позже. С нами также плыли Пафнутий и один из обозников, служащим в Тайной экспедиции.
Карета уже дожидалась нас на берегу. Панин уехал на своём возке, а мы сразу устремились в Аничков дворец. Я думал быстрее привести себя в порядок, но перед этим написать Лизе и Анне. Соскучился я по всем, но в первую очередь хочу увидеть любимую. И вот открытые створки ворот, затем знакомые ступеньки и слуги, замершие в молчаливом поклоне.
– Пафнутий, – не могу сдержать распирающее меня счастье, – Я в кабинет, писать записки. Быстро реши, чтобы их отвезли в Шушары и графине. И позаботься о ванной. После стольких дней на этой чёртовой лоханке от меня несёт как от лошади.
Чуть ли не пританцовывая, захожу в кабинет и достаю два листа бумаги. Чернильница оказалась полная, поэтому надо только макнуть перо и начать писать. Главное – не наделать клякс, в чём я большой мастак. Улыбаюсь и думаю, как лучше составить письмо. Вдруг раздаётся стук, выведший меня из приятных размышлений.
В кабинет вошёл камердинер, и выражение его лица мне сразу не понравилось. Пафнутий не тот человек, который будет беспокоить меня попусту. Он ещё и молчит, явно опасаясь начать говорить. Сердце бешено застучало и одновременно рухнуло куда-то вниз.
– Говори, – мой голос стал напоминать карканье, – Что-то с отцом? Или…
– Ваше Высочество, здесь такое дело.
Выслушав камердинера, я чудом не упал в обморок. Настолько было сильно потрясение. Пафнутий, дёрнулся подбежать ко мне, но был остановлен взмахом руки. Я даже сам не понял, как это сделал. Тогда меня будто бросили в реку, и все звуки с движениями ощущались, как из-под толщи воды.
А ещё в тот день я умер. Да, более не будет того Вани, немного наивного и восторженного, познающего мир. У меня нет более чувств и никаких желаний. Внешне остался прежний человек, а внутри пустота. Я мертвец.